Роковые дни

Этот лес кажется бесконечным. Таким темным, старым и таким… Знакомым? Нет, не потому что он ходит кругами, а потому, что когда-то в прошлом уже был здесь и он отпечатался в памяти. Парень оглядывается по сторонам, находясь на относительно пустой площадке. В голове вдруг промелькает воспоминание о той самой встрече и о том самом дне, что сломал жизнь Скарамуччи напополам. Он снова ощущает безумное чувство вины. «Нужно сохранять спокойствие и хладнокровие…» — слушая урчание своего живота, подросток понимает, что еды практически не осталось, потому времени на горести прошлого совершенно нет. — «Если думать логически, то та встреча произошла в лесу, в котором также расположен дом Альбедо… Если я найду его…»

***

Свет солнца легко освещает путь сквозь плотные на вид кроны деревьев. Грязи уже нет, везде красуется «ковер» из цветных листьев, трава медленно становится все реже и реже заметна. Ветер иногда пробирает до костей. Кадзуха с каждым разом все больше понимает, что жить в лесу намного лучше, чем в жилых комплексах и многоэтажках. Да, конечно, иногда некоторых удобств не хватает, таких как, например, магазины рядом. Но, судя по всему, Альбедо уже приспособился и потому покупает продукты по пути со школы. Философ все еще удивлялся тому, что его сожитель так легко живет один без постоянного заработка. «Удивительный человек». Его всегда удивляла его сдержанность и спокойствие. Художник вызывал неподдельный интерес к себе, своей истории. Но младший никак не может осмелится заговорить о каких-то психологических темах и темах прошлого. Это было лишь один раз, да и то Альбедо сам рассказал. Хотелось помочь ему сложить все воспоминания в одно и достать утерянные. Философ так увлекся мыслями о своем…друге?.. что даже и не заметил, как они подошли к дому и химик любезно открывает ему дверь, пропуская внутрь дома. Выходя из размышлений, Кадзуха начал делать стремительный шаг вперед, как встретился с препятствием в виде порога. «Он действительно всегда тут был.?». Он пытался сохранить равновесие, что не вышло, и тело уже разрезает воздух, падая вперед. Инстинкт самосохранения был убит в подростке еще в старом доме, из которого тот сбежал из-за, скажем так, неблагополучного «духа» в семье. И из-за этого фактора он просто начал принимать свою участь, как вдруг почувствовал тягу назад, что на пару мгновений остановила его. Треск ткани. Философ соприкасается с холодным полом, но боли совсем не чувствует, ведь его прежняя высота была не такой большой. — Горе ты мое луковое… — спокойный тон Альбедо, который переступает через лежащего друга и, проходя чуть дальше в дом, становится чуть впереди его головы. — Живой? — Хфм — лицо Кадзухи лежало на полу, а потому и ответить он не мог. Художник вздохнул и, по звукам, ушел на кухню, попутно разуваясь. «Бросил меня что ли? Типо «сам»?» — возмущенно подумал философ, приподнимая голову и упирая ладони в пол, чтобы подняться. Как только он поднял глаза, то перед ним стоял Альбедо, протягивающий «руку помощи», держа во второй аптечку. На лице как обычно невозмутимость, в глазах приятная (?) пустота. Хотя, это некое отсутствие эмоций начинает медленно надоедать. Но другое, достаточно противоречивое первому чувство - это привязанность и неясная теплота от взгляда на такого художника. Особенно сейчас, когда он так радушно помогает, его растрепанные после похода волосы спадают на глаза, а у самого в некоторых местах ссадины. Осознание, что химик в некой степени откладывает свое здоровье в сторону и обращает первое внимание на состояние Кадзухи, заставляет сердце последнего пропустить удар, а тепло разлиться по телу. Философ это, конечно же, замечает уже не впервые: — «Ты что, влюбился, дурак?» Эта мысль заставила все внутри остановится ровно до того момента, пока парень не вспомнил, что все еще лежит на полу. «Да нет, бред какой-то» Он протягивал руку и ждал действий своего сожителя. В голове творился какой-то откровенный пиздец. С одной стороны установка спокойствия и безэмоциональности, с другой стороны был художественный интерес к столь необычной позе Кадзухи и тому, что с таким необычным положением волос он выглядит еще эстетичнее, а с третьей холодное ранее сердце, видно, дало маленькую трещину. Все это отдавалось болью в области висков. Но он старался показывать, что все отлично. Химик чувствовал каждый свой вздох, каждый удар сердца, каждое мгновенное закрытие глаз. Он никогда ранее не ощущал себя так. Даже когда душа и сердце заледенели, ощущение было абсолютно другое. Было приятно и одновременно так ужасно понимать, что этот человек, который появился в его жизни буквально неделю назад уже успел стать чем-то действительно важным и родным (?). Кадзуха осторожно кладет свою ладонь, что была меньших размеров, в ладонь Альбедо. Его пальцы холодны, в то время как философа наоборот - горячи. В этот момент, когда нежная кожа соприкоснулась с немного шероховатой кожей художника, сердца обоих вдруг дали понять о существовании такого теплого и чужого для обоих инстинкта, как любовь. «Походу реально… Нет, нет, это же…» «Так любовь с первого взгляда все-таки существует?.. Да нет… Это…» «Просто дружба.» — буквально одновременно подумали оба, когда Кадзуха уже вставал с колен.