Роковые дни

***

— А-альбедо, иди ешь! — донеслось из кухни. Утреннее солнце пробивалось в комнату через окно, в углу стоял мольберт с недописанным пейзажем здешних мест, прохладный ветерок пошатывал легкую ткань занавесок. Было… уютно? Такое странное, неописуемое, недосягаемое чувство… Будто бы все хорошо. Нет никаких проблем, сложностей… И даже Кадзуха на кухне казался кусочком этого ощущения. Художник живет с этим парнем всего 6 дней, но так привязался. Философ - так он себя описал - старается помогать по дому, готовить еду, поддерживает… Делает абсолютно все для Альбедо. Его было даже жаль: он ведь всего лишь 15летний подросток, которому не повезло с семьей. А теперь он здесь. Работает как служанка. И химик совсем не знает, как ему отплатить. Чувство вины за эту беспомощность тянет вниз ровно так же, как и уют вверх. — Спасибо… — тихо отвечает Альбедо, зайдя на кухню и присев на деревянный стул. Еда выглядела чудесно. — Приятного аппетита! — воодушевленно проговаривает Кадзуха, садясь напротив и ставя перед собой чашку только что заваренного чая. — Ты чего такой унылый? Блондин поднимает глаза на сожителя. Его взгляд был полон беспокойства, а палец нервно постукивал по столу. Некоторые пепельные пряди спадали на лицо, а остальные собраны в низкий хвост сзади. Красный локон также вплетен в прическу. Светлые брови практически сливались с тоном кожи, а алая радужка контрастировала с этим. Бледные губы чуть приоткрыты, грудь вздымается от поступления воздуха в легкие. Кадзуха выглядит необычно и в некой степени эстетично. Кажется альбиносом… — Н-ничего, — художник вернулся в реальность и перестал рассматривать философа, от чего голос дрогнул. — просто ты так много делаешь для меня… — Не беспокойся! Ты же мне жизнь спас, так еще и приютил. — тот невинно улыбнулся. — Забыл? — Но из-за меня ты сейчас живешь так. — Но это же лучше, чем не жить вовсе, верно? — Кому как. — Жизнь только одна. Нужно прожить ее так, чтобы потом не жалеть об этом. Да, есть «белые» и «черные» полосы - но это нормально. Ничто не должно быть одинаковым. Если будет только счастье - то будет ли оно счастьем? — Будет…? — Нет. Оно обесценится. — Кадзуха пожал плечами, отпивая горячий напиток. — Вот как… ты действительно - философ, Кадзуха. — Смущаешь~ — У меня фетиш на смущение, дорогой~ — Хм? Когда это я дорогим стал? Уже замуж зовешь? — Еще бы. Такая хорошая женушка~ — Только самым лучшим мужьям~ После этих слов Альбедо удивленно посмотрел на «друга». Он назвал его «самым лучшим»? В каком это веке кто-то называл химика именно так? Да и с чего так вдруг? Старается сблизится? Но зачем ему это? — Ты чего, Альбедо? — Кадзуха непонимающе свел брови на глабели. — А? Да ничего… задумался. Какое сегодня число? — Секунду… — философ взял со стола телефон, что Альбедо недавно ему купил, экран устройства показал картинку экрана блокировки. — второе октября… а что? — Когда у тебя день рождения? — Двадцать девятого октября… А зачем тебе? — Подготовлюсь. — Не нужно… Не хочу, чтобы ты тратился на меня. — Не беспокойся. Все хорошо. Может, погуляем? Сегодня, завтра, или уже на следующей неделе? — Можно. Когда тебе удобно будет. — Хм… Давай сегодня. — Тогда завтракаем и идем! — Угу. Хорошо. Только вот ты не завтракаешь. — Почему это? — Чай - не еда. — Еда. — Не еда. — Еда. Ты сам то - биолог и химик. Легко можешь доказать это сам себе. — Тц.

***

Парни, что собрались достаточно быстро, уже выходили на улицу. Альбедо жил в небольшом частном домике. Вокруг - лес и его некая тишина. Художник часто прогуливается тут в поисках вдохновения или ответов на философские вопросы. С самой огромной трагедии в его жизни здесь стало тихо. Никто больше не приходил. Только если к нему в гости. Философ брезгливо пытался обойти грязь, что накопилась на земле из-за ночного дождя, так как был обут в белые кроссовки Альбедо. Других не было. Химик же придерживал его за руку: а то упадет еще, или потеряется, смотря на лужи. Иногда легко смеялся с отчаянных попыток друга не испачкаться. На душе - спокойствие, на лице - улыбка. Он не помнит, когда ощущал себя так в последний раз. Но этот человек - Каэдэхара Кадзуха - явно делает его жизнь лучше. И та музыка из сада, что не дает покоя… она тоже помогает. Лишь при мелодии этих стен можно выговорится и не чувствовать обязательств. Но так только с Сяо. Только тогда, когда он приходит, она играет свои фирменные мелодии, что заставят любого сбросить маску и показать себя настоящим. Жаль эту девушку. Она не заслужила конца своей судьбы. — А это - школа, в которой ты учишься, верно? — философ заинтересованно показывал на трехэтажное и достаточно небольшое, с виду, здание. — Да. Ты тоже хочешь? — Альбедо рассматривал столь знакомые стены вновь и вновь. Как же много с ними связано воспоминаний. Как приятных, так и не очень… — Ну вообще… Да! Я хочу стать педагогом… Преподавателем в университете. — пояснил Кадзуха. Он до сих пор не отпустил руку химика, хотя тот уже давно дал понять, что можно это делать. — Преподавателем? — тот направил удивленный взгляд на друга (?) — А почему не… учителем, например? — Преподаватели работают с более адекватными людьми - студентами, которым уже больше 18 точно… А, зная детей нашего времени, то учителям очень сложно. Воспитателем так тем более. А ты? Кем ты хочешь стать? — Фармацевтом. — кратко ответил Альбедо, переводя взгляд вперед. — Ого! Крутяк! Прикольная профессия… и потому ты сейчас усиленно изучаешь химию и биологию? — Да. У нас нет разделения на профили, потому приходится самому углубляться… А ты… как думаешь… Нам удастся подать твои документы в школу? — Что?.. Не думаю. У нас есть только мой паспорт. Да и тебе даже 18и нет, ты опекуном то считаться не будешь. — Эх… Жаль. Через год мне 18. Тогда, если ничего не наладится с твоей семьей… Я смогу взять тебя под свое крыло? — В теории - да. Но тогда с родителями должно что-то случится. Я попаду в детдом, а ты меня заберешь. Хотя, это маловероятно. Ты будешь только студентом, да и дохода особого нет. — Тогда… Не знаю. Мы ведь найдем решение, верно? — Конечно. Нет задачи, на которую нет решения!