Роковые дни

Парень рассматривает слегка пожелтевшую бумагу, ее мятую структуру, просвечивающиеся чернила ручки, но надпись не разобрать. Он усмехается и решает посмотреть, что же все-таки написано на листке. Подросток берет трубочку, вставляет в крышку своего напитка — небезызвестная Кока-кола — и берет стакан в руки, захватывая конец трубочки губами. Свободные пальцы касаются бумажки, переворачивая и поднося ближе к глазам. Венти, сидящий напротив, поднимает глаза и видит в руках Сяо записку. Его записку. Сердце пропускает удар, он впивается зубами в губу и опускает глаза в стол. Хочется провалиться сквозь землю. Сразу в ад. Биение сердца отчетливо слышно в мозгу, а страх и волнение накрывает с головой. Музыкант перестает слышать внешний мир. — Венти. — то, что добилось до мозга. Серьезный голос Алатуса. Ощущение его глаз на себе заставляло поднять собственные, что парень и делает, встречаясь с некой стеной, не дающей прочитать эмоции писателя. — Ты серьезно? Вопрос, поставивший Венти в самый огромный тупик, что только можно представить. В голове вакуум. Все мысли испарились, осталась лишь эта фраза, заставляющая мурашек пробегать снова и снова. Музыкант кивает, слыша легкий писк в ушах. Тишина. Не осталось совсем ничего. Даже биение сердца стихло. Он просто смотрит в твердый (?) янтарь глаз. — Иди сюда. — голос возлюбленного вырывает из «космоса» и возвращает в реальность. Подросток (Венти) встает и, будто бы на автомате, подходит ближе. Он просто стоит, не прерывая зрительного контакта. — Все хорошо. Писатель приподнялся и осторожно завел руки за спину «друга» … друга? Он ведь только что буквально начал принимать признание… может ли дальше называть его другом? И почему в сердце такое неоднозначное чувство? Будто бы это - не чистая любовь. Будто это… поиск успокоения? Просто человек, который закрывает душевную дыру… Нет, это - не любовь.

***

Я вижу Альбедо снова. Он идет к саду. Вновь. У него с собой какая-то сумочка. Из нее виднеется записная книжка. Он остается там и делает какие-то заметки. Сяо и Венти давно не приходили. Но без них музыки не слышно…

***

Блондин медленно направляется к зданию заброшенного детского сада. Он смотрит на него, изучая любые трещинки. Альбедо хочет понять, что же все-таки тут случилось и почему эта музыка существует. Он заходит, прикрывая за собой скрипящую дверь. В холле все также, как он и оставил. Никто другой сюда не приходит. Художник сразу направляется на второй этаж и в правое крыло. Он осматривает зал для рисования: нет никаких примечательных явлений. Но намного интереснее другой кабинет - кабинет музыки. Староста проходит туда. Пол прогибается под его шагами, а в воздухе висит тишина. Никто больше не играет ту напряженную мелодию. Пианино стихло. Кстати, о нем. Именно оно стоит в зале для занятий музыки. Черное и мощное пианино. Когда Альбедо его нашел, то створки, закрывающие клавиши, были открыты, а на подставке стоял старый листок с нотами. Здесь будто ничего не тронули. Но это и ясно: дверь была заперта. По всей комнате разбросаны стулья, заколоченные окна с выбитыми стеклами открыты и болтаются на ветру. Тут холодно. Очень. И ощущение странное. Будто бы именно в этой комнате что-то нечисто. Хотя, казалось бы, что такого необычного? Блондин обходит все стулья, замечая на них скопления светлых волос у железных ножек. Здесь, видно, работала девушка с примерно такими же прядями, что и у него. Это напрягало. Также у одного был достаточно необычный объект: отрезанная веревка. Она привязана к стулу прочным узлом. Обычному человеку его не развязать. Потому и перерезан. Изучив внимательнее пол, подросток обнаружил еле заметные маленькие следы ногтей. В одном из углов даже валялся один: накладной, видимо. А на одной из стен, ближе к низу, были непонятные капли красноватого цвета. Выглядело это все подозрительно. На улице уже темнеет. Пора возвращаться домой.

***

— Ты уезжаешь? — грустно спросила светловолосая, отрывая глаза от тетради и переводя на мутное стекло, рассматривая то, как ученая собирается. — Да. Прости. — темноволосая кладет записную книгу в сумку и достает ключ-карту. — Я на неделю. Вернусь совсем скоро. — Скоро? Неделя - это же целая вечность! Как я без тебя, Ху Тао? — обреченно вздохнула сумасшедшая. — Успокойся, Рэйн. Я же обязательно вернусь. А сейчас — тетрадь на базу. Девушка приложила палец к сканеру, после поднесла глаз и приложила ключ-карту. Послышался резкий писк, небольшой зеленый сигнал и щелчок со стороны двери. Она входит и протягивает руку вперед. — Оставь ее мне, пожалуйста! — жалобно скулит Рэйндоттир. — Неа. Ты можешь ей пользоваться только под моим присмотром. Какие успехи, кстати? — Я медленно познаю «Великое деяние»! Уже на стадии изучения нигредо… — Хм? Что это? — А вот и узнай в своем отъезде, хи-хи.