Отдых с ПЧ не может быть скучным

— Эй, Шин-чан, что это у тебя? — поправляя соломенную шляпу на голове, забавное приобретение против солнечного удара в магазинчике для туристов, Казунари с прищуром рассматривал растение, которое держал Мидорима. — Почему так долго, Такао? — вопросом на вопрос ответил Шинтаро, игнорируя, казалось, пожизненную глупость брюнета. — Ну-у, очередь. Да и пока найдешь твой нелепый напиток в неизвестном магазине от духоты умереть можно, — театрально приложив тыльную сторону ладони ко лбу, Такао закатил глаза, как неожиданно в него прилетела уже пустая баночка от зеленого чая «Черный» (Прим. Беты: Шта?). — За что-о? Больно же, Шин-чан! — потирая ушибленное место, Такао не переставал изливаться своим «словесным поносом»: — Вот ты меня совсем не любишь… Никакой нежности с твой стороны, одна грубость. Вот… Вот уйду я от тебя, противный. — Надо было раньше в тебя кинуть что-нибудь. — Что? Ты это серьезно? А всё то, что было между нами? — А что было? — без единых эмоций проговорил Шинтаро, поправляя очки. — Шин-чан, это жестоко, ну, зачем ты так говоришь? Ну, подумаешь, опоздал и купил не то, что ты просил. Ну, нет… НЕТ, ПОНИМАЕШЬ? — повышая голос и сжимая руки в кулаки, Казунари неотрывно смотрел на Мидориму, пытаясь найти хоть что-то, что намекало бы на то, что его Шинтаро шутит. — А ты не думал, что наши чувства утихают? — Ага, вот как сюда приехали, и сразу испарились. Эта неисправимая ситуация, Шинтаро. Мне надоело всё время тебе потакать и слушать твои дурацкие гороскопы от «Oha Asa». Давно хотел сказать, что у меня есть другой, не думаю, что тебя это огорчит, ведь месяц назад ты тоже… — прикусив губу на этих словах, развернувшись на пятках, брюнет сделал шаг в противоположную сторону от своего любовника, но не успел опомниться, как оказался вжат в стену магазина. Брюнет поднял голову, но сразу зажмурился — яркое солнце светило прямо в глаза, что мешало нормально смотреть на своего собеседника. Однако, через пару секунд солнце скрылось, или кто-то загородил его? Не понимая, в чём дело, Такао открыл левый глаз. Убедившись, что ему ничего не угрожает, он открыл правый. Перед Такао стоял Шинтаро, хотя сам брюнет и не сомневался в этом, ведь только этот человек позволял вести себя с ним так. Парень со всей силой сжимал своими забинтованными пальцами плечи брюнета, не отрывая своего взгляда от лица любовника. Никто не знает, сколько прошло времени с того момента, как долго они неотрывно смотрели друг на друга, словно впервые изучали человека напротив. Ни у одного из парней не проскочили лишние эмоции. Шинтаро эта гнетущая тишина и гляделки начали раздражать, его задели все слова брюнета, но и отступать он не собирался. Наклонившись к лицу Такао, чтобы глаза были на одном уровне, вглядевшись в них последний раз, Мидорима скользнул своим языком по нижней губе Казунари. Ничего не получив взамен, зеленоглазый начал переходить к более настойчивым действиям, посасывая и оттягивая нижнюю губу, которая еле заметно распухла. Когда ему надоело играться в детские игры, Шинтаро укусил Такао, получив приглушённый стон, давший проникнуть языку в рот. Пройдясь по ряду зубов, он начал изучать территорию, словно в первый раз, не упуская ни малейшего дюйма. Почувствовав, как что-то мешает дальнейшему изучению, Шинтаро решил остановиться на данном объекте. Сплетаясь в диком танце, языки словно боролись каждый за свою территорию, не уступая друг другу. Сами же парни прижались друг к другу ещё сильнее, не желая отпускать от себя тепло любовника. Руки Шинтаро уже прекратили держать плечи брюнета и нежно спускались вниз по спине, проводя указательным пальцем по позвоночнику Казунари. Остановившись на бедрах, Шинтаро сжал ягодицы в своих больших ладонях, доказывая, что всё тело, каждый миллиметр принадлежит ему. В то же время Такао, не растеряв бдительности, обвил свои руки вокруг шеи Мидоримы, правой перебирая волосы на затылке и иногда сжимая их. Своим коленом брюнет потирал пах Шинтаро и поддавал бедрами вперёд, возбуждаясь ещё сильнее. Желание обоих любовников росло с бешеной скоростью. Но, отстранившись друг от друга, рвано глотая воздух, они неотрывно смотрели глаза в глаза и не прекращали свои пошлые движения. Прикусив мочку уха Мидоримы, Такао не собирался прекращать начатое, переходя на шею зеленоглазого, оставляя на ней свои метки. — Шин-чан такой сладкий… — прошептал Такао ему на ухо и, лизнув ушную раковину, услышал еле слышный стон со стороны любовника. — Такао, может, продолжим в номере? — Конечно, Шин-чан, но… — Но? — непонимающе посмотрев на брюнета, Шинтаро приподнял бровь. — Сначала мы сходим в парк аттракционов, Шин-чан должен искупить свою вину, — отстранившись от зеленоглазого, брюнет направился в сторону парка, оставляя Мидориму в глубочайшем шоке. Не понимая, что произошло, Шинтаро поправил очки. — И да, Шин-чан, не забудь свой кактус. — Это пальма. — Пальма вон, на пляже растёт, а это декоративный кактус. Шин-чан, только я с ней кататься не буду. — Это талисман, значит… — Никаких «значит», твои талисманы подождать могут, а я нет. А то точно уйду. Обдумав его слова, Шинтаро решил единственный раз оставить свой талисман. Ещё одной такой выходки от Казунари он не выдержит. Мидорима прекрасно понимал, что никому не отдаст своего неугомонного любовника, тот лишь разыгрывает очередную драму, и каждый раз что-то новое. Лучше бы в постели больше импровизировал, чем на людях показывал свое мастерство в «приревнуй Шинтаро». Нагнав любовника и невесомо чмокнув его в макушку, Мидорима вместе со своим парнем отправился в парк аттракционов, не подозревая, что там может ожидать.