Пять раз, когда Доктор поцеловал Клару, потому что не мог удержаться

— Клара! Клара, ты в порядке?  Клара узнает этот голос — хрипловатый, с сильно выраженным шотландским акцентом. Что весьма привлекательно, если подумать. Не то, чтобы она была зациклена, но это кажется ей более чем очевидным. Клара чувствует нечто, парящее над ее плечами и не знающее, куда опуститься. Она сосредотачивает взгляд на том, что кажется руками — его руками, руками Доктора — и садится. Сгибает пальцы рук и ног, вертит плечами — похоже, ничего не сломано. Только острая боль в голове и ноющая в мышцах. — Клара, Клара, я пытался отвлечь его, но, видимо, никакие мои действия не могли его вразумить, а потом он увидел тебя, моя Клара, а ты ведь такая маленькая, кругленькая и вкусненькая, что он просто не смог удержаться и… — Подожди, подожди. Вкусненькая? Ты только что сказал, что я «такая вкусненькая»? И кругленькая?  Клара осознает насколько возмущена, но ничего не может с собой поделать — порой ей трудно совладать с этим идиотом. Вернее большую часть времени. —…вкусненькая? — Ну да, ты только посмотри на себя! Эти твои большие глаза и все эти… изгибы, — Доктор делает странное шатающееся движение телом, ей сложно уловить, что он хочет этим сказать, и поэтому она лишь в непонимании поднимает бровь, — и кроме того, тебе больно. — Где больно? — она лихорадочно ощупывает лицо, потому что Доктор продолжает смотреть прямо на нее, будто зачарованный. Его голос дрогнул на последнем слове, и это заставляет ее думать, что она действительно плохо выглядит — он никогда прежде не звучал так странно-взволнованно. Доктор все еще стоит перед ней на коленях, его руки приподнимаются и опускаются в неопределённом движении, словно он хочет что-то сделать, но никак не решится. И все еще не сводит с нее взгляда, поэтому она спрашивает: — Почему ты так на меня смотришь? Он только неопределённо ведет плечами. Она собирается одарить его каким-нибудь колким упреком, но не успевает: Доктор колеблется еще буквально долю секунды, прежде чем обхватить ее лицо одной ладонью и поцеловать в губы. По-настоящему поцеловать. С нежностью, но и с таким исступлением, что если бы она стояла, ее ноги ослабели до такой степени, что подкосились бы. Так не целуют каждый день. Он приостанавливается, поглаживая ее скулу большим пальцем и слегка посасывая ее нижнюю губу, после чего отстраняется и медленно отходит на несколько шагов. Он ничего не говорит, лишь продолжает всматриваться в ее лицо, и это действительно кажется нелепым. Как он может выглядеть таким спокойным после этого? Клара беспомощно открывает и закрывает рот, словно рыба, выброшенная на берег. Он просто взял и поцеловал ее. Он поцеловал ее. Он держал в ладони ее лицо, касался ее с таким трепетом, и задержался на ее нижней губе, ради всего святого. Она так долго думала об их поцелуе, представляя по-разному как и где это произойдёт, но каждый раз в ее воображении Доктор выглядел хотя бы немного взволнованным. Она столько раз фантазировала об этом, что могла заплакать вслух, и сейчас он, черт побери, сделал это, а ей даже не сообразить, что сказать. В то время как он выглядит чертовски спокойно. — У тебя все нормально? Ты кажешься немного ошеломленной, Клара. Она думает: «идиот», но умудряется прохрипеть: — Да, просто немного голова болит. — О, такой побочный эффект может быть из-за Каменного Червя. Небольшая спутанность сознания. Или из-за того, что ты сильно врезалась в ту стену. Я удивлен, что у тебя нет сотрясения мозга. Нет же? —  он делает паузу, пристально смотрит ей в глаза, затем расслабляется, — хм, я думаю, все в норме. В конце концов я нашел способ отвлечь его, но лучше не вдаваться в подробности, потому что это немного странно. Но теперь мы в безопасности. Знаешь, у Каменных Червей очень специфический вкус. Не совсем подходящее название, если подумать, да? Каменный Червь. Учитывая, сколько у него ног. Есть ли у него особое оружие? Они такие шустрые, что я никогда не успевал рассмотреть. Возможно, где-то он прячет дополнительные щупальца, и они уж точно не похожи ни на камень, ни на что другое, что мне встречалось раньше. Он продолжает говорить, и все, что Клара может делать: поражаться тому, как совершенно естественно он ведет себя после того, как поцеловал ее. Словно этого и не было. Она пытается встать, но мычит от боли и инстинктивно хватает рукой воздух в поисках поддержки, и, конечно, Доктор берет ее и крепко, но бережно сжимает. "Сволочь".  — Ты уверена, что с тобой все в порядке? Ты не так достаешь меня как обычно, и ни разу не велела мне заткнуться. — У меня мысли путаются. Комната вертится. — Это от… — От того, что я ударилась головой, да, знаю, — шипит она, раздраженно хмурясь. Комната по-прежнему вращается перед глазами слишком быстро. Они смотрят друг на друга, как-будто играя в игру "кто отвернётся первым". Внезапно губы Доктора изгибаются в намеке на ухмылку, и он нарушает затянувшуюся тишину: — Что ж… В его глазах проскальзывает лукавый огонек, и она знает, что следующее, что он собирается сказать, вызовет у нее желание отвесить ему пощёчину. Он все еще держит ее за руку, бессознательно (или сознательно, кто знает на данный момент) рассеянно поглаживая ее пальцы. — На самом деле, я думаю, что причина в другом. На протяжении почти целой минуты Клара смеряет его пристальным взглядом и чувствует некую гордость собой, когда видит, как улыбка медленно сползает с его лица, и он краснеет ровно настолько, сколько нужно, чтобы она ощутила себя в выигрыше. Немногие могут повлиять на него таким образом, но у Клары было много практики. — Ты будешь договаривать? Она знает, что Доктор этого не сделает — он не из тех, кто поцелует, а потом признает это. Он никогда не заговорит об этом. Его трудно заставить обнять ее, не то что поцеловать… Он просто отмахнется, ляпнув что-то вроде… — Я собирался сказать, что это из-за того, что я поцеловал тебя. «О, Боже мой». — Я просто… — Не могу поверить, что ты все еще продолжаешь говорить! Замолчи, — она поднимает свободную руку (почему он все еще держит ее другую?) и выглядит настолько разгневанно, насколько возможно, — немедленно остановись. Сейчас мне нужна чашка чая и сон. И еще, наверное, хренова туча обезболивающих. Спасибо кое-кому. Доктору хватило ума состроить виноватый взгляд:  — Так это я виноват? Но ты же сама предложила, чтобы мы… Она обрывает, сурово указывая пальцем перед его лицом. — Ты, мистер всезнайка, обещал, что будет весело. Сказал, что это будет приятный, тихий четверг. Расслабляющее недолгое путешествие по озерам, вода в которых похожа на расплавленное золото. Не бегство от дурацких Каменных Червей под землей! Которые, кстати, — она останавливается, делая акцент на сказанном дальше, и думая, что из этого спора победителем ему выйти уж точно не получится, — не похожи ни на камни, ни на червей, и двигаются чертовски быстро, быстрее чем гусеницы! Она бросает в лицо Доктора его же собственные слова. Он смотрит на нее широко раскрытыми глазами, открывая рот в притворном ужасе (теперь она может раскусить его достаточно легко) и, наконец, говорит: — Гусеницы и правда могут двигаться довольно быстро, когда им нужно. Например, когда… Она бьет его по руке до того, как он успевает закончить предложение, и все это доставило бы ей гораздо больше удовольствия, если бы он все еще не держал ее за другую руку, ласково поглаживая тыльную сторону ее ладони. Она действительно не может поверить, насколько нормально они себя ведут. — Отведи меня обратно в ТАРДИС, пока я не скормила тебя разъяренному каменному существу!