Глава 9
13 июня 2022 г., 10:44
Срочно в номер
За полчаса до отправления выпуска в печать к нам в редакцию поступила важная информация из надежного источника: Аластор Грюм назначен начальником аврората на закрытом заседании руководства Отдела магического правопорядка. Заранее поздравляем аврора Грюма с повышением и желаем профессиональных успехов. А пока мы ждем официального пресс-релиза от Министерства магии, предлагаем вам ознакомиться с выдержками из эксклюзивного интервью министра Медоуз (стр.15). Мадам Медоуз поделилась с нашей журналисткой Кристен Акерли личными воспоминаниями о войне с Сами-знаете-кем, упомянув и совместную работу с аврором Грюмом. Полная версия интервью выйдет в пятницу.* * *
Гермиона почувствовала знакомый ментальный укол — Снейп применил к ней легилименцию. — Решили, что я в достаточно расшатанном эмоциональном состоянии, так что удастся подловить меня? — она улыбнулась и прищурилась. — Что вы хотите найти в моей голове? Доказательства лжи или подтверждение, что всё это правда? — Мне любопытно, — выдал он таким тоном, будто никогда ничем не интересовался и сомневается, что начинать — хорошая идея, — почему вы связались со мной восемнадцатилетним. Ей почудился в этом весьма предсказуемый укор. — А теперь вы пытаетесь меня осудить? — Ваше стремление нейтрализовать мистера Снейпа определенно слегка вышло за рамки, — продолжил издевательски тянуть Северус. — Уверяю вас, он не пострадал, — мрачно подхватила Гермиона, сложила руки на груди и отошла к окну, осторожно выглянув на улицу из-за шторы. — А вы? — В смысле? — Я прекрасно помню, каким тогда был человеком. — О, да. Ложь на лжи и враньем погоняет, — фыркнула она. — А окружение какое! Мальсибер, Уилкис… Больной ублюдок. Как-то он мечтал запереть меня в подвале, глядя мне прямо в глаза. Надеюсь, в этом мире он тоже умер ещё тогда, в Первую войну, — тон её голоса изменился. — Но не волнуйтесь, я тоже прекрасно понимала, с кем связываюсь. — Это письмо было написано до того, как вы узнали, что он доносил о вас Лорду или после? — До. Но забеременела я уже позже всех этих драматично-травматичных событий. По сроку было нетрудно догадаться, когда именно — в последний её период активности в том времени перед Рождеством. — Он принудил вас к близости? — сухо и слишком ровно поинтересовался Снейп. Гермиона вскинула брови, оглянувшись на него. — Хорошего же вы о себе мнения, профессор Снейп. Нет, всё было по обоюдному согласию. Почему вы спрашиваете? — Вы сказали, что вырубили его перед тем, как ушли. — Чтобы он не попытался меня остановить. Так и не смогла сказать ему в лицо, что мы расстаемся. Навсегда. Написала письмо, — она усмехнулась. — Ненавижу эти взаимосвязи. Всё развивается так схоже, — опять она несла какую-то двусмысленную чепуху. — Надеюсь, никто, включая его самого, не пострадал, когда он очнулся. — Так вы переживали о его чувствах? — Да. Но не слишком сильно. Когда Рон умер, все они, местные, очень быстро его забыли. Его просто вычеркнуло из их воспоминаний начисто. Уверена, от меня после исчезновения в том мире тоже ничего не останется в скором времени. И всё же к чему все эти уточняющие вопросы? — Я не могу понять причины вашего отношения ко мне, вы подаете крайне противоречивые сигналы. — А какие сигналы я должна подавать? Выказывать вам яркую симпатию? Шарахаться, как от огня? Я старалась вести себя спокойно и доброжелательно, как будто мы не знакомы. Вы же меня совершенно не знаете. — Зато вы, похоже, прекрасно знаете меня, — он вгляделся в её лицо. — Подправьте маскировку, мы уходим через пятнадцать минут. — Выдерживаем паузу, чтобы не покидать место явки одновременно, как в шпионских романах? — усмехнулась она. Снейпу, конечно, хотелось продолжить допрос, но увести её обратно под защиту Фиделиуса было приоритетнее. Впрочем, возможно, ему самому нужно было время, чтобы принять новости. В любом случае по дороге они не разговаривали, а, оказавшись на Баркер, первым делом принялись снимать лишние чары. Точнее, она отправилась в ванну, чтобы переодеться и вернуть свое лицо и волосы в норму. Северусу же оставалось только ждать, когда пройдет действие Оборотного, так что он, верно, просто сменил одежду. Главное, что он не пошёл за ней сразу и не начал стоять под дверью. Ей нужно было выдохнуть. Насколько отлично она держала лицо при нем, настолько же сильно сдала наедине с собой. Ребёнок… Пол определить пока было нельзя, но хотя бы с количеством определились. И со здоровьем тоже. Конечно, ещё не вечер, на таком сроке рассуждать можно было только о каких-то общих параметрах. У неё всё ещё мог случиться выкидыш, у плода могли выявиться отклонения более частного порядка. Но стало уже очевидно, что совсем избежать морального выбора у неё не выйдет. Где не просили, судьба давала кучу альтернатив. Цинизм слетел с неё окончательно. Ей совершенно не хотелось рыдать, но плечи опустились будто сами по себе, на глаза навернулись слезы. Повышенная эмоциональность, да, с этим Гермионе уже приходилось сталкиваться в прошлом будущем. Но то ли ещё будет! Даже за лубочной картинкой счастливой беременности скрывалось множество проблем, а у неё и этой иллюзии не имелось. Как же она будет участвовать в войне с животом наперевес? Отсидеться, как Молли, у неё вряд ли выйдет. Если она даже не полезет сама, то время уж точно подтолкнет её к исполнению нужной ему роли. Можно было, конечно, обратить внимание на опыт Алисы Лонгботтом, Тонкс и той же Лили, которым беременность не помешала выражать свою активную политическую позицию, но выборка выходила слегка тревожащая. Гермиона умылась холодной водой и вцепилась в раковину, закусив губу. Лицо и руки остались мокрыми, но от прохлады ей как будто стало немного легче, так что она подалась вперед и ещё дополнительно прижалась лбом к зеркалу. В дверь постучали. Она не сдвинулась с места, но голос подала: — Что вам нужно? Дайте мне спокойно поплакать. — Любой на вашем месте радовался бы хотя бы из-за того, что относительно здоров. — На моем месте?! — прозвучало некрасиво визгливо. Она медленно вздохнула, стараясь привести себя в чувство, но выскочила за дверь всё равно слишком поспешно, как была, с закатанными рукавами рубашки, с покрасневшими глазами, не вытеревшись. — На моем месте? — повторила Гермиона со злобой. — Зачем вы вообще меня о чем-то спрашиваете, если игнорируете ответы? Да, сейчас я начну светиться от счастья, что ещё способна к деторождению, забыв про то, чем это может закончится. Я не понимаю, почему вы… О, — она уперлась в него тяжелым взглядом. — Кажется, я догадалась. Снейп лишь скептично приподнял бровь, ожидая её блестящую идею. Теперь мимика выглядела естественно — его внешность вернулась в норму. — Дамблдор умирает, Гарри подписали смертный приговор. Вы делаете всё, что можете, но ваша жизнь, и без того разрушенная, окончательно распадается. И тут появляюсь я со своим ребенком, — Гермиона картинно закатила глаза. — Вот только я не Лили, а он — не новый Гарри, — она указала себе на живот. — Не надо делать из нас самоцель своей жизни. И да, могу вас утешить: в той реальности Джеймс погиб, а Лили, ещё не успевшая выскочить замуж, выжила. Так что у вашего двойника есть все шансы на счастливый конец. Мерлин, что она несёт. Было же очевидно, что Эванс совершенно не настроена на романтические отношения с тем Снейпом, и вряд ли это изменится, будут они помнить «мадам Фицрой» или нет. Из её нынешней позиции вся эта безосновательная ревность смотрелась уже просто дурной и комичной. Она собралась резко развернуться и опять запереться в ванной, чтобы всё же усмирить расшалившиеся нервы, но Северус вдруг поймал её за руку, обратив внимание на предплечье. Снимая с себя маскировку, она смахнула и Чары сокрытия, забыв их восстановить. — Читаемо? — Гермиона не удержалась и задала ему тот же вопрос, что и младшему Снейпу. — Беллатриса? — безошибочно угадал он, разглядывая шрам. — Да. К сожалению, в поместье Малфоев меня тоже не на дружеский ланч приглашали, — зачем-то пустилась в объяснения она, хоть и цедила слова сквозь зубы. — Там же я повстречалась со Струпьяром, оборотнем из стаи Сивого, и он… Гермиона замялась, так как его пальцы всё ещё обхватывали запястье, а она все никак не проявляла инициативы, чтобы выпутаться самой. — Он заинтересовался вами, — подсказал Снейп. — Да. Если вас смутил тот кошмар, что приснился мне в вашей гостиной, то он был не про Северуса, а как раз про него. Ничего ужасного не произошло, но не могу сказать, что не хочу отрезать ему что-нибудь тупым ножом. Впрочем, Белла тогда даже в каком-то смысле защитила её. Она так отшвырнула оборотня чарами, крича, чтобы он не брал её игрушки, что наверняка что-то ему сломала. Можно засчитать за женскую солидарность. Просто то, что Струпьяр был сейчас жив и находился, так сказать, на пике активности, подлило масло в огонь её ненависти. — Теперь вы знаете меня немного лучше. Так что, надеюсь, будете относиться более адекватно, — она даже немного расслабилась, но тут же цокнула, поняв. — Вы что… считаете мой пульс? Да какого чёрта, Северус? — Сейчас вы действительно в достаточно расшатанном эмоциональном состоянии. Если бы у неё к этому моменту не пересохло во рту, то Гермиона наверняка поперхнулась бы. Невыносимый человек. — Так смотрите, — она подалась к нему, нарочито пристально вглядываясь в глаза, — что вы там так хотели увидеть. Почему-то Гермиона подумала, что Снейп просто изучит внешний слой её мыслительного потока, который действительно сейчас был наполнен настоящими чувствами. Но он, конечно же, сразу проник глубоко в голову, ничуть не смущаясь её судорожной защитной реакции. И сразу зацепил воспоминание, в котором юный Снейп впервые применил к ней легилименцию в школьном коридоре. Образ на пару секунд, тут же уступивший место сцене со Слизнортом, предлагающим им начать работать вместе. Северус как будто не искал что-то целенаправленно, а просто просеивал её память через достаточно крупное сито, вылавливая интересные ему кусочки. Гермиона, тогда ещё Мия, обняла Снейпа, чтобы утешить после потери родителей. Его драка с Розье и Уилкисом, которую она прервала. Хруст хряща, вставшего на место, сменился тем их чертовски неловким разговором в подсобке, а он, в свою очередь, мягко перетек в сеанс обучения ментальной магии, на котором она, так же как и Северус сейчас, считывала чужой пульс. Гермиона совсем перестала сопротивляться его воле, но тщательно огибала всю лишнюю информацию — про Аластора, Сириуса и, особенно, то, что касалось почившего супруга. Всё же её откровенность имела предел. Разговаривать про первого Северуса с этим было бы в десять раз неудобнее, если выражаться мягко, чем про юную копию. Снейп и не настаивал, он, как и ожидалось, интересовался в первую очередь собой из семидесятых. Впрочем, Гермиону так и подмывало ещё немного подавить на больную мозоль и показать ему Лили. Увидев её, прекрасную, живую, спокойно если не общающуюся, то хотя бы стоящую рядом с другим ним, Снейп наверняка сосредоточил бы всё внимание на ней. А ей не пришлось бы краснеть, понимая, что он считывает все её ненормально сильные эмоции к тому Северусу, когда дело дойдет до более жарких подробностей. Но реализовать свой коварный план она так и не успела. Он уже зацепил и потянул на «свет» воспоминание о их первом поцелуе в тот длинный пасхальный день. Закончившийся критикой его техники, которую этот Северус, верно, вынести не смог и стал отдалять свое сознание от её, не добравшись до самого горячего. Конечно, она просто нервно иронизировала, вряд ли его задели за живое слова, когда ему были доступны все те её оглушительные и явно приятные ощущения, которые транслировались ему прямо в мозг. Да и маловероятно, что перспектива роста уровня неловкости на сексуальной почве между ними его тоже как-то волновала. Даже с тем Северусом они спокойно обсуждали их гипотетическую близость и обменивались воспоминаниями о пошлых фантазиях окружающих так, как будто это было совершенно обычное дело. Наверное, этот Снейп просто получил все искомые доказательства и решил закончить препарацию. Но так относительно гладко всё пройти никак не могло. За пеленой ментального контакта, как сквозь сон, Гермиона услышала скрип старой лестницы, испугалась и мысленно «дёрнулась», потянув за собой и Северуса. Недаром и он ей, и она ему впоследствии говорила, что легилименция — это взаимный процесс, который может быть опасен для обоих участников. На сей раз, слава Мерлину, ничего страшного не произошло, но Снейп успел увидеть то, что она старалась, нет, не спрятать, а отложить до лучших времен. — Отвратительно выглядите, мисс Грейнджер, — выдал профессор Снейп из девяносто девятого, хотя даже не смотрел на неё. — Плохо спала, — буркнула она просто чтобы что-то ответить и не показаться совсем уж грубой, — сэр. В лаборатории, в тогда ещё исключительно его доме в Паучьем тупике, царил полумрак, только рабочий стол, за которым Северус писал что-то на пергаменте, был ярко освещен. А она вспомнила об этом, наверное, просто потому, что недавно этот Снейп сказал ей ту же самую фразу. — Что тут происходит? Как ни зайду, у вас тут… — ворвался в их приватный мирок голос Грюма. Ментальная связь окончательно прервалась. — Показываю профессору Снейпу прошлое, — быстро сориентировалась она, перебив Аластора. — Вы что-то хотели, аврор Грюм? — Как раз ваше прошлое и обсудить, — он смотрел на них, как будто застукал за чем-то неприличным. — Альбус сообщил, что вы собираетесь заявиться на Гриммо. — Я ещё не сказала, что решила, а он уже всем разболтал, — фыркнула Гермиона. Учитывая, что обычно из директора и слова лишнего было не вытащить, это являлось, верно, проявлением мягкого давления на неё. — В любом случае мне нужно знать, что вы собираетесь рассказывать мистеру Поттеру и остальным. — Всё, что спросят. В рамках разумного, — Гермиона пожала плечами. — Точно так же, как и вам. То ли пока ещё не до конца принятая ею беременность, то ли то, как все стремительно развернулось со Снейпом и его осведомленностью о её жизни, подтолкнуло Гермиону к большей определенности по части активности в этом мире. Или дело было в том, что несмотря на все её участие, время всё ещё никак ярко не отреагировало на вмешательство в поток? В любом случае, ей это всё уже просто надоело. Пророчества, детерминированность событий, неизбежность. Есть же у всего этого пределы? Прошлый Дамблдор предполагал, что если создать собственную альтернативную ветку реальности, стать своеобразным ядром новой системы, то можно будет гораздо активнее влиять на неё. Вдруг это её актуальный вариант? А если даже и нет, то почему бы не попытаться прыгнуть выше головы? Наконец-то взять и перевернуть игру, не зацикливаясь всё на тех же реперных точках, что и всегда, перестав упираться в свой оригинальный путь. Может, стабильных состояний мироздания несколько, и реально перескочить из одной позиции в другую, сделав что-то из ряда вон? Им с Роном ведь это даже почти удалось, пусть вышло и не самым удачным, особенно для них самих, образом. Но сейчас все самые ужасные пути развития ситуации Гермиона себе и так уже обрисовала, так что была готова. В самом деле, у неё, можно сказать, и выбора другого не было. Только вписаться в эту реальность самым радикальным способом или погибнуть. Сбежать, учитывая беременность, вряд ли выйдет, пока она не сделает аборт. — Многие знания — многие печали, — без энтузиазма отметил Грюм. Она улыбнулась, отметив, что его манера говорить устойчивыми выражениями никуда не делась. — Бесспорно. Я тоже хотела бы многого не знать. Но такова наша человеческая природа — стремиться к познанию, — Гермиона тряхнула головой, забыв, что кудри больше не рассыпаются по плечам. — Может, поговорим за ужином? Я не теряю надежды что-нибудь съесть. Аластор махнул рукой, сразу повернувшись обратно к лестницам. А Северус, как оказалось, только сейчас отпустил её запястье. Его пальцы уже не ощущались холодными, согревшись от её кожи.* * *
Наконец-то её от души помурыжили вопросами, но Гермиона была даже не против. Необходимости обходить острые углы в присутствии Северуса у неё больше не было (почти), так что она, можно сказать, только порадовалась новому опыту общения с Грюмом. Снейп, конечно, сразу захватил всё её внимание в этом мире, но она скучала и по Аластору, оставшемуся в семидесятых. Может, хоть там он устроил свою жизнь наилучшим образом, без неё и без Беррес. К слову, выяснилось, что Грюм прекрасно знал, что это путешествие для неё не первое, так что вообще практически ничего не потребовалось умалчивать. Кроме, естественно, упоминаний, кто и как умрет. Тяжелая эта была информация и, по сути, совершенно бесполезная. Гермиона не собиралась и мальчикам ничего об этом говорить, может, только озвучить сам факт, чтобы объяснить свою мотивацию. Снейп, явно тяготящийся компанией Аластора, быстро ушел, отказавшись от уже приготовленной еды. Грюм, естественно, тоже есть не стал, хотя она и настаивала, не особенно рассчитывая, что за эти годы, особенно после того, что случилось с Мэган, он начал нормально питаться. Впрочем, она и в одиночку с удовольствием поела наконец-то без каких-либо негативных побочных эффектов. Запеченная рыба вышла чудесной, а Гермиона мысленно дополнила список блюд, от которых у неё не пропадал аппетит. Вымыв посуду, она и вовсе тут же отправилась в кровать. Легилименция окончательно истощила её разум, и так подточенный всеми этими новостями и размышлениями о ребенке и планах на жизнь. Но спала она на редкость спокойно и никакие видения, ни хорошие, ни плохие, Гермиону не беспокоили. А вот у кого-то явно была бессонница, так как с утра она обнаружила на столе часть тех лекарств, что прописал ей целитель. Таких, которые можно было быстро сварить или достать. И ещё в холодильном шкафу неожиданно нашлось мороженое. Мятно-шоколадное. Как мило. Наверное, можно было считать это миролюбивым шагом навстречу, раз уж он и так вытряс из неё правду, не заботясь о корректности. В общем, всё было бы практически отлично, но к обеду неожиданно выяснилось, что сегодня воскресенье. И, видимо, у Дамблдора было больше свободного времени по выходным, так как на сей раз он зашел к ней лично. С тем же вопросом, что и Грюм, точнее, уже с готовым предложением и конкретными сроками. — Вы так поторапливаете меня, потому что выяснили, что у мальчиков припасены ещё более отчаянные планы мести? — поддела директора Гермиона. На сей раз вспомнив о манерах и налив ему чай. — Кричер действительно сообщил мне несколько тревожащих вещей, — директор мягко опустил то, каким именно образом ему досталась эта информация. — Но, думаю, в принципе стоит ошарашить ваших друзей загодя, а не в последний день каникул. Чтобы они могли свыкнуться с мыслью. — Вы рассчитываете, что моего положительного влияния хватит и на школьное время? — Гермиона приподняла брови и сразу вспомнила, как одержим Гарри был в этом году Малфоем. Пожалуй, на сей раз она могла бы более эффективно поддержать друга, не отмахиваясь от его подозрений и тревог. — Не рассчитываю, но хотел бы. — Сам Мерлин не смог бы удержать Гарри от приключений, — прыснула она. — Но если у него будет возможность общаться со мной и Сириусом, мы хотя бы будем в курсе его новых идей. — Так что вы решили, мисс Грейнджер? — Прибор показывает какие-нибудь нарушения хода времени? — она сделала глоток и отставила чашку в сторону. Хотя её включение в события в роли приближенной к роли оригинальной Гермионы Грейнджер, скорее, должно было сохранить баланс, чем наоборот. И вряд ли могло помочь ей переиграть судьбу на высоких ставках. Но пока плана получше она не придумала. — Нет. — Тогда дайте мне пару минут на сборы, — она встала из-за стола. Конечно же, Дамблдор поставил её перед фактом, предложив отправиться на Гриммо прямо сейчас. А она, и без того уже решившая действовать в категоричной манере, не нашла причин ему отказать. Из чисто эгоистичных побуждений Гермиона хотела бы дождаться того момента, когда токсикоз так или иначе перестал бы её так отчетливо мучить (хотя, кажется, зелья Северуса действительно помогли), прежде чем начать общаться с людьми. Но в расчёте директора был свой резон. Она накинула мантию поплотнее и надела на голову капюшон, подавив желание опять предстать перед мальчиками в образе Пожирательницы. Вышло бы ужасно театрально, если бы директор провел её в гостиную и, собрав всех нынешних жителей дома вместе, объявил о сюрпризе, а она встала бы в центре комнаты и открыла лицо. Гермиона в красках представила эту немую сцену, усмехнулась своим мыслям и поспешила за Дамблдором. Как только они оказались на площади Гриммо, она вспомнила, что директор был Хранителем тайны здесь, так что, наверное, можно было не удивляться, что он привел её лично. Почему бы не перестраховаться? Вторая возможная причина, почему он сопровождал её, стала ясна уже на середине коридора от холла к лестнице наверх. Красивой драматичной сцены не вышло: Сириус не стал отыгрывать предписанную ею роль, и сам вышел навстречу им со стороны кухни. Постаревший, исхудавший, весь какой-то потускневший относительно своей юной копии, но все ещё сохранивший определенную привлекательность. — Сэр, — протянул он и глянул на неё с подозрением. Ткань частично скрывала лицо, а Блэк был ещё и куда выше её, так что видел, наверное, только кончик носа да плотно сжатые губы. Он казался напряженным, но вряд ли именно из-за появления незнакомки, скорее, из-за Дамблдора. За ту вылазку в дом Малфоев их не пристыдил, наверное, только ленивый, так что от визита главы Ордена он не ожидал ничего хорошего. — Сириус, я хотел бы познакомить тебя кое с кем, — так и стоя, по сути, на пороге, начал Дамблдор. — Как и мистера Уизли и мистера Поттера. Они не заняты? — Болтаются наверху, — Сириус нахмурился ещё сильнее и просто крикнул, повернув голову к лестнице. — Гарри! Рон! — и снова уставился на неё. — Так и? Приняв тот факт, что её планы на кинематографическое представление окончательно провалились, Гермиона не стала затягивать интригу и сняла капюшон. Сириус мгновенно выхватил палочку, наставив её на неё, но перевел взгляд на Дамблдора. Директор так и стоял без движения, однако с его стороны неуловимо чувствовалось такое давление, что сработало это куда эффективнее, чем гневный крик. Блэк поколебался пару секунд и всё же покорно опустил древко. Тишина продлилась недолго. — Что происходит? — раздалось сверху. Голос был одновременно злым, удивлённым и с какой-то истеричной ноткой. Гарри спустился на пару ступеней и остановился. Она скользнула взглядом по его лицу, стараясь не вглядываться слишком пристально хотя бы вот так сразу, и посмотрела ему за спину. Позади маячил Рон, который предпочел промолчать, но выглядел не менее поражённым. Если Гарри так и остался в её памяти мальчишкой, то Рон, ставший из молодого мужчины снова нескладным подростком, произвел неожиданно гораздо более сильное впечатление. — Возвращение блудной подруги, — Гермиона постаралась улыбнуться. — Здравствуйте. Гарри отчетливо дёрнулся, услышав её голос. Узнал. — Это невозможно, — выдохнул он. — Всё ещё не веришь в то, что ты волшебник, Гарри? — фыркнула она. — С магией возможно все. — Я бы оспорил это утверждение, мисс Грейнджер, — усмехнулся Дамблдор. — Но признаю, что ваше появление расширило даже мои представления о допустимом. — Гермиона умерла, — ещё более эмоционально выдал Гарри. Как будто ей было легко видеть их живыми! Но ответить в такой же надрывной манере ей, на счастье, не дали. Сириус вспомнил, что он тоже уже взрослый, и снова оглянулся на лестницу: — Эй, приятель, думаю нужно дать ей возможность объясниться. — Пусть сначала назовет своё настоящее имя, — Гарри сдаваться не собирался. — И прекратит притворятся ей. — Я ей и не притворяюсь, — всё же возмутилась она. — Гермиона Грейнджер действительно погибла, упав за Арку. И ей на тот момент было шестнадцать лет. Разве похоже, что мне шестнадцать? Гарри и вправду пристальнее присмотрелся к ней и если не задумался, то хотя бы замялся с ответом. В возникшую паузу вклинился Рон: — Это ты была у Малфоев со Снейпом? — со свойственной ему непосредственностью и при этом проницательностью выдал он. — Профессором Снейпом, — поправила она, вспомнив былое. — И да. Стив! — неожиданно громко выдала Гермиона и улыбнулась. — Уверена, что Пожирателя с таким именем не существует. — Это было подло! — неожиданно ярко возмутился Рон. — А ваша затея была глупой. Я, конечно, рада, что вы оценили таланты домовиков по достоинству, но… — Ты зацепила меня Жалящим. О, ясно. — Прости, — стушевалась она. — Я ни в кого не целилась, просто хотела придать действу натуралистичности. — Куда уж больше, — проворчал Рон. — Если ты не она, то кто же? — Гарри на их с Уизли перепалку не отвлекся. — Помнишь, как работает маховик времени? — начала она со знакомых образов. Дождавшись неуверенного кивка, Гермиона продолжила: — Чары времени, которые в нем используются, не единственные. Есть и другие способы перемещаться в прошлое. — И что это должно значить? — В моем мире вместо меня за Арку упал мистер Блэк, — уже в который раз за несколько последних недель пояснила она. — Я не особенно благополучно, но дожила до две тысячи первого. И тогда, мягко говоря неудовлетворенная, как развиваются события, применила ритуал. — И оказалась здесь, в девяносто шестом? — практически восхищенно выдал Рон. — Нет. Сначала я переместилась в семьдесят седьмой. Очередные объяснения она выдала чуть ли не заученным текстом, в лаконичной и выверенной форме — не зря составляла речь. Непредусмотренные ею вопросы, конечно, все равно возникли, но в этом опыт у неё тоже имелся, и немалый. Юлить практически не пришлось. В какой-то момент Дамблдор вмешался и предложил всем пройти в гостиную, так что вышло даже слегка похоже на её первоначальные представления о встрече. Вот только Гарри так и не перестал хмуриться. — Так ты всё равно тоже Гермиона Грейнджер? — Да. Но если не хочешь звать меня так, то зови Мией Фицрой. Я использовала это имя в семидесятых, чтобы выдавать себя за француженку, так что уже привыкла. Гарри в ответ насупился ещё сильнее и отвел взгляд, уставившись куда-то в пол. Но с места неожиданно поднялся Сириус, который по большей части нехарактерно для себя юного молчал, и шагнул к ней. Тоже без комментариев. Она представила уже невесть что, чуть ли не опасаясь, что он залепит ей пощечину. Но он положил руки на плечи и обнял её прямо так, вместе со стулом, с которого Гермиона не успела подняться. Едва закончивший школу Блэк, наверное, сейчас закатил бы глаза или, того хлеще, скривился бы от отвращения. Они тоже как-то обнимались, но то было похоже на неловкую формальность, когда как сейчас он с силой сгрёб пальцами ворот её мантии, прижимая голову ближе к своей груди. И пах он теперь не бензином и карамелью, а чем-то табачно-терпким, хотя вряд ли курил, и, совсем немного, одеколоном, который показался ей йодисто-солёным, как ветер с моря. Странно, но сочетание понравилось её искаженному гормонами восприятию до такой степени, что Гермиона с откровенным наслаждением вдыхала воздух и почувствовала почти разочарование, когда Сириус отстранился. Хотя, возможно, ей просто не хватало объятий. — Спасибо за поддержку, мистер Блэк, — начала она смущенно, а вот продолжила уже неприятным тоном чересчур заботливой матушки: — Но если вы хотя бы подумаете, чтобы втянуть мальчиков в ещё какое-нибудь опасное предприятие, то не рассчитывайте, что я вас пощажу. — Договорились, мисс Грейнджер, — хмыкнул он и дополнительно похлопал её по плечу.
