Роковые дни

___

Они тут явно не в первый раз. Я уже видела их. Альбедо точно не впервые, и даже не во второй раз. Рядом с ним - Сяо и Венти. Новенький, что недавно перевелся. Они идут к саду и явно заинтересованы в нем. Неужели и тогда, 2 года назад, именно они играли ту мелодию?.. Насколько я знаю, Вен — музыкант. Хм…

___

Зеленая трава стелется по земле, сдуваемая потоками ветра. Парни направляются к заброшенному зданию. Их лица выглядят решительно, а староста продумывал план в голове — Мы разделяемся или нет? — задал уточняющий вопрос Венти, внимательно осматривая лицо Альбедо и его эмоции. Все такое же спокойствие. Впрочем, как и всегда. — Думаю, нет. Вместе пойдем к художественной части — он выплыл из своих мыслей и направил взгляд на музыканта. — Под ноги смотри, а не на меня. Я и так знаю, что красивый И правда. Сейчас он зацепился ногой за какой-то камень и чуть не полетел вниз. Вовремя опомнился. И вот, знакомые стены все ближе и ближе. Ребята приоткрывают дверь, прислушиваются и, понимая, что никого нет, проходят в холл, а далее, сохраняя некую тишину, они поднимаются на второй этаж и медленно подходят к правому крылу. Но сейчас проход открыт. Кто-то был? — Р-ребят… — дрожащим голосом произнес Венти и, сделав шаг навстречу Сяо, взял его руку в свою. Его рука была ледяной. Но держать ее так приятно — Я… музыку слыш-шу… Подростки остановились, удивленно поворачиваясь на друга. Так он тоже слышит. И именно сейчас, на втором этаже правого крыла. Там же, где ее обычно подмечал писатель. — Какая музыка играет? — серьезно произносит Алатус и пристально смотрит в глаза, будто в душу. Словно пытается найти там что-то и достать. — Такая… Будто бы… грустная, но в то же время с ноткой мудрости, а также отчаяния — комментирует тот, прислушиваясь. Действительно непонятная мелодия. Олицетворяет Венти… — Отлично. Аль, ты слышишь? — юноша наконец отводит взгляд, от чего дышать становится легче, направляя его на блондина — Да. Такая же. — отвечает тот, пытаясь сложить хоть какие-то пазлы в голове — Мы имеем: Венти с отчаянной музыкой, Альбедо с напряженной и меня с разрывающей. А также открытую дверь. — он возвращает глаза к двери, изучая открытый проем — Ты точно уверен, что в прошлый раз она была закрыта? — Венти делает шаг вперед, оставляя остальных немного позади — Да Музыкант некоторое время стоит, замерев на месте, а после, пройдя еще чуть вперед, заглядывает в помещение. Почти пустое. Пара сложенных в угол мольбертов, пустые стены с заколоченными окнами, 3 двери, давно неработающая раковина и какие-то столы. А главное: ни души. И что перед одной из дверей виден скотч черно-желтых оттенков. — Можете проходить. Опасностей нет — он отворяет дверь шире и оборачивается в ожидании друзей. Но вдруг замечает, как Сяо прикладывает руку к виску, как его коленки подрагивают, а веки еле держутся. — Сяо, все нормально? — М-музыка… — из последних сил выдает подросток и падает на колени, держась ладонями в районе лба. Уши было бесполезно закрывать. Мелодия в самом сознании. Так глубоко. И будто бы разрывает изнутри. Хочется закричать, да мозг отказывается подавать сигналы. Хочется плакать, да нельзя: поймут, что Сяо все-таки слабый. Остается лишь пересиливать себя из последних сил и не падать в обморок. — Сяо! — оба: темноволосый и блондин подорвались с мест и бросились к писателю, протягивая руки — Пойдемте отсюда! Мир вокруг казался первым мазком на чистом холсте. Таким темным, будто клякса, но таким нужным. Хотелось его стереть, но осознание, что начало уже положено, не дает остановится. Музыка была неким отсутствием вдохновения. Сейчас Сяо почувствовал себя художником, а не писателем. Хотя, эти метафоры схоже и с писательским мастерством. Пустые белые страницы, полное отсутствие желания что-то делать, и лишь одно слово в голове: «Надо.». Хочется закрыть, но разочаровывать тех, кто это читает и ждет - грех. Реальность кажется такой нужной, но в то же время нежеланной. Мелодия теряется среди огромного потока мыслей.

___

— Ты как? — обеспокоенно спрашивает Альбедо. Его голос будто бы вырывает в реальность. Он сидит на темной скамье под деревом. Перед ним, протягивая воду, староста на корточках. А с левой стороны Венти, держащий ладонь своими теплыми пальцами. На заднем плане бушует погода, а сад виднеется достаточно далеко. — Н-нормально, спасибо… — принимая бутылку, Сяо обращает внимание на ужасную головную боль. Но не такую, как та музыка. Сейчас терпимо. Тогда - нет. — Простите… Я не думал, что эта тупая мелодия так повлияет на меня

***

Закрытые двери. Бело-голубые и такие знакомые стены, светлый пол, вешалка для одежды и шкафчик для обуви по правую руку. Слышно шорканье тапочек о ламинат. Привычный звук. Со временем даже не обращаешь на него внимания. В проходе появляется парень с неуложенными пепельными волосами. Его алые глаза, под которыми еще виднеются мешки, направлены прямо на своего «спасителя». На худощавом теле одна из футболок старосты, на ногах - пастельно-розовые пушистые тапочки. Пластыри на бледной коже лица, что, пусть и сделаны в бежевом цвете, все равно выделяются. На губах улыбка, на коленках синяки. — Ты вернулся? — воодушевлённо спрашивает он, подходя ближе. Болезненно-тонкая рука тянется к запястью Альбедо. — Пойдем я тебе кое-что покажу! Кадзуха. Теперь новый сожитель и друг художника. Последний не мог бросить этого мальчишку на произвол судьбы, не мог оставить совершенно одного, не мог обрушить ему все надежды. Потому и приютил. Пока что не жалеет. Юноша славный, совсем не шумный, отзывчивый, добрый и спокойный. Интересуется философскими вопросами, любит литературу. И еще такой… открытый и, возможно, наивный. Прошло всего около трех дней, а он уже безоговорочно доверяет Альбедо. — На улице так пасмурно, потому я решил приготовить это! — проведя за собой друга, он показывал ему на стеклянный стол. На нем миленько выложенная глазунья. Нарезанные овощи и фрукты образовали глаза, нос, брови и усы. Желток - рот, а остальной белок - кожа лица. Выглядело правда ярко и по-детски смешно. — Умничка — староста приподнял руку, от чего Кадзуха вздрогнул и сжался, видно, ожидая удара. Не отвык от прошлой жизни. Но, вместо насилия, Альбедо кладет ладонь на макушку и слегка взъерошивает волосы — Не бойся, Ребеночек. — Я не ребенок!