Все мои дороги ведут к тебе

Звонок в дверь. Кого угораздило припереться в такой поздний час? Ответ один. — Да иду я, иду, хватит трезвонить, — бубнит себе под нос парень, поворачивая ключ и открывая дверь. — Хоби? Парень перед ним виновато улыбался и держал руки за спиной, словно что-то пряча. Юнги просто стоял на месте и не знал, что сделать. Это не сон? — Сюрприз? — Хосоку неловко. Он топчется на одном месте и натянуто улыбается. — Я не должен был так поздно тебя будить, да? Темноволосому ужасно стыдно. Он так торопился из аэропорта к Юнги, что совсем не подумал о том, что парень будет уже спать. Обычно тот ложится очень поздно, может даже под утро, из-за работы. Знаете ли, вдохновение приходит тогда, когда его не ждут. — Хэй, Сок-и, что за ерунду ты говоришь, милый? — отойдя от шока, Юнги сразу потянулся к младшему и крепко-крепко сжал его в своих объятиях. Таких желанных и сладких, мягких и уютных.—Я так скучал, малыш, боже мой. Наконец-то ты рядом. Хосок уткнулся носом в шею Юнги, вдыхая его аромат. От рыжеволосого пахло каким-то ароматным гелем для душа и цитрусовыми. Он, скорее всего, опять ел мандарины перед сном. — Если ты продолжишь есть их в таком количестве, то у тебя снова начнется аллергия, — попытался отвлечься Чон. Ему все еще неловко. — Я тоже так скучал, — уже шепотом, совсем тихо. Но, конечно же, Юнги все услышал. Он вслушивается в каждое слово Хосока, чтобы ни единого не пропустить. — Только приехал, а уже недоволен, посмотрите на него, — наигранно морщит нос Мин и немного отодвигается от Хосока, перекладывая руки тому на шею и массируя ее. — Я думаю, нам стоит зайти в нашу квартиру. Нашу. Хосок так скучал по этому чувству. — Я хочу зацеловать тебя до смерти, — признается он. — Не могу больше терпеть. Они заходят в квартиру, и Юнги запирает дверь, пока Хосок разувается и снимает пальто. Прихожая, освещенная желтой лампочкой в углу, была довольно маленькой, поэтому они стояли плотно друг к другу. Пожирая взглядом младшего, Юнги подошел к нему еще ближе, заставляя щеки Чона порозоветь. Словно девственник, ей богу. — Тогда не понимаю, почему я все еще жив, — Мин наклоняется голову немного вбок и переплетает руки на задней стороне шеи Хосока, придвигая того еще ближе. Хосоку дали зеленый, ждать он больше не может. Наклоняясь и касаясь таких желанных губ, сердце младшего заходится в бешеном ритме. Он так скучал. Сминая мягкие губы старшего, который отвечал с безумной отдачей, темноволосый старался не расплакаться от чувств, переполняющих его. Раскрывая губы Юнги, он проходится языком по чужим зубам, сплетается с языком Мина. Их поцелуй все еще нежный, все еще такой нужный. — Сок-и, милый, идем на кухню.— отрываясь от любимых губ и облизываясь, говорит Юнги. — Я хочу выпить чаю и пообниматься со своим парнем. Хосоку снова приходится сдерживаться, чтобы не расплакаться. Старший такой милый сейчас, такой домашний в этих серых штанах и футболке Чона. Они проходят прямо по коридорчику, держась за руки, будто боятся снова расстаться надолго. Проходят на кухню, и Хосок сразу садится за стол, на свое любимое место у стены, а Юнги проходит дальше к столешнице, на которой стоит чайник, включая его. — Как ты долетел, милый? — мягко спрашивает рыжеволосый, доставая кружки и закидывая в них чайные пакетики. — Сильно устал? — Все отлично, я долетел спокойно и без форс мажоров, — хихикнул Чон. — Я хотел прилететь еще раньше, но работа... — Ты вообще-то обещал приехать только через три дня, так что... — чайник закипел, поэтому Юнги наливает в одну и другую кружку кипяток, по пути к столу разбавляя холодной водой, и ставит их на стол. — Я рад, что ты наконец-то дома, Хоби. — Ты не представляешь, как я рад, Юн-и, — Хосок откидывается на спинку стула и расставляет немного ноги, чтобы старшему было удобнее сидеть. — Я люблю тебя. Юнги присаживается на колени своего парня и прижимается к нему так близко, как только может. Как там называется... тактильный голод? — Я люблю тебя, — шепчет Мин в ответ, расцеловывая шею Хоби. Он удобно устроился на коленях Хосока, боком к нему, и обнимает его за талию сразу двумя руками, забыв про чай. — Я взял отпуск. Юнги резко прекращает поцелуи и отрывается от шеи младшего, смотря ему в глаза. — Отпуск? — переспрашивает Мин, не веря своим ушам. Они смогут проводить еще больше времени вместе? — Ты не шутишь? — Эй, как я могу шутить? Ты же так хотел отдохнуть вдвоем, валяться в кровати до обеда и ходить по улочкам города. Я помню, не переживай. Я запоминаю все, что ты говоришь, котенок. — Хосок вновь притягивает старшего к себе и целует его. Тягуче, мягко, нежно, только так, как может человек, любящий другого. Только так, как может Хосок целовать рыжеволосого. У Юнги коленки трясутся от его действий. — Чай почти уже остыл, — Мину пришлось оторваться от Хоби, чтобы спокойно вдохнуть и прижаться ближе, просто обнимая. — Я хочу целоваться, — мило закапризничал младший и надул губки. — Давай сначала мы выпьем чай и пообнимаемся, а потом пойдем в мягкую, удобную кровать, чтобы целоваться, пока у нас губы не заболят? — Мин последний раз поцеловал Хосока в надутые губки и потянулся за кружкой чая. Как только Чон может обижаться на него, ну? — Как твоя последняя песня? Ты смог что-то придумать? — заинтересованно спросил Хосок, перебирая рыжие волосы старшего и делая глоток зеленого чая из парных кружек. Юнги их подарил на Рождество — его любимый праздник. Тогда его глаза так горели идеей парных кружек, что Хосок был готов купить ему еще двести. Теперь у них каждая кружка в шкафчике — парная. — Я уже записал ее, — как бы невзначай бросил Мин. — Я написал ее для тебя. Хосок подавился чаем. Что? — Что? — все еще откашливаясь, спрашивает темноволосый. — У нас вечер неожиданных поворотов? — Ты начал его первый, — хихикнул Юнги, мило болтая ножками. — Я дам ее послушать завтра. — Я жду с нетерпением, — Хосок поцеловал старшего в щечку. Они сидели в обнимку на кухне, говоря обо всем на свете, делились самым откровенным — своими чувствами, своим теплом — и были самыми счастливыми на свете. Допив свой чай, Хосок хитро улыбнулся и, подхватив Юнги на руки под коленями, он двинулся в сторону комнаты. Старший ойкнул, не ожидая такого поворота, и покрепче обхватил шею Чона. — Я все еще безумно хочу целоваться, — напомнил Хосок, направляясь в их комнату. В их общую комнату. — У нас вся ночь впереди, милый.