Отдых с ПЧ не может быть скучным

— Эй, Шин-чан, а пошли в комнату страха? — Сначала мороженное доешь. — Шин-чан, я и с ним смогу пойти, — облизывая ванильный шарик, Казунари с хитрецой во взгляде наблюдал за реакцией Мидоримы. — Чтобы ты в темноте его вместо рта себе в нос засунул? Или вообще рубашку замарал? — Оу, Шин-чан беспокоится обо мне? — Хм, я больше переживаю за мороженое, которое куплено на мои деньги. — Что? Тебе жалко для меня мороженко? Эй, Шин-чан, не отворачивайся от меня. Фу, эгоист! Ну, Шин-чан, куда ты идёшь? — ускоряя темп, Такао пытался поравняться с любовником. — К кассе. За билетами. — Шин-чан, ты же не хотел на горки? — закинув в рот конец вафельного рожка и облизнув запачканные подушечки пальцев, Такао начал дёргать за край рубашки Шинтаро, стараясь привлечь его внимание.  — Я и не передумал. Ты же хотел пойти в эту комнату страха, вот и проверим твою психику. — Значит, Шин-чан спасёт меня от страшных бабаек? (Прим. Беты: Мечтай, наивный!) — Нет, ты пойдёшь один. — Что? — Такао начал часто хлопать глазами и представлять ужасную картину, как он ходит один со скучающим видом по этой комнате. А ведь он так хотел пойти вместе с Шинтаро и нагло поприставать к нему. Ведь Мидорима был категорически против «насилия» на людях. Здесь же темно и никто их не увидит. А времени провести наедине очень мало. И чем не шанс? — Ну, что стоишь, ворон считаешь? Пошли уже, — позвал зеленоволосый брюнета, отдавая девушке возле входа в комнату страха билеты.

***

— И что хорошего ты в этом находишь? — проходя вглубь комнаты спросил Мидорима. — Ну, Шин-чан, здесь темно и никто нас не увидит, почему бы нам не пошалить? — брюнет был уверен, что его любовник стоит рядом и думает о том же. И не теряя времени Такао вытянул руку и сразу ощутил что-то мягкое и округлое. Вытянув вторую руку, он наткнулся на тоже, что и первой рукой. Сжав ладони пару раз, Такао догадался, что это упругие ягодицы Шинтаро (Прим. Беты: Кха-кха, прям сама догадливость). Облизнув кончиком языка пересохшие губы, ни на секунду не прекращая своё занятие, брюнет начал приближаться к «жертве». Но внезапно вспыхнул свет, и сверху неожиданно упал окровавленный труп девушки. Но до куклы никому не было дела. Присутствующие замерли. Такао непонимающе смотрел на Шинтаро, который был по левую сторону от него и неодобряюще смотрел сквозь очки. Покрутив головой по сторонам, он увидел ошарашенного Куроко. — Если Шин-чан стоит слева, а Куроко-кун с права, тогда кого я… — Мне тоже интересно, кто разрешал тебе прикасаться ко мне? От этого голоса с Такао полился ледяной пот крупными каплями. Парень молился всевозможным Богам, что это ошибка. — Аха, Акаши-кун? А мы тут… — нервно сглотнув, Казунари подбежал к Шинтаро и схватил его за руку, готовясь к побегу. — На страшилок смотрим. Ну, мы, наверно, пойдём, аха… — Ты не жилец, Такао Казунари. Вновь тухнет свет, давая спастись одной жизни.

***

— Шин-чан, но я думал, что это твоя… — Помолчи лучше. — Но Шин-чан, я не хотел. Ну, прости-прости! — состроив щенячьи глазки, Такао жалобно смотрел на Шинтаро и пытался поцеловать того в губы. Но Мидорима лишь отворачивался в противоположную сторону, подставляя исключительно щеку. — Шин-ча-а-ан… — Так, всё, не ной, пошли на горки, развеемся хоть. — Шин-чан я тебя обожаю! — радостно подпрыгивая и улыбаясь во все свои 32 зуба, брюнет побежал в сторону самых больших горок в парке. — Ну да, а чужие задницы трогаешь, — тихо сказал Шинтаро, поправляя очки и ступая позади брюнета. — Опять ты тут? Пристегнув ремень безопасности потуже, Такао вновь ощутил на своем затылке прожигающие глаза и понял, что его жизнь в опасности. Теперь до скончания века его будет преследовать этот раздирающий на куски голос. — Акаши-кун, не время, чтоб доставать ножницы. — Ты прав, Тетцуя, если этот имбецил не умрет во время аттракциона, то придётся замарать ножницы после. — Шин-чан? — В этот раз спасай свой зад сам, у меня по гороскопу сегодня не желательно пересекаться со стрельцами. Прозвучал короткий, но скрывающий маты, сигнал, который предупреждал, что веселье только начинается. Прикреплённые друг к другу вагончики ехали на маленькой скорости, постепенно разгоняясь. Поднимаясь выше, можно было услышать радостные крики молодых людей, а также предвкушающие гонку визги женских голосов. Были и резкие повороты, проезжая которые можно невольно оставить синяк на боку, а попавшие внутрь пещеры пассажиры в полумраке могли разглядеть различные надписи на стенах. Делая уже последний вираж, вагоны начали набирать высоту на самую высокую петлю на горках, но что-то произошло с устройством, и аттракцион резко остановился. Пассажиры начали паниковать, ведь не каждый день ты висишь вниз головой. — Шин-чан, пообещай мне, если мы выживем, то ты женишься на мне! — Такао, а ты не можешь думать о чём-то более важном в такой момент? — А что может быть ещё важнее? Если мне не изменяет память, то горка сорок один метр в высоту. Мы висим вниз головой и в любую минуту можем упасть. ТАК ЧТО ЖЕ МОЖЕТ БЫТЬ ВАЖНЕЕ ПРИЗНАНИЯ В ЛЮБВИ В ПОСЛЕДНИЕ МИНУТЫ ЖИЗНИ?! — Такао… — Ну, что, Шин-чан?! — срывая голос, начал паниковать Казунари. — У меня очки падают, — безэмоционально ответил Шинтаро. — ЧТО? Акаши-кун, почему ты меня не убил ещё в той комнате страха?..