Роковые дни

«Словно друзья? Что он хочет этим сказать?» — Сяо скептично оглядел собеседника, совсем немного хмуря брови и, та теплота, та, пусть и небольшая, но надежда, испарилась из глаз. — «Я еще совсем не знаю этого юношу. Слишком рано доверять. Но, чем ближе я буду, тем больше узнаю…»   — Да. Давай. — парень улыбнулся, стараясь скрыть то, что все сейчас - лишь его игра. Сейчас все ему на руку. Каждое движение, жест, слово сейчас фиксируются. Когда-нибудь он сделает из всего вывод. — Как славно! А ты так и не сказал: в каком классе учишься? — Венти будто бы загорелся счастьем, получаемым от согласия на новое знакомство. — Десятый Д. Тебе это что-то дало? — Теперь я смогу смотреть расписание внизу и знать, где у тебя урок! Это разве не здорово? — Зачем тебе знать, где я буду? — Ну… - замялся новый друг - Я скоро перехожу в твой класс...   «Странно. Чувствует, что должен контролировать меня? Волнуется? Хм, почему, мы ведь знакомы пару минут». «Странно. Сказал, что доверится, а сам то… Лжет мне?.. Догадывается, что я тоже не так прост?».   И Бог только знает, что задумала эта пара подростков на счет друг друга. Лишь он знает, к чему их приведет эта лживая игра, где настоящие лица покрыты масками. Где никому не дано знать, кто ты есть на самом деле.   — Мне пора домой — вдруг прервал несколько секундную тишину Сяо, поднимаясь с места и отдавая «другу» остатки перекуса — Можешь оставить себе.  

***

  Тонкий грифель вырисовывал уверенные штрихи на белоснежном холсте. Карандаш держали длинные пальцы бледной ладони, что были в бежевых пластырях в некоторых местах. Блондинистые пряди ложились на плечи, резинка, что ранее была на них, надета на тонкое запястье. Голубые, чистые, словно небосвод, глаза, устало оглядывали свой прогресс. Писалось изображение пушистой и, немного грязной, игрушки на фоне помятой травы. Последнее движение и набросок завершен. Отложив свой инструмент, художник осторожно отпил чай и потянулся за объемным набором пастели, заранее вспоминая, где находятся нужные цвета. Взгляд упал на фотографию, что стояла на тумбе неподалеку. Маленькая девочка в красном и парень, чье лицо и половина тела заклеены стикером, который был измалёван черной краской. Из-под него виднелись темные шорты, практически белая кожа, концы светлой накидки.   — Как жаль, что мы не встретимся с тобой после сада… — шепот, и снова тишина. Лишь дождь за окном давал понять о том, что все реально.  

***

  — Я дома! — раздавался по дому голос молодой дамы, что переступала через порог.— Сяо-о, ты здесь? — Да-а, я здесь, и я живой — выходя в коридор, отозвался юноша, поправляя свою домашнюю черную футболку. — Хух, там дождь… Льет как из ведра, честное слово. — она складывала зонт, с которого падали капельки воды, пока Сяо оглядывал ее.   Коричнево-красные длинные волосы, завязанные в два хвостика, выглядели мокрыми, и потому растрепанными. С темной куртки также скатывалась вода, разбиваясь о пол. Оранжевые, с оттенком пряности, глаза казались оживленными.   — Вы не устали? Может, чаю? — подросток начал разворачиваться, думая, чем еще можно помочь Ху Тао. — Да нет, все нормально, спасибо за беспокойство. Я, наверное, пойду расслаблюсь в ванной, не мог бы поставить набираться теплую воду? — женщина потянула за рукав, снимая верхнюю одежду. — Да, конечно. Что-то еще? — Протри после меня пол, пожалуйста. А то тут накапало… — Хорошо. Вы будете ужинать? — Сама наложу, не хочу тебя напрягать — она усмехнулась, вешая вещь на железный крючок. — Как желаете.   Сяо окончательно ушел в ванную комнату, чтобы выполнить «поручение». Он так вежлив с тетушкой, то есть приемной матерью, всегда ищет, чем ей помочь. А еще надеется, что не потеряет ее также, как и настоящую маму, что, даже если от него отвернется весь свет, она будет на его стороне. У каждого должен быть тот, кто поддержит в любой ситуации. Тяжело терять родителей, все, что у тебя есть, вмиг рушится. Мир будто бы уходит из-под ног, ты остаешься совершенно один, не зависимо от того, как много существ вокруг.  

***

  — Есть ли у тебя бабушка и дедушка, солнце? — незнакомая женщина в голубом халате сидела на корточках перед испуганным ребенком, который, со слезами на глазах, наблюдал за тем, как на каталке увозят его маму, накрытую белой пеленой. Он не видел ничего вокруг, кроме нее, и не реагировал ни на что. — Мальчик, послушай меня, золотце… Как только за объектом наблюдений захлопнулись двери кареты скорой помощи, малыш наконец обратил внимание на рабочую, что пыталась привлечь внимание. Он просто посмотрел ей в глаза, ничего не говоря. Эти янтарные радужки будто бы впитали в себя всю боль мира.   — У тебя есть кто-то из родных? — чужие руки нежно докоснулись до его щек, вытирая их.   «Такие теплые…» — на пару секунд Сяо решил закрыть веки, чтобы прийти в состояние вести диалог со взрослым человеком.   — Стой, подожди, не надо закрывать глаза! — негромкий, но крик, заставил его вернуться в реальность. Видимо, фельдшер подумала, что он теряет сознание. Хотя, возможно, для его психики сейчас это - лучший выход. — Нет… — тихо проговорил ребенок, пытаясь вспомнить, есть ли в мире хоть одна родная ему душа. — Где твой папа? Бабушка, дедушка, тетя, еще хоть кто-нибудь? — Их нет… Никого нет… — всхлип, и слезы с новой волной нахлынули от осознания пустоты внутри и совершенного одиночества. — Совсем никого? — Папы с рождения нет… Бабушка с дедушкой умерли. — А куда папа делся? — Я не знаю… Мама говорила, что он очень влиятельный, и потому замел все свои следы… — В саду что-то о нем говорили? — Что его нет… Нет его! Даже в документах! — видимо, нервы мальчика отказали, и он не смог держать себя в руках. — Что вы хотите?!   Сяо начал пихать женщину руками, отталкивая от себя, на что та убрала свои ладони с его лица и встала на ровные ноги, думая, что же делать.   — Кокоми, ну что ты там? — послышался мужской голос из машины, и она обернулась.