Роковые дни

— Альбедо, а что это? — веселый голос сестры слышался из комнаты блондина, и, судя по шороху, она достала что-то такое, что до этого момента прятали. «О боже, что она нашла…» — поставив чашку чая на стол, захватив зубами вкусный, но жирный кусочек блинчика, брат поднялся и, еле протерев руки полотенцем, направился в спальню. Там стояла Кли. На ней домашняя пижама кремового цвета. В маленьких ладошках пушистая игрушка, на лице легкая улыбка, заинтересованный взгляд глаз, чей цвет схож с языками пламени. — Что там такое? — Альбедо подошел ближе, — А, это… — Я нашла его у тебя под кроватью! — радостно проговорила девочка, вскидывая голову вверх, на брата. — Так кто это? — Это - Додоко. Твой подарок на день рождения. Но, видимо, кое-кто нашел его раньше — он улыбнулся, — А кто научил тебя искать что-то под кроватью? — А, я… — Кли замялась, а брат лишь мягко положил руку на ее волосы и взъерошил их, на что та звонко рассмеялась. — Боже, что ты там нашел… — обреченно вздохнув, подросток оставил чай и медленно направился туда, откуда шел звук. — И вот зачем я послал тебя искать… Зайдя, художник застал Венти, который с интересом рассматривал нарисованного Додоко. — О, ты тоже знаешь эту игрушку? — восторженно проговорил музыкант, поворачивая голову к автору рисунка. — Тоже? — переспросил его староста, сводя брови в непонимании и вопросе. «Додоко же в единственном экземпляре… Его мама сшила» — вспомнил блондин. — Ну да. У меня дома такая лежит! — темноволосый, не понимая подвоха, пожал плечами.

***

«Мама с папой снова ссорятся. Не хочу домой. Они снова будут надевать маски и притворятся, что все хорошо. Ненавижу…» — начинающий музыкант перестал смотреть в окно собственного дома и, повернувшись спиной к зданию, направился в случайном направлении. Так не хотелось снова видеть эту фальшь. Но… Он разве не такой же? Выйдя в город, Венти бродил по улочкам. Переулки, проходы, парки, аллеи, метро. Он будто уже наизусть знает ближайшую от собственной обители часть столь большого города. «Что это там?» — в темном промежутке многоэтажек валялась грязная игрушка. — «Слышал, что недавно тут полиция была… а если это — улика?.. Ой, да какая разница.»

***

— Как думаешь, чего это он так психанул? — рассуждал Венти, идя рядом с Сяо. — Я же просто сказал, что у меня игрушка похожая есть. Писатель шел молча. Он мало слушал друга, думая о своем. Ему было, если можно так сказать, плевать на их траблы с игрушкой. Игрушка и игрушка, чего бубнить то. Гораздо важнее было то, что завтра они вместе пойдут в детсад. И, судя по простоте плана Альбедо, ничего такого там нет. «А мисс Люмин… разве не в этот сад перевелась?»

***

Скрип двери. Его встречают облезшие стены, детские столы и стульчики. И ни души. — Что?.. — Кадзуха обреченно смотрит на все это. Серьезно? Никого? Он так надеялся на спасение, а это место оказалось… заброшенным. Силы покидали подростка. Он, несмотря на всю горечь ситуации, прошел внутрь и, дойдя до первого попавшегося угла, присел там. Казалось, что сейчас он умрет. Покинет этот свет. Будто шанса на спасение уже нет. Теперь Каэдэхара останется здесь навсегда, а, рано или поздно, кто-то найдет его бездыханное тело. Юноша съел все свои запасы еды. Но… Человек может прожить без еды достаточно долго. Может, стоит лишь поспать? А, по пробуждению, изучить это место… Но проснется ли он вообще? «Томо… он много рассказывал о заброшенных местах… Может, я знаю что-то?»

***

— Привет, моя малышка. — минуя могилы, блондин подходил к нужной плите, мягко здороваясь с уже покойной сестрой. Фамилия, имя, отчество, даты… Все точно так же, как и всегда. Ничего не меняется. Ее лицо, такое жизнерадостное на черно-белой фотографии. Ее любимые цветы в земле. И даже аналог Додоко, сшитый самим Альбедо. — У нас есть некоторые сложности… — тихо выявил факт художник, присаживаясь на скамью, что стояла напротив маленькой могилки. Ее сердце больше не забьется, легкие не сделают вздоха. Она больше не споет ему веселую песенку, не обнимет Додоко маленькими ручонками. Не увидит рассвета, заката. Не познает суть любви того, что не родственник ей. Не увидит того, как же вырос ее брат. Не заплачет от очередной ссадины на коленке, или от нового пятнышка на любимом платьице. Не пожелает никому доброго утра, не проговорит ласковые слова, не позовет играть на поляну. Ее нет. Ее больше нельзя увидеть вживую. Потрогать, обнять, поцеловать. Кли не проснется. Но просыпаются те, кто сделал ее таковой.

Казнить, нельзя помиловать.

— Венти сказал, что у него есть Додоко.

***

— Милый, ты идешь завтра куда-то? — Ху Тао, своим обычным голосом, звала Сяо. Она готовила на кухне, в то время, как писатель проклинал себя и свое любопытство, снова глядя на синяки; — Д-да… — с дрожью в голосе произнес подросток, сидящий за столом. Признаться честно, он побаивался тетушку. — Куда же? — Гулять. — С кем? Куда? Как долго? — С друзьями. Просто погуляем по округе, по времени не знаю. — С какими друзьями? — С Венти и Альбедо. — Хм… Тот сын сумасшедшей ученой… Как вы познакомились? — Мы одноклассники, тетушка… — замялся парень, явно не выдерживая такого напора вопросов с ее стороны. — Ты не пойдешь никуда. С Альбедо точно. — твердо сказала она, даже не поворачиваясь к собеседнику, — Что? Но почему? — зло вскочил писатель со стула, не понимая ее принципов. — Потому что я так сказала. Ты же не хочешь огорчать маму? —…Хорошо… — Сяо медленно опустился обратно, не выдерживая такого давления с ее стороны. — Ну вот и славно. Чтоб я больше не слышала и слова о твоем Альбедо! Только в школе. Понял меня? — Да, тетушка. — Я уеду завтра. Если только узнаю, что ты все-таки ходил на улицу, то… — она не закончила, зная, что Сяо и сам все поймет. — Когда по времени уезжаете? — Тебя не должно волновать. Ты остаешься дома. «Да? А ты так уверена в этом, тетушка?» — Помни, что тетушка любит тебя и беспокоится.