Оленья хижина

Я очнулся в том же месте где и потерял сознание вчера. Солнечный свет пробивался через забитые окна и заставлял блестеть крохотные частицы пыли. Они дурманили меня своими причудливыми танцами, убаюкивая и умоляя снова упасть в непробудный сон. Но мне ужасно наскучило лежать на жестком полу, потому пару раз сонно моргнув на прощанье сладкому безделью, я приподнялся и с трудом сел. Боль тут же напомнила о себе, ударив прямо в затылок и расплывшись по всему телу холодной судорогой. Мерзкое ощущение… Меня всегда раздражала невозможность пошевелиться, беспомощность. Ещё с детства я презирал это, ненавидел чувствовать себя мухой в паутине, которой была предначертана лишь одна судьба, быть съеденной. Невзирая на боль, я медленно поднялся на ноги и горячие уколы поразили каждую мышцу их. Я замер, боясь сделать все хуже и спустя пару минут боли успокоились, после чего я начал рассматривать комнату: ужасно пыльный камин с деревянными фигурками на нем, темный шкаф со старыми книгами, да хрупкими банками, аккуратная кровать накрытая пледом ручной работы, обеденный стол, большой сундук и три стула с милыми подушками на них. Так же в хижине была кладовая. В ней было полно засолов и самых разных отваров, большая часть которых была испорченной. Вдобавок к застойным склянкам, в чулане было много кухонной утвари, ковшей, кистей, бумаги,пустых бутылок, одежды, а так же пара монеток; и все это было покрыто пылью и грязью. Было ясно как день: в этом доме давно уже никто не жил и из-за запустения лесничего жилища в этих местах так охотников прибавилось, а им здесь как мёдом намазано, дичи полно да воздух чистый. Эта ситуация мне была совсем неприятна, но был и свой плюс в ней: возможно я наконец нашёл себе дом в Живом Перелесье. Последнюю сотню лет я мечтал оказаться тут, ведь знал, что даже самый мельчайший камень здесь дышит жизнью и если прислушаться вкрадчиво тебе что-то рассказывает. В этой местности даже в самый тихий день по поляне разносится легкий хор трав и одуванчиков. Полный надежды я подошёл к одному из забитых окон и через маленькую щель оглядел двор. На глаза мне попаданхлись лишь устрашающие деревья, свежая трава, ветвистые кустарники, да и ничего необычного я не ощутил. Ни загадочной жизни наполнявшей все вокруг, ни гула природы… Неужели все это было лишь глупыми слухами? Разочарованно вздохнув, я решил пройтись до ручья, но еще не сойдя с лестницы ведущей к дому, чуть не свалился в холодную от росы траву. Вчера мной не замечено было отсутствие одной из ступеней, как и по совместительству ещё одного задания на ближайшие дни. Обременённый новой задачей, я бросил неодобрительный взгляд на пробел в лестнице и обиженно пошёл дальше по поляне. Холодные лепестки цветов, острые травинки смазанные росой, одуванчики-солнышки щекотавшие мою кожу, я все это чувствовал, но не был доволен сполна. Наверняка я сам себе завысил ожидания от Живого Перелесья, да не отпускало меня чувство того, что не все здесь чисто. Что-то было не так. Что-то должно было быть не так! Не зря же я потратил на дорогу сюда так много лет! Этого не могло быть… Я подошёл к ручью, игривое солнце поблёскивало на нем, слегка слепя меня. Я прильнул губами к ледяному течению и сделал пару глотков. Вода обжигала сухое горло холодом, как и любая другая—родниковая. Но было в ней всё-таки что-то непривычное мне и невероятно приятное. Отблеск жизни. Глухой и слабый, он чувствовался в каждом глотке, уговаривая, что весь путь был проделан не зря. Но почему же тогда зов воды оказался столь тихим? По слухам, рассказам да сказаниям Живое Перелесье должно источать чистую и свежую энергию. Но реальность отличалась от строк, выведенных перьями сотен сказителей. Она казалась более тусклой, холодной, отстранённой. В задумчивости я посмотрел на воду, на ее поверхности зияло мое отражение. Безобразное от долгой дороги, оно вызывало у меня отвращение. Светлые и прямые волосы ныне были спутаны и грязны, а в прошлом ажурная рубаха, была во многих местах разорвана и смята. Стыд за самого себя поглотил меня и я позабыв об остальных планах, решил, что первым делом приведу себя в порядок.