Воскрешая Анну К.

Нора закрыла глаза, сняла VR-шлем и на время затихла, просто прислушиваясь к миру вокруг. Непрерывность — одно из главных условий метавселенной, однако каждый раз после возвращения Нора чувствовала себя переподключенной с новым отсчетом. В данный момент реальность побежала с новой точки — небольшой комнаты, притаившейся в сердце не самого большого дома по меркам новомодного подмосковного поселка. Разумеется, для выхода в вирт достаточно только компьютера и шлема, с которыми можно ограничиться небольшим пространством в любом углу, но Нора не видела причины отказывать себе в удовольствии оборудовать комнату целиком. Тем более что доход позволял не скупиться не только на технику, но и на лучшую смарт-систему, которая поддерживает оптимальный климат, а также систему всевозможных защит. И все было хорошо, все идеально работало до сегодняшнего утра, пока не появился Карл. Хотя подобного стоило ожидать. Потому что, во-первых, шоковое ведение дел в духе Карла, а во-вторых, ему жизненно необходима хотя бы попытка реализации сумасшедшей идеи о том, как перехитрить смерть, и это не метафора. Норе же затея с цифровым бессмертием очень не нравилась. Поэтому разговор о своем участии в проекте она оттягивала, отнекиваясь недостатком времени, мигренью и новыми обстоятельствами, которых действительно никто не ожидал! Даже те люди в телевизоре, которые якобы непосредственно участвовали в принятии эпохального решения о звездочках, выглядели проснувшимися не в своей реальности. Отец Свиридовой из их числа. Свиридова с отцом близка, поэтому, какой бы бунтаркой она ни была, в крови ее прописана система. Глупо не учитывать этот факт. Вторая «специалистка» еще хуже. Откуда вообще Карл достал Аннет, да еще утверждает, что у нее со Свиридовой любовь-морковь, неизвестно. Последний раз Летяйкину Нора видела двенадцать лет назад, когда уволила из филиала за непрофессионализм и многочисленные нарушения. Связи с Ульяной Норины информаторы не обнаружили, кроме факта, что Анна преподает биологию в универе, где сама Ульяна числится студенткой, но появляется крайне редко. Можно предположить, что у них виртуальная любовь — Ульяна классный спец по цифровой безопасности, и скрыть нечто подобное для нее не проблема. Но в случае с Анной — скрывать пришлось бы саму Анну, потому что она сама по себе сплошная утечка информации. Ей и говорить ничего не нужно — Аннет просто излучает инфу во все доступное пространство, как заразу. Движение за дверью Нора скорее угадала, чем услышала. Открыла глаза, обернулась и посмотрела на серый прямоугольник огнезащитного, звуконепроницаемого полотна. Удивительно, как Герда каждый раз слышит возвращение Норы из виртуального мира в реальный. Отметив мысленно: «Удивительна наша связь», Нора посмотрела на часы. Электронные цифры показывали шесть утра местного (московского) времени. Календарь уточнял: двенадцатое мая. Дальше сыпались погода и план задач, который Нора составила заранее и который не исключал локальных вставок вроде непредвиденных визитов чьих-то дочерей. — Зачем мне бессмертие, если в нем будут такие, как ты, Карл? — вслух спросила Нора, укладывая шлем и прочие девайсы в специально отведенные для них места. — Вернее, зачем ты мне нужен в моем бессмертии? Одной рукой Нора провела около края двери, и полотно бесшумно отъехало в сторону, другой взлохматила прилизанные шлемом волосы. Жест гармонично прижился после того, как Нора стала носить короткую стрижку — негласный символ свободы. За дверью Нору встретила Преданность в образе сицилийской борзой по кличке Герда. Годовалая сука песочного окраса, в идеальной форме, с удивительно разумным взглядом, который не у каждого человека встретишь, всем своим видом приветствовала хозяйку. То есть — вскочила и замерла, ожидая разрешения подойти. — Чем больше узнаю людей, тем больше нравятся собаки. — Нора улыбнулась своей пассии и протянула руку — та затанцевала от восторга. — Пора нам с Карлом расстаться, как думаешь? — спросила она Герду, единственную, кому могла доверять. Герда переступала с ноги на ногу, нюхала воздух и преданно заглядывала хозяйке в глаза. Если она о чем и думала, так лишь о том, что погода нынче прекрасна и жизнь в целом удалась. — Идем, — сделав пометки о том, что необходимо выяснить, Нора отправилась дальше, — нас ждет еще одно дитя. Другой системы. И я тебя услышала — необходимо погулять. Безусловно готовая ради хозяйки на все, Герда, будто танцуя, поцокала за Норой. Они прошли через перекресток коридоров и нырнули в пространство, объединяющее в себе холл, гостиную и кухню. Интерьер здесь подчинен закону минимализма в стиле футуризма: спокойные тона, металл, стекло и пластик, минимум мебели. На удивление много настоящей зелени, но тоже какой-то строгой. Никаких там кучеряшек-вьюнов или фиалок, только остролистые пальмы, сансеверии — похожие на застывшие языки зелено-полосатого пламени, и еще замиокулькасы с будто отполированными, темно-зелеными листьями. Внешние стены дома — это окна от пола до потолка. Часть окон закрыты снаружи железными роллетами, часть приоткрыты наполовину, делая мир фрагментарно-полосатым, и только несколько полностью открытых окон впускали в дом свет восходящего солнца. Идя к двери, тоже полностью стеклянной, Нора смотрела сквозь нее на девушку, сидящую на ступени перед домом. Склонившись к коленям, почти лежа на них, та увлеченно разглядывала что-то у себя под ногами. В темно-зеленом худи и с двумя шишками свернутых на голове косичек, сзади девушка походила на гигантскую лягушку. Нора открыла дверь — система чипа и невидимого электронного замка сработала слаженно и незаметно. Получив команду «гулять», Герда потрусила в сад. Дева-лягушка повернулась на звук и поспешно поднялась. Она ждала Нору, но, видимо, что-то в ее внешности показалось неожиданным, и это отразилось в глазах девы неприятным удивлением. «Возраст или костюм для пробежки?» Отмахнувшись от мысли, Нора, в свою очередь, подумала, что в чертах лица гостьи, как и во внешности, наблюдается некое сходство с земноводными — круглая мордашка, большие, подведенные черным глаза, влажные темно-малиновые губы. Гостья была олицетворением молоденькой дурочки, каких так любят еще не старые мужчины. Но при чем здесь Нора и что Карл вообще себе думает? — Здравствуйте! — выпалила дева взволнованной скороговоркой. — Я Лаура! Отец сказал явиться к шести, к вам, сюда. Но получилось раньше. И это ничего! Я, — она чуть задохнулась, — очень рада возможности поработать с вами. То есть у вас… — И, так же резко замолчав, словно бы выдохлась или слова закончились, Лаура захлопала короткими ресницами. Нора молчала, чувствуя себя озадаченной. «Может быть, эту лягуху нужно поцеловать, и тогда в ней прибавится царственности или хотя бы интеллекта? — подумала она. — Потому что сейчас Лау́ра, именно с ударением на "у", нисколько не тянет на отличную помощницу. И какая она дочь?» — Здравствуй, — негромко и как-то неторопливо отозвалась Нора, отмахнулась от мысли проверить у девицы документы и только отметила: — Ты хорошо говоришь по-русски. Лаура просияла: — Неудивительно! Я с шести лет живу в Москве. Здесь же училась в школе и в универе… — Ладно, — остановила Нора: нет сейчас на это времени. — Заходи. — Отступив в дом, оглянулась: — Оставь дверь открытой, — затем указала в сторону кухни: — Там можешь сварить себе кофе. Но если не умеешь пользоваться машиной, то не трогай и не бойся, это не критично. Я в душ, вернусь — поговорим. С этими словами Нора исчезла в недоступных Лауре глубинах дома, а сама Царевна-лягушка растерянно огляделась.

***

«В общем, познакомились», — отправила Лаура сообщение. Оставшись одна в пространстве чужого дома, она повертелась, огляделась и вернулась на крыльцо, где вновь устроилась на ступени в той же самой позе, в которой давеча нашла ее Нора. Положив на землю у ног смартфон, Лаура набрала и отправила сообщение. «И как?» — отозвался вопросом контакт по имени Камон. Лаура оглянулась на дом, открытую дверь, на Герду, что легла между Лаурой и дверью, и ответила: «Не знаю. Она опять ушла. Или убежала, судя по одежде. У нее в доме есть беговая дорожка?» В буквенном ответе Камона послышалась знакомая усмешка: «И не только. У нее много игрушек». Лаура тихо хмыкнула, мысленно добавив: «Размечталась!» «Так она тебя берет?» — спросил/а Камон. Закусив губу, Лаура быстро набрала: «Пока не знаю. Сказала: приду — поговорим». «Ок, — отреагировал/а Камон. — По факту отпишись». Когда таинственный контакт пропал из сети, Лаура закрыла мессенджер, бездумно полистала еще несколько разных приложений, а потом и вовсе убрала смартфон в рюкзак. На смену девайсу достала бутылочку йогурта, энергично встряхнула и, отвинтив крышку, сделала несколько глотков. На самом деле ничего таинственного в Камоне не было. Для посвященных. За спиной забавно вздохнула Герда. Видимо, учуяла запах и он показался ей вкусным или наоборот — несъедобным. Лаура повернулась и посмотрела на собаку. Она никогда не питала любви к братьям нашим меньшим, а это существо вообще вызывало острую неприязнь. Оно удивительно собрало в себе все самое отвратительное, что только можно представить: лысая морда с тупым, розовым носом, морщины на лбу, огромные уши, словно крылья летучей мыши, и самое главное — «ментовский» взгляд вечно подозрительных мелких глазок. Оно с самого начала казалось Лауре более чем отвратительным. Похожее на крысенка-переростка в детстве, сейчас оно стало крысомутантом с человеческим взглядом. Как вообще такое может кому-то нравиться? — Какая же ты все-таки страшная, — прошептала Лаура с омерзением. Герда не ответила, хотя явно все поняла, просто склонила чуть вправо ушастую голову, продолжая буравить пронзительным взглядом и щериться зубастой пастью. Она, кстати, знает гораздо больше, чем Нора! Лаура отвернулась, допила йогурт и отправила пустую бутылку в рюкзак. Пусть себе знает, что хочет. Собаки пока еще по-человечески разговаривать не научились, а люди вряд ли научатся в ближайшее время понимать их язык на уровне большем, чем бытовой. Лаура тихо вздохнула. Как же хотелось есть! Она решительно закрыла молнию рюкзака, на дне которого притаилась завернутая в фольгу шаурма. Наверное, даже еще теплая… Лаура облизала и покусала губы. Она ее съест и холодной. И даже замороженной! Желудок, не обманутый йогуртом, согласно заурчал. Лаура сильнее прижала живот к коленям. Шаурму она купила назло Камон/у, как только расстались на привокзальной. Сейчас Лаура понимала, что Камон был/а прав/а: съедобный, ароматный, доступный рулончик в рюкзаке — это самонасилие над психикой, да и телом тоже. Поесть Лаура толком не успела: пришлось слишком рано встать. Сейчас не могла позволить себе развернуть шаурму, чтобы не оскорбить ее запахом благородный нюх Элеоноры Альбертовны. Вообще все получилось как-то комом. Решив исполнить мечту недавно обретенной дочери (к мечте Лаура старательно подводила намеками), отец сначала отнекивался, а затем неожиданно велел явиться к Норе в шесть утра, и не в офис, а домой. Оставалось только гадать, специально ли он придумал подобное испытание или просто не особо себе представлял, что значит доехать к шести от Дербеневской в Москве до пусть и ближнего, но Подмосковья. Лаура больше склонялась ко второму варианту. «Как говорит Камон — мы мыслим разными категориями. Что значат километры для того, кого возит личный водитель с навыками марвеловского супергероя? Правильно — ни-че-го!» Это ей нужно было встать в четыре утра, тащиться к метро, тарахтеть целый час, а потом еще заплатить миллион денег за такси, чтобы не бегать по местности и не доказывать охраннику, вооруженному порновзглядом, что ее ждут на территории закрытого комплекса, пешком, в шесть утра. Подавив еще один вздох, Лаура краем глаза заметила легкое движение — Герда поднялась и поскакала в дом. Видимо, услышала хозяйку. Лаура оглянулась. Заметив движение в кухне-холле, последовала примеру Герды — легко поднялась и гордо вошла в открытую дверь. — Решила не утруждаться? — спросила Нора, одарив Лауру ослепительно-ледяным взглядом. В два касания задала программу кофемашине, поместила на подставку две кофейные чашки. Сейчас Нора выглядела иначе, чем полчаса назад, и была той Норой, к которой Лаура готовилась. Презрительно-властной Снежной Королевой, а не бегуном триатлона с как попало торчащими во все стороны волосами. Обтягивающий спортивный костюм Нора сменила на официальную черную водолазку, серые брюки и черные туфли. Короткие светлые волосы уложила со стильной небрежностью. Скрыла некрасивые свидетельства возраста под естественный макияж, оставив только те, что облагораживают. — Я хотела вас дождаться, — ответила Лаура, нерешительно останавливаясь между барной стойкой и столом, на который Нора выставила из холодильника пакет с логотипом чего-то аюрведического. — Я не понимаю, зачем отец велел явиться к вам домой, да еще так рано утром. Почему не офис? — Я тоже, — согласилась Нора, — но ты уже здесь. Поэтому, будь добра, присмотри за кофе. Когда будет готов, можешь добавить себе по вкусу сахар, сливки или воду. Все найдешь на подставке рядом. Я пью чистый. С этими словами Нора надорвала пакет с целью добраться до содержимого, а Лаура отвернулась к кофемашине и уставилась на две черные струйки, бегущие в две идеально белые чашки. Вместе с чашками воздух наполнился ароматом свежего кофе, настолько концентрированным и сильным, что даже на языке загорчило. Судя по звуку за спиной, Нора села к столу. Чтобы не поворачиваться, Лаура принялась внимательно изучать предложение хай-тек-арт-подставки из юпитерианского хрусталя: камушки коричневого сахара, сухие сливки, ряд приправ. Здесь же стояли два пустых блюдца, на которые спустя несколько минут Лаура водрузила чашки с готовым кофе, в одну из них добавила сахар и сливки и перенесла все на стол, мысленно упав на пол, уронив чашки, забрызгав Нору и Герду адским кофе. — Спасибо, — дежурно отметила Нора маленькую победу Лауры, доставившей напиток в целости и сохранности. — Садись. Пока Лаура устраивалась напротив, Нора доела мини-завтрак, запила его стаканом воды и взялась за кофе. — Спасибо, что вообще не выгнали меня, — пошутила Лаура, чтобы как-то разрядить обстановку и убить молчание. — Толковая помощница мне нужна, — негромко ответила Нора. Сделав глоток, помолчала, потом посмотрела через стол на притихшую Лауру и повелела: — Расскажи о себе. Лаура залпом выпила все содержимое своей чашки. Сладко-горькая сливочно-кофейная жидкость горячей волной пробежала по языку и гортани, оставила след чего-то прекрасного, ставшего теперь частью Лауры, приобщила к местному духу и активировала опцию смелости. — Мне двадцать три, — вполне уверенно начала она, — я родилась в Германии, где жила до шести лет, пока мама не привезла в Москву. Здесь я окончила школу и университет. Изучала психологию, в том числе психологию менеджмента, и организационное консультирование. Стажировалась в нескольких компаниях, которые все сейчас уходят. — Почему в нескольких? — спросила Нора. Лаура подняла на нее честный, чистый взгляд. — Потому что несколько раз пыталась попасть в вашу и мне сначала обещали стажировку, а потом обязательно что-то срывалось. — Как давно ты знаешь о том, кто твой отец? — спросила Нора по-немецки. — Всегда знала, — легко меняя язык, Лаура пожала плечами, — все вокруг знали, даже несмотря на прочерк в свидетельстве о рождении. Также я знаю, что никакой великой любви со стороны моей мамы к отцу никогда не было, был расчет, который не оправдался, и в конце концов ей пришлось вернуться. — А потом? — непонятно спросила Нора. — Несколько лет назад мне удалось разговорить маму и узнать имя отца, — выбрала Лаура свое «потом». — Я написала ему. Просто хотелось узнать, помнит ли он меня, и, может быть, тоже хотел бы встретиться, потому что мне интересно было его увидеть. Мне перезвонили сначала какие-то секретари, потом он сам, и мы постепенно начали общаться. У нас нет совершенно ничего общего, но это оказалось не менее интересно. — Лаура искренне улыбнулась. — О работе у вас я его не просила, — добавила, вспомнив о текущей повестке. — Это было его предложением. — Почему именно я и моя компания? — Нора аккуратно поставила чашку на блюдце. — Почему ты упорно стремилась попасть к нам? Лаура покусала губу и, вздохнув, ответила: — У меня есть официальная версия, которую я рассказала отцу и всем рассказываю, но на самом деле потому, что парень, которого я любила с самой школы и позже и ждала, влюбился в вас. — И что ты хотела? — удивленно, но холодно спросила Нора. — В самом начале просто получше узнать вас, понять, что именно в вас его притягивало. Вы ведь понятия не имели о моем существовании, а я только о вас и слышала. Каждый день. Даже ненавидела немного, а потом поняла, что вы интереснее. Вы настоящая. Вы… — Лаура на секунду замолчала, будто пытаясь представить масштаб Нориной личности, — непостижимы, и мне захотелось вам лично доказать, что я тоже чего-то стою. Незапланированно и чистосердечно выдав правду, Лаура замолчала. В воздухе повисла пауза. Воздух нестерпимо горчил запахом кофе. Смарт-часы Норы тускло поблескивали оповещениями. Лаура видела эти блики периферийным зрением, когда во все глаза смотрела на Нору, а та изучала ее. — Что ты сказала, выбирая собаку? — неожиданно прозвучал вопрос. На секунду Лауре даже показалось, что не было никакого вопроса и ей послышалось. Утро за окнами золотело. Где-то в звенящей тишине цокала Герда. — Я? — полувопросительно уточнила Лаура, понимая, что краснеет теперь по-настоящему, до самых ушей. Нора отстранилась. Повторять вопрос она не собиралась. Это была проверка на подлинность, которую Лаура практически завалила. — Вы не должны были этого знать, — громче ответила Лаура, отчаянно цепляясь за возможность остаться, и выпалила: — Что… она страшная и похожа на вас! Нора картинно подняла брови. — Но это наши с ним разговоры! Это нечестно! — Лаура едва не плакала. Нора пожала плечами, посмотрела на смарт-часы, видимо, прочла несколько сообщений или оповещений, что не имело никакого значения для Лауры, чей мир стремительно катился в страну неудачников. — Почему вы молчите? — слетев с крика на полушепот, тихо спросила она. Нора подняла холодный взгляд. — Жду, когда ты возьмешь себя в руки и мы сможем продолжить. При этом ты воруешь время у других моих дел. — Простите, — прошептала Лаура. — Что у тебя с английским? — по-английски спросила Нора. Лаура согласно кивнула и, переходя на предложенный язык, торопливо ответила: — Говорю, но понимаю лучше, чем отвечаю. Быстрее. Моргая заблестевшими от влаги ресницами, Лаура умоляюще посмотрела на Нору. — Простите. Вы не должны были этого знать. — Ты мне расскажешь о том, что я должна, — усмехнулась Нора. — Да? — Нет! — Лаура энергично замотала головой. — Я не про это! — Ладно, — Нора поднялась, прерывая бессмысленные протесты, — едем в город. Ополосни, пожалуйста, чашки, пока я схожу за сумкой. И, не говоря больше ни слова, Нора вновь исчезла в глубинах дома. Вернее, она не исчезала, а поднялась и не торопясь вышла. Это сознание Лауры почему-то утратило чувство времени, будто его заморозили. Лишь спустя несколько секунд после исчезновения Норы до Лауры дошел смысл услышанных слов, будто гипноз рассеялся и освободил восприятие. Лаура вскочила. Сердце заколотилось испугом. Ножки стула противно проскребли по полу. «Сколько же времени прошло?» — Лаура затравленно огляделась: ни Норы, ни Герды поблизости не наблюдалось. Только открытая дверь подсказывала выход — бежать отсюда срочно! Пока еще жива и не потеряла себя в паутине слов. «От судьбы не убежишь», — любила повторять мама по любому поводу. Лаура терпеть не могла эти слова и тон, которым мама их произносила, да и саму родительницу тоже. Поэтому, аккуратно придвинув стул к столу, взяла кофейные чашки, отнесла в раковину, включила воду. Пальцы слабо подрагивали, грозя неловким движением, которое расколет тончайший фарфор династии Дзынь-Дзынь, но холод трезвил, и это спасло посуду от преждевременной смерти, а Лауру от сердечного приступа. Вымыв чашки, Лаура поместила их на сетку, явно предназначенную для сушки, вытерла руки бумажным полотенцем, методом тыка нашла место, где скрывался контейнер для мусора, и вместе с использованным полотенцем отправила в него пакет из-под Нориного завтрака. Хозяйничать так хозяйничать! Все складывается непонятно, но пока вполне приемлемо. За спиной послышалось знакомое цоканье. В этот раз оно не прозвучало так неожиданно и угрожающе, как раньше. Теперь-то Лаура была к нему готова, поэтому смело обернулась, рассчитывая легко отразить даже ледяной взгляд Снежной Королевы. Но Герда пришла одна, и — боже! — как же она смотрела на Лауру! Вот эта мерзкая химера с фигурой тощей блохи и крысиной мордой откровенно смеялась Лауре в лицо, а цоканье когтей по голому полу колючками кактуса впивалось в мозг. В глазах потемнело. Необъяснимая, дикая ненависть удушьем подкатила к горлу. А потом Лаура увидела себя, мелькнувшую в отражении стеклянных поверхностей: раз — она хватает стул, два — Герда валяется на полу с переломанным позвоночником и размозженной головой, три — Нора застегивает на запястьях Лауры наручники, они металлически звякают и чем-то очень больно ранят ладони. — Все хорошо? — донесся издалека голос Норы. Простой вопрос вывел Лауру из ступора, вернув в здесь и сейчас. Не стало гула в ушах и раскадровки к фильму ужасов, осталась только боль. Автоматически определив ее источник, Лаура посмотрела на ладони. Она сама себя ранила — собственными ногтями впиваясь в побелевшую и покрасневшую кожу. Заметив, что Нора тоже смотрит на ее руки фирменным ледяным взглядом, спрятала преступление за спину. — Здесь стоял пакет. — Нора была самим презрением, когда указала на стол позади себя. — Где он? Растирая за спиной пострадавшие ладони, Лаура ответила с легким заиканием: — Я… его выбросила. Моргнула. Утонула в мгновении паузы, подумав, что Нора сейчас прикажет залезть в контейнер и достать этот мусор обратно. Побледнела. Возможно, именно это Нора и хотела приказать, но потом передумала. — Ладно, — сухо, недовольно сказала она, — идем, — и, не дожидаясь реакции, отправилась на выход.