И в такие моменты я понимаю, что Виагра - бесполезная вещь...

На четвёртом уроке, когда до столовой оставалось буквально двадцать минут, в дверь постучались. Учительница поморщилась и выглянула из кабинета. Класс тут же завозился и стал перешёптываться, одна я поблагодарила Господа за то, что эта мёртвая тишина закончилась, в которой отчётливо были слышны мучения пустого желудка. - Воробьёва, выйди, - сказала строго женщина и шикнула на класс. – Чего расслабились? Биология сама собой не изучится. Я выскользнула из класса, радуясь, что можно пройтись и просто отвлечься от мыслей о еде. Это оказалось не так легко, как я себе представляла… - Здравствуйте, - обратился ко мне мужчина. Причём обратился на «вы», что меня крайне смутило. Не так уж я взросло и выгляжу, если честно. - Здравствуйте, - сухо кивнула я. – Мы знакомы? - Нет, но я знаком с вашей сестрой, - ответил тот. Я внимательнее присмотрелась к незнакомцу, подмечая едва заметные детали. Его ногти на руках были подстрижены, значит человек заботится о внешнем виде; одежда отглажена – значит, у него заботливая жена (или мать, кому как повезло); чистая обувь – значит, он летает, потому что на улице сейчас сыро и грязно. Возможно, он специально хочет произвести хорошее впечатление, чтобы втереться в доверие. Ну, о внешности могу сказать: ни рыба, ни мясо. Хотя некоторые сказали бы, что он довольно симпатичен. Светлые волосы, тёмные глаза, прямой нос. - Я – Александр Мартынов, прокуратура, - представился мужчина и показал удостоверение. Только я хотела получше рассмотреть документ, как мужчина тут же убрал его во внутренний карман пиджака. - Не вижу смысла представляться, - развела я руками. – Вы что-то хотели? - Да. Давайте отойдём к окну. Я послушно поплелась следом, размышляя, чем же я заинтересовала местную прокуратуру, если только недавно переехала в этот город. Мужчина положил на подоконник рядом с горшком с геранью кейс и повернулся ко мне с уже приготовленными документами. - Мы хотим восстановить расследование по делу ваших родителей. Казалось, что кто-то сейчас выстрелил мне в голову – так меня впечатлила эта новость. Я замерла, стараясь справиться с наплывом мыслей, успокоить сердце и разыгравшиеся нервы. Руки мелко подрагивали, жгло в глазах. - А… что с ними не так? – попыталась выговорить я, но получилось едва различимое бормотание. - Мы подозреваем, что ваши родители были убиты. Я спрятала глаза под чёлкой, стараясь не показать эмоций. Со стороны походило, что я рассматриваю ботинки и любуюсь новым лакированным полом, однако я старалась сдержать слёзы. Погибшие родители для меня были больной темой. Из депрессии меня едва ли вывела сестра. Чтобы ничто больше не напоминало мне про них, мы переехали. Про несчастье если и можно забыть, спихнув это на отговорку: «Мама с папой просто в командировке», то такие разговоры и сплетни стерпеть было нельзя. Старая рана, которую я пыталась зашить более чем четыре месяца назад, вновь разошлась. - Вы можете помочь мне в расследовании? Скажите, каких знакомых имели ваши родители? Каких вы помните?.. - Мне кажется, что Александра не хочет отвечать на какие-либо вопросы, - послышался ледяной голос над моей головой. – Попрошу покинуть территорию школы, иначе я вызову охрану. - Откуда вы знаете? – не сдался служащий. – Может, девочка просто боится последствий? Не бойся, - это уже мне, - мы предоставим тебе надёжное укрытие. – И когда это он перешёл на «ты»? Все ждали ответа от меня. А я стояла с опущенной головой и думала, как бы побыстрее отсюда сбежать. Но всё решили за меня… Решил же мой желудок. Оглушительно заурчав в гробовой тишине, он избавил меня от ответа. Щёки моментально залила краска смущения. Это же надо так!.. Ладно ещё при незнакомом человеке, но при директоре… И ладно бы ещё, если бы его просто подвело, так он заурчал так, словно произошёл обвал в горах! Как мне стыдно... Это даже представить нельзя... Ситуацию взял в свои руки тот самый директор, который положил свои руки (лапищи, не иначе – такие они были огромные) мне на плечи и развернул к туалету. Я послушно пошла в уборную, краем уха слушая дальнейший разговор. - Думаю, что сегодня не ваш день, - сочувственно сказал Виктор Петрович следователю и пошёл следом за мной. Сердце опустилось сначала в пятки, а потом забилось пойманной птицей где-то в горле. - Конечно, - засуетился мужчина, собирая все документы и убирая их в кейс. Не сказать, чтобы его лицо выражало счастье или хотя бы дружелюбность, но голос просто лучился радостью. Уже у туалета директор нагнал меня. Стараясь не прикасаться ко мне, чтобы не было лишнего контакта, он посмотрел в мои опухшие от непролитых слёз глаза. - Кто этот человек? Я покачала головой. Не хочу сейчас ничего говорить. На душе и так хреново, будто кошки изодрали не только её, но и надежду. Надежду всё забыть и жить нормальной жизнью. - Что он хотел? По щеке всё-таки покатилась слеза. Я отвернулась, чтобы мужчина не увидел моих мучений. Выглядеть перед кем-либо плаксой я не хотела. Все люди делятся на три типа: те, кто могут успокоить рыдающего человека, сказать нужные слова, подбодрить; те, кто будет пугаться униженного и обездоленного, не зная, что сказать в ответ; и те, кто просто развернётся и уйдёт, чтобы не мешать выплакаться. Первые и вторые крайне надоедливые типы, ведь они в покое тебя не оставят, будут приставать и утирать твои слёзы, сопли и слюни. Последние – сущие эгоисты, но и их можно понять. К какому типу относился директор, я так и не поняла, потому что он сначала помялся, потом в утешение сказал: «Через слёзы уходит всё плохое», развернулся и ушёл. Я так и стояла застывшей статуей, проливая горькую влагу. И только со звонком опомнилась, где я нахожусь. Пришлось срочно умывать глаза и бежать в класс.

***

Виктор скрылся за живым уголком и пристроился на бежевую скамейку. Привычным жестом он потёр шею, осторожно выглянув из-за живой изгороди. За ним никто не гнался, поэтому директор заметно расслабился. Он и сам не ожидал от себя такой прыти. Думал, что будет избегать ученицу всеми силами и возможностями. Но, увидев расстроенную девушку и приставучего мужчину, Виктор вдруг заступился и выпроводил из школы незнакомца. Кто это был и с какими намерениями приставал к Воробьёвой, Виктор не знал. И надеется, что не узнает, ведь это не его дело. Это просто неприлично совать свой нос в чужие дела. А теперь объясните кто-нибудь это Ирине, которая уже минут десять старается поймать своего начальника…