И в такие моменты я понимаю, что Виагра - бесполезная вещь...

С мрачной решимостью на лице Виктор Петрович зашёл к себе в приёмную. Утренний инцидент оставил самые неописуемые чувства у мужчины; сильнее всех, после возбуждения, конечно, было смущение. Это же надо так попасть! Ладно ещё, если бы эрекция произошла при ком-нибудь незнакомом и маловажном, при обычной прохожей, к примеру. Так нет, это оказалась именно его ученица! - Доброе утро, Ирочка, - как всегда бросил в сторону подчинённой. День обещает быть долгим… Особенно, если Александра будет попадаться на глаза. - Доброе утро, Виктор Петрович, - тут же вытянулась по струнке девушка и широко улыбнулась, однако в глазах не было ни одной умной мысли. Её пухлые губы были как всегда накрашены вызывающей алой помадой, вырез достигал пупка. Что и говорить, девушка отчаянно хочет замуж. Или ищет приключений на свою пятую точку. Мужчина равнодушно прошёл мимо секретарши к себе в кабинет, однако не успел он и двери открыть, как девушка тут же поинтересовалась: - Виктор Петрович, с вами что-то случилось? Неприятности на личном фронте? – похлопала ресницами Ирина. Мужчина бесстрастно посмотрел на неё, придумывая, как бы дать в этот раз от ворот поворот пооригинальнее. Можно сказать, что у Виктора это такая игра. С первых дней работы Ирина клеится к начальнику, чтобы показать, что она может делать не только работу, а мужчина всеми силами пытается от неё отбиться... Хоть и выглядит это со стороны смешно, в жизни это суровая реальность, в которой выживает лишь сильнейший. К сожалению, за все три года Виктор так и не смог разглядеть в девушке деловую хватку, зато железная хватка у Ирины присутствовала. Как схватила тогда в тёмном переулке за интимное место, так и… У Виктора временами до сих пор яйца поджимаются, глядя на её маникюр. - Нет, - отмахнулся директор, капитулируя в свой кабинет. – Нет, и не предвидится, - крик из-за стены. Девушка разочаровано вздохнула и посмотрела на свои ноготки. Виктор устало потёр шею. Да что же это такое? Кто же знал, что директором быть так непросто? Неприятность на неприятности. Сначала проверка, потом штраф за просроченные огнетушители, потом автобус, теперь ещё и нападки секретарши… Убить мало Рому. Роман Петрович вот уже несколько лет преподаёт математику в институте… в Твери. Как его туда занесло – одному Богу известно. Мужчина даже родному брату всей правды не говорит. Может, пассия у него какая там водится, может просто причуды… Вот только был он директором школы, а стал обычным преподавателем. Согласитесь, что разница есть. «Чтобы школа не пропала, не потонула в болоте беспорядков, назначу главным я тебя, а не какого-то там завуча». Самое смешное было то, что Виктор не имел даже начального навыка обращения с подчинёнными, а про детей и говорить нечего! Так парень - на тот момент ещё парень, - стал официальным директором. Дети недоумённо смотрели на студента в костюме, девочки-старшеклассницы прихорашивались и строили глазки, завучи ревниво смотрели на нового шефа. Весело, в общем. Пока дети грызли гранит науки, мужчина учился управлять учебным заведением. Было трудно в самом начале, но потом пошло всё как по маслу… пока не появилась Ира. Ирина Сергеевна – студентка, которая окончила институт с красным дипломом. Многие сомневались в этом, потому что секретарша даже двадцать пять на пять разделить не может. Прикрываясь целой кучей работы, она всё ближе подбиралась к самому ценному школы – к директору, а соответственно и к его штанам. - Ну что вам стоит? – ворковала она, смотря на любимого шефа большими глазами. – Вам только удовольствие, а мне польза. Что только она не делала, чтобы быть рядом с Виктором, однако тот не нуждался в такой девушке. Как взрослый человек, он пытался опираться на этику, мораль и нравственность, однако девушку было не вразумить. Пришлось только её игнорировать. Потом был тот случай в тёмном переулке. Мужчина содрогнулся. Не дай Бог ещё такую встречу. В общем, много интересного и не очень произошло с тех пор, как он вступил на пост директора. Но такого… Такого ещё не было!

***

Я всё же не успела. Опоздала всего на две минуты! Сделав большие глаза и жалобную моську, я смотрела на учительницу преданным щенком, которого выкинули на улицу в дождь. Людмила Васильевна не оценила. Жаль. - Причина опоздания? – потребовала учительница. Я закрыла и открыла рот. Не скажешь же ей, что с директором изучала анатомию в автобусе. Не поверит. - На маршрутку опоздала, - почти не соврала я. Женщина посмотрела на меня долгим, немигающим взглядом, от которого мне стало немного не по себе. - Это не причина! Ага, как же. Были бы вы на моём месте, Людмила Васильевна, то я посмотрела бы на вас. - Дневник мне на стол, - поправила она очки на носу. – Взяли моду опаздывать. Целый урок я сидела тише воды, ниже травы. На щеках то и дело появлялся румянец, стоило вспомнить утреннее происшествие. Мысли постоянно путались. Я крутила в руках ручку и вернулась мыслями к мужчине. Да, стоит признать, что он довольно симпатичный. Высокий, широкоплечий; чёрные волосы, синие глаза, прямой нос, умное лицо. Я скосила глаза и расстроено вздохнула. Да, мой нос с горбинкой на любителя, а про глупое выражение лица и говорить нечего… И всё-таки хочется отметить, что я не такая уж и красивая. Я не попадаю под ту категорию девушек, которые считаются милыми. Мои каштановые волосы были слишком невзрачного цвета, слишком… повседневного, зелёный цвет глаз скорее отталкивал, чем притягивал, а такое хобби, как поедание сытных бутербродов и гамбургеров, никого до добра пока ещё не доводило… - Мадмуазель Чиркина соизволит сегодня думать о всём, что в мире происходит… кроме геометрии, - раздался над ухом строгий голос. Я вздрогнула и посмотрела виновато на учительницу. Класс засмеялся. - А я о несправедливости жизни думаю, - ответила я кротко. Потом добавила уже совсем тихо: - О комплексах катета из-за гипотенузы. Класс опять захихикал. Женщина сурово поджала губы и крикнула: - Тишина! Одноклассники замолчали, пристыжено опустив взгляды в тетради. Я тоже притворилась, что меня сильно интересует теорема в учебнике, но на самом деле молилась всем богам, чтобы она не вызвала в наказание меня к доске.