Семья

«Капитан!!! »       Сорвавшийся голос Микасы хрустальным бокалом рассыпался по сознанию. «Капитан, не смейте просто так бросать меня! Если вы умрёте — приду за вами и верну, чтобы отпинать! Мы победили, капитан!»       Микаса кажется такой маленькой, сквозь кровавую пелену. Никак и не скажешь, что она — лучший боец. Леви чувствует улыбку на своих губах и жёсткие волосы Микасы между своих пальцев и на своей груди. Сознание исчезает, чтобы в следующий миг вернуться с такой силой, что Леви стонет от боли. Словно по наковальне — его голове — ударило чем-то тяжёлым. — Капитан!.. — Тише, Микаса, он же только пришёл в сознание! Не беспокой его так сильно, — Жан где-то поблизости выражает недовольство, но не сказать, что у него в голосе есть хоть нотка злости. Скорее беспокойства.       Шорох одежды и ткани заставляет открыть глаза. Один глаз по прежнему слеп, а по второму бьёт приглушённый свет. Девушка стоит, кое-как сдерживаемая Жаном, и почти падает на кровать Леви. — Что со мной? — мужчина не узнаёт голоса. Это точно его? — Раздроблена нога ниже колена, сломана пара рёбер, вывихнутое запястье и почти свёрнутая шея. Как огурчи… Ой, да шутка же! — Жан кряхтит и потирает ушибленный бок, пока Микаса проверяет, можно ли убить человека взглядом. — Остальной отряд? — Живы! Все, кроме… — Микаса опускает глаза, принимаясь рассматривать пол. — Кроме Эрена Йегера, — заканчивает Жан, обхватывая девушку за плечо и помогая ей навалиться на себя.       Леви мычит что-то невразумительное. Жаль мальчишку, но ведь из-за него всё это произошло… Внимание вдруг привлекает шмыгающая Микаса и Жан: когда эти двое так сблизились? — Армин Арлерт сейчас с Анни Леонхарт, Конни Спрингер помогает Райнеру Брауну. Мы на Парадизе. С момента вашей потери сознания прошло несколько недель, — будто читая мысли, внезапно выдал Кирштайн. — Миссия по остановке геноцида и спасению Парадиза выполнена. Капитан, вы в отставке, в связи с ранами, несовместимыми для дальнейшего командования армией. Так распорядилась королева и новый глава армии, Армин Арлерт.       Такое количество информации, которую вывалили в пульсирующее сознание, Леви осмыслил с большим трудом. Он вновь промычал. Даже сам не мог понять, что именно хотел сказать, но явно что-то с посылом: «Ясно».       Капитан вдохнул и вдруг понял, что не может этого сделать в полной мере — рёбра перетянуты. Мужчина прищурил глаз, чтобы лучше видеть, и принялся осматривать Микасу: волосы успели чуть отрасти, на глазу повязка — как у Ханджи — рука в гипсе, а вид такой замученый, что Леви захотелось уступить ей своё место. — Капитан… Дядя… Леви! — собравшись с духом выдала Микаса. — Объясни мне, ты правда моя семья? У нас один прадедушка? — Не сейчас. — Что?.. — девушка на глазах рушится. Складывается, как карточный домик: подкашиваются колени, падает. Жан подхватывает её под локоть, не давая удариться о пол, и Леви отмечает, что у него из подмышки выскальзывает костыль. — Голос, Микаса. Мне больно говорить. — Простите, — слёзы, хлынувшие волной, словно по команде, остановились. — Можно я посижу здесь ещё немного? — Микаса, не говори ерунды. Ты провела у постели капитана всё это время, дай ему хоть вздохнуть без тебя, — Кирштайн беззлобно ворчит, выворачиваясь так, чтобы поднять костыль и не причинить Микасе особого неудобства. — Любопытная. Давай позже, — с паузами проговаривает Леви и тянет руку к девушке.       Без лишних слов, она встаёт на колени рядом с кроватью и подставляет голову под очерствевшие пальцы. Леви улыбается, как может, и напоминает сам себе немощного старика. Хотя, возможно, так и есть.       Кирштайн неловко отводит взгляд, но когда смотрит на Леви и видит протянутую руку, наклоняется в таком низком поклоне, в каком может. Аккерман отмечает, что и у Жана волосы отрасли. — Спасибо, что дали ей повод жить, — еле слышно говорит парень, перед тем как вытянуться по струнке и выволочь девушку из комнаты.       Стало непривычно тихо. Через распахнутое окно доносились запахи цветов, свежей выпечки и пение птиц, тяжело колыхались тёмные занавески от дуновения ветра, солнце почти не проходило сквозь плотную ткань.       Жизнь продолжается. И Леви обязательно ещё расскажет всё, что знает сам.