Go little rockstar

      — Пауэр! — громкий голос Билли звучит басом и заставляет цыкнуть и закатить глаза от рефлекторного появившегося раздражения. — Хватит копаться, дурная девчонка! Чтоб была готова ровно через три секунды!       — Пошёл ты, — смеётся себе под нос Пауэр, чтобы Билли точно-точно не услышал — рука у него тяжёлая, до сих пор помнятся его фирменные подзатыльники, — будущей рок-звездой он будет командовать!       И всё же Пауэр чуть ускоряется — резко подходит к зеркалу в маленькой гримёрке, что в этом сомнительном баре выглядит чуть лучше, чем их родная, в полураздолбанном гараже, где, впрочем, не жалко оставить половину своей молодости. Пауэр улыбается своему отражению — ярко-ярко, заранее отрепетировав свою голливудскую улыбку на случай, если слава внезапно обрушится на неё, чтобы быть к этому готовой. Билли уже снова стучится к ней, поторапливая — Пауэр всё равно успевает поправить безнадёжно растрёпанные чёрные волосы и подмигнуть самой себе:       — Вперёд, маленькая рок-звезда! Папа будет тобой гордиться!       Кончики пальцев чуть покалывают от предвкушения, и Пауэр чувствует себя так, словно вся — просто комок оголившихся нервов, как обычно бывает перед выходом на сцену. Она вряд ли когда-нибудь привыкнет к этому сладкому чувству, когда все взгляды обращены лишь на неё одну — точно она главная звезда вечера. Маленькая рок-звезда.       И плевать, что вместо стадиона она сейчас собирает лишь сомнительную компашку одних и тех же бездельников в местном баре, а вместо крутой группы за плечом — сборище дворовых ребят, среди которых и её раздражающий двоюродный братец. Главное — они умеют обращаться с инструментами и горят музыкой также страстно, как сама Пауэр.       Самое главное — она может выступать, и этим вечером вся сцена принадлежит ей одной.       — Смотрите-ка, кто решил объявиться! — язвит Готика, с наигранным удивлением прикладывая ладонь к щеке. — Наша звезда!       — Закрой свой рот, Готика! — хохочет Пауэр, резво проходя мимо своего двоюродного брата. — Тебя и так никто не любит!       — Иди в задницу, Пауэр!       Пауэр смеется ещё громче, едва не заглушая своим смехом стук любимых тяжёлых ботинок. Спорить с Готикой искренне не хочется — ещё с детства Пауэр уяснила, что в этом столько же смысла, сколько в попытке научить пингвинов танцевать под рок-н-ролл. Хоть он и вымахал с тех пор так, что приходится запрокидывать голову, чтобы посмотреть на его наглую рожу, а одевается как обнищавший фокусник-гот, которого выгнали из цирка за то, что он не раскрывает своих секретов, Пауэр знает — единственный секрет, который у него есть, это куда он дел свой мозг при рождении.       Остальные ребята из их немногочисленной компании лишь вздыхают с них и насмешливо фыркают, решая не встревать в разборки семейства Огава — собственного спокойствия ради. Да и они обязаны им слишком многим — если бы не их инициатива собрать группу, не было бы ни единого выступления.       Если бы не их яркие, созданные для сцены образы, не было бы такого азарта и желания продолжить этим заниматься — что Пауэр, что Готика чертовы гении от мира музыки. Выступать с такими людьми, что в будущем точно смогут стать самыми настоящими звёздами — благословение, не иначе.       Ещё одно личное благословление их группы — то, насколько серьёзно и ответственно Пауэр подходит ко всем выступлениям, несмотря на все свои опоздания и шуточки. Порой даже казалось, что Готика всё же преувеличивает насчёт дурости Пауэр — не может же такая крутая рок-звезда быть взбалмошной идиоткой?

🎶🎶🎶

      Время понемногу близится к закрытию зоомагазина — Чифую, хоть и уверен, что уже вряд ли кто-то заглянет к нему в такой поздний вечер, терпеливо дожидается конца смены, протирая прилавок, чтобы хоть чем-то себя занять. Хозяин доверил ему закрыть магазин самостоятельно, а подводить людей Чифую не привык.       Хочется уже завалиться домой и отдохнуть в обнимку с любимым котом — сегодня суббота, так что париться о домашке не нужно. Пусть совмещать учёбу в старшей школе и подработку трудно, но Чифую это более чем устраивает — приятная усталость в конце недели даёт повод чувствовать гордость за выполненную работу.       К тому же работа в зоомагазине это давняя мечта — пускай и не его личная, а Баджи.       Время ощущается тягучей-тягучей ириской, что растягивается с каждой секундой всё больше и больше, ровно как и его смена. Но сладкая нить словно всё же обрывается в тот момент, когда дверь в магазин резко распахивается, и звоночек, висящий на входе, впервые настолько ударяет по ушам.       Проявить вежливость и спросить, что нужно внезапному посетителю, не удаётся — девчонка, на вид его ровесница, злобно топает в домашних тапочках до кассы, а после, хлопнув по прилавку, звонко восклицает:       — Леонардо умер!       Чифую теряется, перестав орудовать тряпкой. Сначала ему кажется, что ему только что в наглую проспойлерили какой-то из популярных фильмов — и он уже хочет возмутиться за честь неизвестного для себя Леонардо, но девчонка продолжает первее, поставив на прилавок террариум с черепашкой.       …она всерьёз назвала свою черепашку в честь одного из черепашек-ниндзя?       — Когда я покупала его, мне говорили, что за черепашками легко ухаживать! — негодующе продолжает девчонка, не сбавляя тона и эмоционально размахивая руками. — Но я же ничего плохого не сделала! Почему он помер-то?!       Чифую уже собирается ответить хоть что-нибудь, хотя спецом по черепашкам он назвать себя не может, — он же только недавно начал подрабатывать в зоомагазине! — но он знает явно побольше этой… горе-хозяйки. Которая, видимо, и слышать не хочет ответов на свои вопросы, судя по тому, как она принялась расхаживать туда-сюда:       — Я сразу поняла, что тот продавец пиздабол какой-то! — недовольно произносит девчонка, выглядя при этом настолько возмущённой, что Чифую неловко чешет затылок, словно это именно он продал ей черепашку и не рассказал про их привычку впадать в спячку, а не его коллега, работающий в другую смену. — Надо было не слушать его и брать хомячка! За ними проще ухаживать! Но почему Леонардо умер? Мир несправедливо забирает лучших…       …стоит ли ей сказать, что за хомячками ещё труднее следить?       — Он… не умер, — Чифую откашливается, наконец-то найдя, в какой перебить слишком уж эмоциональную хозяйку черепашки, — просто впал в спячку. Сейчас же ноябрь. Черепахи обычно в это время и засыпают. Это укрепляет их иммунную систему, так что в спячке нет совершенно ничего плохого.       Девчонка замирает с поднятой рукой — она точно хотела уже продолжить свою злобную тираду про мудака-продавца, но, осознав свою оплошность, стихает и лишь растерянно шмыгает носом. Чифую успевает заметить, что её тёмный макияж размазался — видимо, она так распереживалась за черепашку, что успела разрыдаться. Это кажется… трогательно-милым.       — Спячка?       — Спячка, — кивает Чифую, — в марте проснётся твой Леонардо.       Неловкость теперь передаётся девчонке — она откашливается и отводит взгляд, утратив весь запал на ругань и возмущения. Чифую начинает казаться, что это забавно. И теперь, когда она не мельтешит туда-сюда, удаётся её нормально рассмотреть — растрёпанная и собранная явно наспех, девчонка настолько распереживалась за свою черепашку, что совершенно забыла переодеться во что-то презентабельное. Даже тапочки — и те домашние, в виде стрёмных зелёных крокодилов. Хоть куртку додумалась накинуть, хотя Чифую не думает, что это ей особо помогло — под ней-то обычная растянутая футболка с вычурной надписью «рок-н-ролл».       Интересный, конечно, человек.       — И всё равно тот продавец — пидрилла, — в итоге всё же хмыкает девчонка, отводя взгляд, — так ему и передайте, да!       Чифую не думает, что действительно сделает это, но может только рассмеяться, когда забавная девчонка подхватывает террариум с черепашкой и также резко выходит из магазина.       И смена как раз закончилась.

🎶🎶🎶

      Дворовый кот, которого уже привычно подкармливать каждое утро, ластится к нему и ласково трётся самодовольной мордочкой об колено. Чифую, сидя перед ним на корточках, смеётся и чешет его за ухом:       — Попрошайка ты.       Странно ещё, что половина двора не сбежалась — обычно Чифую куда плотнее окружён котами. Своеобразное наследство от Баджи — именно он начал всех подкармливать, а они привыкли к этому. А после стали считать своим кормильцем и Чифую, который часто приходил с Баджи. Все же слабость к котам у них одна на двоих была — потому бросить ушастиков совесть не позволяет, даже если деньги от подработки не такие большие.       Хоть что-то осталось после роспуска Свастонов.       — Иди в задницу, Пауэр! — громко восклицает парень, выскакивая из подъезда.       Чифую пусть и находится чуть поодаль, но всё равно прекрасно слышит и эту фразу, и то, как двери подъезда варварски ударяются об стену. Парень легко узнаётся — соседский мальчишка, Рёта. Особо общаться с ним никогда не выходило — лишь когда слишком громкая музыка уже мешала учиться или действовала на нервы матери и приходилось вежливо просить убавить. Вкус у него… своеобразный. И тяжёлый. Хотя действительно ли это его музыка, Чифую не уверен — вся семейка Огава своеобразная. Про его отца волей случая удалось узнать больше — тот хоть и вредный дядька, но прикольный. Мама рассказывала, что он держит маленькую кафешку, почти граничащую с баром, где часто по вечерам выступают собственноручно-собранные маленькие музыкальные группы — господин Огава поддерживает молодежь в этом. Рёта, вроде бы, там же и брынькает что-то — или в принципе где-то, потому что его гитарные соло тоже пару раз были причиной для жалоб.       А взбешенная девчонка, выскочившая следом за ним, кажется совершенно чужой. Чифую хорошо знает всех соседей, даже если не слишком часто общается с ними — и она точно раньше тут не показывались. Или?..       — Не смей сбегать от меня, тупой дебил! — кричит вослед девчонка, пригрозив кулаком Рёте. — Бездарь! Тупица! И готика твоя — отстой!       Действует лишь последняя фраза — Рёта оскорблено застывает, успев отойти от подъезда на добрые несколько метров, но он быстро возвращается обратно.       — Ещё одно слово, Пауэр! — угрожающе начинает Рёта, нависнув над ней. — И ты будешь искать нового гитариста!       Со стороны это выглядит максимально комично и подходит на ссору комедийного дуэта — Рёта чертовски высокий, тощий и мрачный, одетый во все чёрное, словно остальные цвета для него не существуют. Девчонка же, особенно на его фоне, выглядит мелким, но очень злым и ярким воробьем — она угрожающе расправляет плечи и пристает на цыпочках. Мрачная одежда явно не в её вкусе — иначе как объяснить кислотно-желтую футболку с рокером-пингвином?       …и кто вообще выходит в одной футболке в ноябрь?       — Да кто угодно играет лучше чем ты, придурок! — гордо возмущается девчонка, задрав голову. — Я за три секунды найду тебе замену!       Точно. Это же та самая девчонка, которая вчера хоронила Леонардо?       — Хочу на это посмотреть! — самодовольно хмыкает Рёта и, сложив руки на груди, выпрямляется. — Вперёд!       Девчонка хмыкает в ответ и начинает рыскать взглядом по двору — и Чифую начинает чувствовать неладное, когда её стальной взгляд пересекается с его, а на губах появляется торжествующая улыбка.       — Ты! — довольно восклицает девчонка. — Ты выглядишь как мой новый гитарист!       — Не смей променивать меня на первого встречного, Пауэр!       Девчонка — её правда зовут Пауэр? — дьявольски хохочет, уперевшись руками в бока, и Чифую переглядывается с рыжим котом.       Пизданутые, думает Чифую. Рыжик звонко мяукает — всё ещё хочет есть.       — Йо, Рёта, — привычно всё же здоровается с соседом Чифую, махнув рукой и встав, оттряхнув джинсы. Меркантильный рыжик, поняв, что выпросить дополнительную вкусность не получится, махнул пушистым хвостом и гордо утопал прочь.        — Доброе утро, — мрачно кивает Рёта, скрестив руки на груди, — а ты заткнись, Пауэр.       — Я ещё ни слова не сказала, мудила!       — Тебе лучше вообще ничего и никогда не говорить!       Девчонка, хоть до слов Рёты и выглядевшая ехидно, точно желающая сказать что-то едкое, теперь показушно злится и притоптывает ногой. Чифую запихивает руки в карман толстовки, попутно мерзляво ёжась от одного взгляда на эту… Пауэр. Ей действительно не холодно?       — Уже не переживаешь насчёт Леонардо, значит? — фыркает Чифую, подходя ближе к этому дуэту. Пауэр, осознав, что вопрос адресован ей, сначала смотрит непонятливо, а после, осознав, широко распахивает глаза.       — Ты! — громко восклицает Пауэр, и тон у неё такой, словно она встретила своего заклятого врага. — Пацан из зоомагазина!       Это почти удивительно — то, насколько она не похожа на себя вчерашнюю, зарёванную, в домашней одежде, нелепых тапочках и террариумом с черепашкой под мышкой. Сейчас же, пусть она всё ещё очевидно в домашнем, но хотя бы не выглядит такой встревоженной и драматичной — и ещё не обращается к нему на «Вы», пусть даже это было явно случайно. Почти удивительно — потому что больше забавно и смешно.       — Ты знакома с Мацуно? — удивляется Рёта, наклонив голову и оглянувшись на Пауэр. — И как ты всё успеваешь? Ещё и черепаху свою полумёртвую хрен знает где откопала.       — Не дохлая она! Спит просто! — отстаивает свою честь Пауэр, яро замотав головой, из-за чего чёрные пряди снова растрепались. — Что ты вообще понимаешь в черепахах! Вот этот… э-э-э… Мацуно! Вот он шарит. Не то что ты, дебил.       Чифую чувствует себя третьим лишним, даже если его насильно вмешали в эти разборки — он зарывается носом в высокий ворот и, оглянувшись на подъезд, размышляет, насколько невежливо будет просто уйти и оставить их наедине. Впрочем, ситуацию решает Рёта, который, сначала цыкнув на слова Пауэр, а после, что-то для себя осознав, гаденько усмехается:       — Так это он тебя зарёваной видел? Жесть. Ты же и так страшная, как пиздец, а тут ещё и с потёкшей тушью.       — Ты! — снова восклицает Пауэр своим фирменным ты-сейчас-получишь-пиздюлей тоном, и всё, что остаётся Чифую — наблюдать, как девчонка вредно и злобно пинает Рёту под колено, а после, вновь расхохотавшись, убегает со двора, ловко перескочив через клумбу.       — Девушка твоя? — Чифую смеётся, проводив взглядом это кислотно-жёлтое безобразие, скрывшееся за углом дома.       — Не дай боже, — шипит Рёта, потирая колено, — эта идиотка — моя сестра. Двоюродная. Ненавижу её всей душой. Чтоб у неё все струны лопнули.       Мацуно присвистывает. Ещё одна Огава на столько квадратных метров — точно перебор. И как её занесло к ним?..

🎶🎶🎶

      — Well baby, better take my advice! — подпевает громко играющей музыке Пауэр, пританцовывая у плиты, — A black cat crossed your path twice. The moon came out next to the sun. Then you opened your umbrella in a room!       — Долго ещё горланить будешь? — вклинивается между куплетом и припевом Готика, крикнув сестре из гостиной.       — You better run, run, run! — Пауэр продолжает мотать головой в такт любимой мелодии, не забывая присматривать за варящимся рисом. — Run, run, run!       — Почему ты такая идиотка? — вздыхает Готика, застывая в дверном проеме со скрещенными на груди руками.       Пауэр, не поворачиваясь к нему, показывает средний палец, второй рукой переворачивая отбивные. А после, всё также подпевая незамысловатому припеву, лунной походкой оказывается возле холодильника и, крутанувшись на месте, всё же открывает его, чтобы достать недостающие продукты для кацудона.       Готика тяжело вздыхает. То, что эта дура-Пауэр поселилась у него дома, перевернуло спокойную и размеренную жизнь с ног на голову. Раньше он мог спокойно закрыться у себя в комнате и слушать на всю громкость любимые песни или играть на гитаре, а теперь приходится делить комнату с сестрой, видеть её самодовольную рожу двадцать четыре на семь, так ещё и кухню оккупировала тоже она. Если бы она готовила молча, без своей чертовщины и выкрутасов, цены бы ей не было — всё же Пауэр готовит очень вкусно. Куда вкуснее чем отец, который готовит на уровне «пойди поешь в кафе» или матери, появляющейся дома раз в голубую луну.       Попытка стащить что-нибудь со стола не увенчивается успехом — Готика получает деревянной лопаткой по длинным пальцам от злой Пауэр, растерявшей свой шутливый образ местной рейнкарнации Майкла Джексона.       — Схренали ты решил, что я и на тебя готовлю? — Пауэр хитро щурит серые глаза, а губы растянуты в усмешке. — Я всяких придурков не подкармливаю, знаешь ли.       Готика вспоминает, как Мацуно спросил, случайно не девушка ли ему Пауэр, и от этого становится до невозможности абсурдно. Даже не будь они роднёй, Готика ни за что не посмотрел бы на эту идиотку, меняющую свои нелепые футболки под каждую ситуацию, как на девушку.       Да кому вообще нужна такая придурочная?       Песня утихает — потому прекрасно слышится тонкая трель звонка, не дающая наступить враждебной тишине между двумя хищниками, не сумевшими поделить территории прайда Огава. Оба машинально оглядываются в сторону коридора, как нашкодившие коты, а после снова переглядываются.       — Иди открывай, придурок.       — Это из-за твоей тупой музыки пришли, идиотка!       — Открывай давай, кому говорю! Билли пожалуюсь, что ты негостеприимный хозяин!       Готика цыкает и закатывает глаза. То, что Пауэр при любой возможности впутывает в это отца, ему определенно не нравится, потому что складывается ощущение, что эту эксцентричную идиотку любят больше, чем родного сына. Спрашивать об этом больше не хочется — в прошлый раз отец сказал, что он ему не родной и на самом деле был выкуплен у цыган за банку пива. Зная отца, Готика бы не удивился, окажись это правдой.       Да и зная положение Пауэр… так уж и быть, он побудет хорошим братом.       Пауэр успевает выключить свою музыку, пока Готика открывает дверь. Потому встретить Мацуно выходит в неловкой тишине.       — Что-то случилось? — спокойно интересуется Готика, привычно делая вид, словно точно не в его квартире только что слушали громко музыку, теоретически мешая всем соседям. Сколько скандалов из-за этого было — не всем ведь по душе слушать навязанную тяжёлую музыку.       Это они ещё любимые песни отца не слышали. И слава всем звёздам рок-н-ролла, что эта чертовщина играет только в его кафе.       Пора уже смириться, что музыкальный вкус у всех из семейства Огавы… своеобразный. Да настолько, что даже внутри семьи ругаются из-за него. Тяжело любить совершенно разные жанры рока и метала.              Сколько раз они ссорились из-за того, что лучше — готик-рок или пауэр-метал? А сколько раз получали подзатыльники от отца, который считает, что они вообще в музыке не разбираются?       Сколько раз переключали джаз-рок, затерявшийся в единственном общем плейлисте, потому что Пауэр на самом деле не ходячий энерджайзер, способный вечно улыбаться и казаться беззаботной идиоткой?       — Случилось, — вздыхает Мацуно, неловко отводя взгляд и ероша короткие волосы на затылке, — мой кот… кажется, он запрыгнул на ваш балкон. Я могу его забрать?       Готика присвистывает, пропуская Мацуно в коридор. Хоть закадычными друзьями их можно с трудом назвать, но порой они всё же общались, потому Готика знает, что у кота его, Пик Джея, это давняя привычка. Ещё с тех пор, когда он шатался между этажом самого Мацуно и его друга, что тоже подкармливал его. А после были похороны этого самого друга — Готика, как посторонний, приглашён не был, но всё равно высказал соболезнования, как дружелюбный сосед. Это было ещё три года назад, когда им было по четырнадцать, а Мацуно и того меньше — тринадцать. Пауэр тогда ещё не было в этой квартире. Да и вообще многое изменилось с тех пор, кроме привычки наглого черныша шастать по чужим балконам — словно его старый приятель просто спрятался от него, а не умер, и Пик Джей играет с ним в прятки.       Всё это… чертовски давит.       Пауэр же напоминает этого кота.       Сестра как раз выходит в коридор к ним, желая узнать последние новости — всё такая же растрёпанная, в растянутой домашней футболке с двумя дерущимися коалами-панками на ней, и деревянной лопаткой в руках.       — Что за кипишь?       — В нашем доме незаконный эмигрант, — пожимает плечами Готика, — будем ловить и отправлять на родину.       Пауэр только и успевает, что красноречиво выгнуть бровь, прежде чем в их общей комнате что-то падает и, по звуку, разбивается. Она совершенно теряет всякое желание поспорить с братом и резко поворачивается на шум.       — Если это разбило мою любимую рамку, — шипит Пауэр, прищуриваясь, — вы будете транспортировать обратно его труп!       — Ты собираешь драться с котом? — фыркает Готика. — Жесть. Живодёрка.       — Может, я просто мирно заберу его домой? — вздыхает Мацуно, устало мотнув головой.