И в такие моменты я понимаю, что Виагра - бесполезная вещь...

Сжечь? Такую красоту? Пожалуй, да. Я её сожгу. Так и представляю своё лицо, сжигая эту прелесть. Со вздохом я закинула рухлядь к себе в шкаф, благополучно о ней забыв. Будет время, сожгу. Даже на пепле станцую. Голышом. Шучу я, разве не понятно? В общем и целом день прошёл… ужасно. Проснулась совесть и начала кусаться, припоминая мне о проваленном экзамене и о слепом движении в будущем. На самом деле я даже не знаю, куда мне идти. Раньше я хотела стать ветеринаром… но потом я передумала, узнав, что ветеринары котам яйки отрезают. Мне было, во-первых, жалко животных, во-вторых, свою нервную систему. До сих пор не понимаю, как хирурги режут людей с такой хладнокровностью? Потом я хотела стать балериной... но да, как вы уже и сами поняли, кто хочет опозориться, выпустив на сцену меня? От нечего делать и некуда идти я сдаю общество. В крайнем случае пойду на бухгалтера: две недели отучился – можешь идти работать. И никакого высшего, никакой учёбы… Своё слово я сдержала – последние дни учила и зубрила предметы, словно без них могла начаться война или апокалипсис. И чуть не проспала сами экзамены! Опять вбежала в автобус, опять протиснулась на то место. И – хоть одна хорошая новость! – рядом был директор. А всё-таки интересно, почему он именно на автобусе катается? Неужто денег на машину нет? Даже на катафалк? - Здрасте, - улыбнулась я, пряча шаловливые ручонки за спину. - Здрасте, - переиграл мужчина, опасаясь поворачиваться ко мне и спиной, и передом, поэтому встал боком. – Ну, шпоры все приклеила? – ехидно. - А то, - фыркнула я, приподнимая край юбки. Ох, блефую я – нет там никаких шпор. Просто вдруг захотелось с директором поиграть. - Надеюсь, что в этот раз они у тебя не выпадут, - отвернулся тот. Вот нахал! Я ему тут показываю, а он отворачивается! Зато мужик слева явно не гнушался такой чертой, как смущение или хотя бы вежливость. Пялился и облизывался. Фу! Я тоже отвернулась, опустив чёрный край. Виктора Петровича что, уже ничем не проймёшь? Что же интереснее ему? Ближе к сердцу, так сказать? Неужели женские ноги не впечатляют его? Или не сердце его впечатляют? Косо глянула и смутилась. Причём смутилась непонятно от чего: то ли от совершенно прямых штанов директора, то ли от своих мыслей, то ли от того, что бессовестно туда пялюсь. А пялиться было очень удобно – ничего вид не загораживало. - Хватит пялиться, - попытался отвертеться мужчина, да куда там! - Интересно, - протянула я и сузила глаза, буквально испепеляя ширинку мужчины взглядом. Брюнет покрылся бордовыми пятнами. - Тебе же неприятно, когда на твои прелести глазеют? Вот и на мои не глазей, - нахмурился красный директор. - И о чём вы только думаете? – притворно округлила я глаза и, наконец, подняла на него взгляд. – Я вспоминала правила русского языка. Мы замолчали. Знаю, что веду себя глупо, но так весело его подкалывать!.. Уже перед самой остановкой у школы мужчина не выдержал и прошипел мне на ухо: - Как хорошо, что ты скоро уйдёшь, и мы больше никогда не увидимся. Мне словно выстрелили в голову. Значит, так? Я с ненавистью посмотрела в удаляющуюся широкую спину. Вылезла из автобуса следом и отряхнулась, словно хотела сбросить его липкие противные слова. Не получалось. Избавиться от меня хочешь, господин директор? Тогда я за себя не отвечаю! И я с таким настроем направилась к школе, где уже начинали строиться в группы. Выпускники переговаривались, топтались на месте и постоянно проверяли шпоры. А я была злее чёрта лысого. Казалось даже, что выдыхаю пар. Ко мне никто не лез. Впрочем, как всегда.