Пять раз, когда Доктор поцеловал Клару, потому что не мог удержаться

Они прогуливаются по улицам маленькой обитаемой луны, все существа на которой отличаются кожей, окрашенной во всевозможные оттенки фиолетового (Доктор так взволнован и воодушевлен, объясняя это, что Клара не может удержаться от улыбки). Внезапно он берет ее за руку и тянет в сторону рынка. Его навыки конспирации ужасны, а поведение Доктора выдаёт именно это. Слишком резко «спокойный вечер на луне с лиловыми колибри» превратился в «использование своей спутницы в качестве отвлекающего маневра». Он, кажется, пытается незаметно выслеживать кого-то (или что-то), что весьма странно, ведь жители здесь довольно дружелюбны. В любом случае Доктор плох в этом. Но пока Клара решает сильно не забивать этим голову и дать себе полюбоваться всевозможными безделушками и сладостями, продаваемыми здесь. Затерявшись среди покупателей, они проводят на рынке некоторое время. Доктор то и дело касается ее: берет за руку и подводит к прилавкам с причудливыми фруктами, ненавязчиво кладет ладонь на поясницу или просто держит за руку, наклоняясь почти к самому уху и рассказывая о том или ином товаре. Ей нравится внезапная перемена в физической части их отношений, то, каким тактильным он стал. Многие торговцы драгоценностями уговаривают Клару купить что-нибудь, стараясь обольстить ее, но одного взгляда Доктора достаточно, чтобы заставить их замолчать. Она определенно находит это забавным: он нервничает, и, более того, ревнует, из-за того, что какие-то мужчины помимо него оказывают ей знаки внимания. Клара не помнит, когда они дошли до этого, но, вероятно, давно. Они уходят с рынка, и он приводит ее в небольшое кафе на берегу реки с деревьями похожими на ивы, но более раскидистыми и одинокими. Доктор не соврал: с дюжину колибри кружатся в воздухе, их оперение отливает удивительными оттенками на солнце: огненно-фиолетовым, темно-лиловым, цветом лаванды. Он замечает ее восхищенный взгляд, ведя к столику, расположенному под тенью больших ветвей — самое уединенное и тихое место здесь. Листья создают своеобразный навес, и Клара гадает, выбрал ли он этот милый уголок, чтобы они могли продолжить с того места, на котором остановились в ее квартире, о чем она совершенно не вспоминает слишком часто. Доктор продолжает бросать украдкой взгляды на нее, и Клара не может не думать, что он что-то затеял. Птицы снуют вокруг, и она смеется, когда одна из крошечных птичек грациозно опускается на край чайной чашки и начинает пить из нее. Доктор пытается осторожно отогнать непрошенную гостью, а Клара советует ему класть поменьше сахара в следующий раз. Они проходят мимо древнего сооружения, напоминающего замок-крепость. Доктор рассказывает, что раньше в нем жили боги, с которыми ему как-то раз довелось разделить партию в твистер. Башни и тонкие шпили возвышаются к небу, вьюнки оплетают каменные стены и, кажется, торчат из каждой трещины в каменной кладке. Доктор неосознанно играет с ее пальцами, пока они идут. Начинает смеркаться, но далекая линия горизонта еще горит яркой полосой золота — цвет осеннего заката, который она так любит. Клара хочет сполна насладиться вечером. Она поворачивает голову, смотрит на этого умного, сумасшедшего, прекрасного мужчину рядом с ней, и, останавливаясь, тянется к нему, чтобы поцеловать. Потому что в этот миг ей не хочется ничего больше, чем показать ему, как сильно она любит все чудеса, что он открывает перед ней. И именно в этом момент Доктор буквально вталкивает ее внутрь здания. Внутри еще красивее, чем снаружи, но рассмотреть все не предоставляется возможным, когда ее так бесцеремонно пихают, что она едва не приземляется на пятую точку. — Так, ладно. Ты наконец объяснишь, что происходит? — она тычет пальцем ему в грудь и прищуривается, — Давай, я жду. — Ничего. — Заткнись и лучше скажи мне, от кого ты прячешься? От кого мы прячемся? — он поднимает брови и мотает головой, и она подходит ближе. — Доктор! — Делать и то и другое немного проблематично, Клара! Я не могу одновременно ответить на твой вопрос и заткнуться. У меня, конечно, полно скрытых талантов, но даже моих умений не хватит провернуть такое. — О, тебе чертовски нравится так делать, да? — сердится она, чувствуя, как ее негодование достигает пика. — Значит, мы все-таки прячемся. Признавайся от кого! — Заставь меня, — его ответ звучит натянуто, и оба они внезапно чувствуют себя вогнанными в краску и тяжело вдыхают. Намек в его голосе (преднамеренный или нет) пронзает ее тело странной дрожью. Она сжимает и разжимает кулаки, пытаясь не думать о его словах, повторяющихся в ее голове заклинанием. — Клара, сейчас не время для этого. Он поднимает бровь, и на его лице появляется торжествующая ухмылка, от которой все становится только хуже. Он делает шаг к ней, и это абсолютно нелепо. Между ними почти нет пространства, а воздух начинает потрескивать. Она встаёт на цыпочки, оказываясь в нескольких дюймах от его лица. — Доктор? — Почему твой голос стал писклявым? — спрашивает он, глаза прикованы к ее губам. Она хмурится, делает паузу, после чего снова опускается на пятки. — Это была не я. — Не ты? Очевидно, что это была ты, это все из-за твоего роста. Он исказил твой голос. — Ты сейчас серьезно?! Раздается чей-то притворно вежливый кашель, они отрывают глаза друг от друга и синхронно поворачиваются на звук. Какой-то человек наблюдает за ними, взгляд его, знакомый Кларе по стольким путешествиям, планетам и приключениям, будто бы говорит: «Думали скрыться от нас? Надеялись, что все так легко сойдет вам с рук? Но мы все-таки нашли вас.» — Оу. Она не видит лица Доктора, но узнает этот тон. — Не говори этого. Пожалуйста, только не опять. — Клара. — Я на каблуках, Доктор. Его рука скользит вниз, находит ее и сжимает, и ее плечи опускаются. Снаружи раздаются крики. Подкрепление. Кто бы сомневался. — Могу я сказать это сейчас? Она ловит блеск в его глазах, вздыхает, но не может сдержать медленно растущей улыбки: — Можешь. Он чуть наклоняется к ней, ухмылка играет на его губах, и полушепотом, наполненным опасностью и волнением, говорит: — Бежим. Они выскакивают из здания, пролетают несколько переулков, минуют небольшой парк и, наконец, оказываются на оживленной улице. Клара запыхалась от бега. Повезло, что хотя бы не подвернула лодыжку. Но у нее все еще достаточно сил, чтобы сверлить взглядом Доктора, едва вспотевшего в отличии от нее. — Я убью тебя, — говорит она, пытаясь отдышаться. — Ты сказал колибри. Кролики и чертовы павлины в фиолетовых цветах, подобно которым я никогда не видела. — А разве ты их не видела? Ты ослепла? Округлость твоего лица мешает тебе? Поэтому у тебя в комнате три зеркала? Клара мысленно взывает ко всем богам, о которых когда-либо слышала, и ко всем, которых встречала, чтобы они не дали ей ударить его до звона в голове. Она делает глубокий вдох, стараясь не обращать внимания на его слова и выглядеть как можно естественнее в толпе. — Ты не сказал пробежать пол-луны, — (Доктор что-то бубнит о том, что это не такое уж и больше расстояние, если смотреть по определённым меркам), — а теперь мы прячемся как какие-то злоумышленники, совершившие преступление, которое явно не имеет ко мне никакого отношения. — Технически это не так… — он замолкает на полуслове, когда она сердито косится на него. — Я… ну…так получилось, что мне сделали предложение. — Предложение? — Клара резко останавливается и изумленная смотрит на Доктора. — Кто? — Королева, — бормочет он. — Кто? — Королева, — повторяет он громче, имея при этом достаточно такта, чтобы принять сколько-нибудь виноватый вид. — Что было между тобой и королевой? — Клара, позволь мне все прояснить, — говорит он, поднимая бровь, как будто надеясь, что его слова заставят ее остыть. Она не с водит с него упрекающего взгляда и недовольно сжимает зубы. Только не кусайся, Клара. Не кусайся. — Нет, позволь мне все прояснить, — она продолжает идти, потому что люди начинают смотреть, а последнее, что им сейчас нужно — это привлекать к себе внимание. — Королева сделала тебе предложение, а ты что, сбежал? — Замолчи, — он слегка толкает ее плечом, и она усмехается. — Это было тактическое отступление. Клара фыркает: — И как она к этому отнеслась? — Клара, а как ты сама думаешь? За нами гоняются по всему городу. — Откровенно говоря, Доктор, я не могу вспомнить, когда мы в последний раз не убегали от кого-нибудь. Он кивает: — Ладно, твоя взяла. Как ты можешь догадаться, ее это не особо обрадовало, и, кажется, мой побег тоже, а теперь мое появление с тобой, скорее всего, восприняли как оскорбление ее Величества. Учитывая, как близко мы стояли и почти целовались… — Почему это считается преступлением? Ты отказал ей, она, должно быть, догадалась, что на это у тебя была… причина, — Клара не решается взглянуть на него, осознавая всю сложность их отношений, ведь они все еще не определили кто они друг для друга. Доктор молчит, и она подозревает, что он думает о том же. Она нерешительности смотрит на него искоса. — Если бы только я не…— начинает он, и Клара поворачивается лицом, но Доктор отводит взгляд, что само по себе говорит о многом. — Скажи мне, что твоим ответом действительно было «нет». Что ты на самом деле отказал ей, а не просто смылся. Доктор? — А, ну, я…это… — Ты идиот. Что именно ты сказал ей? — Я сказал ей, что спешу к девушке, которая готовит для меня суфле. — Ты… — она не может договорить, потому что одновременно возмущена и едва сдерживается от смеха. — Что, черт возьми, творилось у тебя в голове? — Мне нужно было узнать, что происходит с китами, обитающими здесь. Явно что-то подозрительное. — Надеюсь, ты пришел сюда не ради этого? Он смеется, на самом деле смеется. Мог ли он быть пьян? Или выпил что-то, что свело его с ума? Клара задается этими вопросами, но затем думает, что хочет съесть этот звук с его губ. — Значит, ты не сказал ей «нет»? Ты просто выпрыгнул через какое-нибудь окно и решил, что самое лучшее… переждать? Когда это произошло? — Не знаю, Клара, могли пройти месяцы, годы, может, столетия, я не следил за временем. — Но преследуют они нас прямо сейчас. Доктор? — Три дня назад, — тихо признается он, и она вздыхает. — Дурак, — она качает головой, изо всех сил пытаясь скрыть снисходительную улыбку, — и что нам теперь делать? — У тебя восстановилось дыхание? — Ты что, шутишь? Впереди них из толпы раздаётся крик, далекий, но определенно достаточно близкий, чтобы заставить сердце забиться чаще. — Отнюдь нет, — улыбается он и сжимает ее руку. — Ты делаешь это нарочно, — она крепче сжимает его ладонь и они ныряют в поток улицы в противоположное направление, максимально быстро маневрируя между людьми. Голоса становятся громче, и люди начинают бросать на них подозрительные взгляды, поэтому Доктор ретируется за угол ближайшего дома, утягивая Клару за собой. — Почему мы убегаем? Наверняка, королева не настолько неразумна, чтобы… — Я говорил, что у них действует смертная казнь? Оставаться в таком безлюдном месте слишком рискованно, поэтому Доктор выглядывает из-за угла, после чего они продолжают бежать дальше. — Почему всегда смертная казнь? Почему на этот раз это не может быть что-то приятное или, по крайней мере, неопасное для жизни. Кроме того, ты всего лишь сказал «нет», так что это не похоже на… — Это как раз расценивается как уголовное преступление. — Сказать «нет»? — Все несколько запутано, но отказать королеве, этой королеве — да. Она собирается вставить шпильку, но, быстро оглянувшись через плечо, видит, как группа рослых мужчин с силой проталкиваются к ним сквозь толчею прохожих. — Доктор. — Верно. Пошли, — он дергает ее за руку, они мчатся по небольшой дороге и вскоре оказываются на другой улице, где людей больше, но недостаточно, чтобы спрятать их. Они идут скорым шагом, держась за руки и внимательно поглядывая из стороны в сторону. — Эти типы за углом. — Знаю. — Они нас заметили. — Вероятно, да. Она смотрит на Доктора и ее едва не бросает в жар: почему-то именно в этот момент он кажется ей невероятно привлекательным и в то же время каким-то обворожительно-отрешенным. Не к месту, Клара. — Что нам делать? — Действительно очень хороший вопрос. — Ну и? Он оглядывается. — Без понятия. Она устало стонет, и, оборачиваясь, задумывается о том, что вся эта нелепая погоня вызвала в ней нечто сильное. Адреналин от этого глупого постоянного прятанья и напряжения и желание от этих оценивающих взглядов, которые он не скрывал весь день. — О! — Доктор замечает что-то и тянет (что еще довольно мягко сказано) ее в узкий безлюдный переулок. Но что еще более важно: с тупиком. — Я очень надеюсь, что ты сможешь наколдовать здесь волшебную дверь. В следующую секунду он резким движением прижимает ее спиной к стене — его глаза не отрываются от ее рта — после чего наклоняется достаточно близко, так, чтобы их губы почти соприкасались. — Ты определенно делаешь все это нарочно, — выдыхает она и не знает, как ей вообще удается произнести что-либо в этот момент. Доктор целует ее. Сначала мягко, как будто не совсем уверен, что это хорошая мысль. Одной рукой он обвивает ее талию, другой обхватывает лицо. Клара удивляется, как им так долго удавалось держаться на расстоянии друг от друга. Он чуть посасывает ее нижнюю губу, дразняще, но нежно. Она одобрительно мычит, запуская пальцы ему в волосы. Это самая нелепая и абсурдная идея. Клара видела такое в телешоу и фильмах, и ни на одной планете, на которой они когда-либо оказывались, это никак не могло сработать. Это самый идиотский план из всех, которые у них были, и он точно убьет их. Этот «метод маскировки» никогда не приводит ни к чему хорошему. Это совершенно неразумно. Неуместно и до невозможного смешно. Но черт возьми. Доктор ведет губами по ее скуле, прикусывает мочку уха, и Клара тихо стонет, дергая его за волосы. Целует ее в шею, кусает, затем начинает посасывать чувствительную кожу чуть ниже уха, вырывая тем самым у нее слабый стон. Клара уверена, что он делает это специально, пытаясь извлечь из нее все возможные звуки. Она пытается держать себя в руках, но все равно поворачивает голову, чтобы дать ему больший доступ. Он прижимается к ней теснее, сильнее прижимая к стене, и его рука исчезает где-то под ее блузкой. Клара задается вопросом, есть ли у Повелителей Времени какой-то электрический ток, проходящий через них. Она поднимает его лицо, чтобы поцеловать, потому что терпеть не может не целовать его, и ей хочется услышать от него эти звуки, быть той, кто вызывает их. Углубляя поцелуй, она покусывает его губу, проводит языком по задней части его зубов, приглашая его язык в свой рот и посасывая, пока не получит то, что ей нужно: он стонет так гортанно, что в ее позвоночнике закипает жар. Доктор отстраняется, и дыхание ее останавливается от зрелища: его седые кудри беспорядочно взлохмачены, губы слегка припухли, на щеках разливается очаровательный румянец. Глаза затуманены, зрачки расширены, и он смотрит так, будто загипнотизирован ею. — Клара, — голос хриплый и глубокий, обволакивает ее словно тёмный бархат. Он просовывает колено ей между ног, проводит большим пальцем по нижней губе и снова целует. Он покрывает поцелуями ее шею, посасывая, покусывая и бормоча «моя Клара» ей в кожу. Она чувствует дыхание Доктора на ключице и думает, что могла бы лишиться рассудка от того, как он произносит одно только ее имя. Доктор утыкается носом в мягкую кожу за ее ухом, очевидно, в свое излюбленное место, и посмеивается, когда Клара утомленно вздыхает и выругивается, вцепляясь в его пальто пальцами. Она прижимается своими бедрами к его и хочет ухмыльнуться от того, что это делает с ним, но трение кажется таким приятным, что в конечном итоге они оба стонут, дыхания сбиваются, смешиваются воедино. — Клара, — он буквально рычит ее имя, желание ломает его голос, когда она льнет к нему, намерено задевая его дважды. Он сжимает ее бедра до синяков (она знает, что они останутся, потому что до сих пор залечивает предыдущие, которые он оставил в прошлый раз), и сразу поглаживает, успокаивая. Бездонный жар танцует в его глазах, Доктор не отводит от нее взгляда и мучительно неторопливо прижимается бедрами к ее. — Блядь, — она ничего не может с собой поделать, слово вырывается из ее рта несдержанным стоном как отчаянная мольба. Краем глаза Клара замечает вспышку красного — шелк его распахнутого пальто, теперь непристойного и граничащего с порнографией. Его веки на долю секунды смеживаются, трепеща, затем он берет в ладони ее лицо и вновь захватывает ее губы своими, целуя с неистовым пылом, и стонет ей в рот, когда ее собственные руки проходят под его рубашкой, а затем хватают за бедра, чтобы притянуть ближе. Он целует ее до тех пор, пока ей не становится трудно дышать, а затем снова перемещается к ее шее и ведет губами вдоль ключицы. Она не может вспомнить когда успела расстегнуть пуговицы своей блузки. — Доктор, — хнычет она, держась за его волосы, плечи, за все, до чего может дотянуться и впиться ногтями. Его губы везде: на ложбинке ее шеи, плече, щеке и за ухом, в то время как его рука скользит ей в джинсы, словно в награду за ее мольбу. На этот раз она ругается громче, грязнее, а он усмехается сквозь поцелуй. Клара хватает ртом воздух и запрокидывает голову назад, получая слегка раздражающее напоминание о том, что они снаружи. Она произносит его имя снова, томно, едва слышно, потому что у него такие ловкие пальцы, и повторяет, но на этот раз громче: —Доктор. Она смутно осознает их нынешнее местонахождение, но он настолько отвлекает, что ей трудно совладать с мыслями. — Клара, — отвечает он хриплым и изможденным голосом. Господи. Ей нужно сконцентрироваться. — Мы не можем заниматься сексом в переулке. — А что не так с этим переулком? — отстраненно спрашивает он, сосредоточенный на том, чтобы довести ее до могилы своими умелыми длинными пальцами. — Я уверена, что с этим переулком все в порядке, думаю, он совершенно прекрасен. Она удивляется, что способна связать так много слов вместе, пока его пальцы вытворяют с ней что-то невообразимое, и делает паузу, чтобы собраться с мыслями. — …но первый раз, когда мы занимаемся сексом, он…он никак не может произойти в переулке, на луне, на полпути от галактики Земли, — силится она и добавляет то, о чем они оба успели забыть, — пока нас преследуют. Он резко поднимает голову, чтобы посмотреть на нее, и, ей-богу, ей жаль, что он это сделал, потому что его взгляд ломает всю ее решимость. Он скользит рукой по ее талии, переплетает пальцы с ее, наклоняется, пока его губы не касаются ее уха, и хрипит «Клара», перекатывая «р» на языке больше, чем необходимо. Она стонет и сжимает в кулаках ткань его лацканов. Когда он так произносит ее имя, она готова отдать ему все что угодно, и он это знает. Сволочь. Она почти сдаётся под его натиском. Едва не отбрасывает осторожность на ветер, фактически занимаясь любовью с Повелителем Времени в уличном переулке на луне с фиолетовыми колибри и чрезвычайно разъяренной королевой, желающей получить ее голову. Но она этого не делает, потому есть одна маленькая вещь. — Кроме того, за нами наблюдает как минимум пятнадцать человек. Он замирает. Медленно Доктор отодвигается назад, ровно настолько, чтобы посмотреть на нее, а затем бросает исподтишка взгляд на вход в переулок, где сейчас, кажется, столпились около двадцати человек. Он едва заметно кивает и снова смотрит на нее. — Как давно они там? — спрашивает он тихо, и, боже, его голос. — Не знаю, но определенно достаточно долго. Он снова кивает и осторожно убирает руку. Ей хочется замычать от недовольства, но в сложившихся обстоятельствах позволяет ему это сделать. Клара не уверена, что толпа это видела, его пальто почти полностью скрывало их, но все равно собирается притвориться, что не произошло ничего такого. Уйти хотя бы с небольшим достоинством. Доктор резко запахивает свое пальто и берет ее за руку. Нелепо, и, возможно, потому, что они оба огорчены и все еще немного ошеломлены, отдают небольшой поклон толпе, что становится еще более абсурдным, когда толпа поднимает сердечные аплодисменты, смеется и отходит в сторону, чтобы пропустить их. — Если ты хотел действовать осторожно, это была не самая лучшая идея. — Но сработало же? Клара прищуривается, глядя на него. — Если ты спланировал все это только для того, чтобы облапать меня в закоулке, я тебя, черт возьми, задушу. — Клара! Разве я мог? — она думает, что если бы его волосы не были все еще так красиво взлохмачены, непременно рассердилась на него, но поэтому просто смеется над бессмысленностью всей ситуации. Ее сердце бешено колотится, все тело будто горит, и, возможно, при иных обстоятельствах, она бы наплевала на все предрассудки и занялась с ним любовью здесь, сейчас, на площади, полной людей. — Мы все еще в бегах? — рассеянно спрашивает она, оглядываясь как можно непринужденнее. — О, да. Нам лучше вернуться в ТАРДИС сейчас. Там мы будем в безопасности. — Однозначно хорошая мысль, Доктор. — Если только ты не хочешь увидеть… — Нет. — Даже не- — Нет, — твердо говорит она. Клара улавливает как изгибаются его губы и блеск веселья в глазах. — Нам нужно обратно. В ТАРДИС. — Верно. Теперь он улыбается, и она любит каждое мгновение, когда видит его улыбку. Клара притягивает его ближе, встает на цыпочки и нежно целует. — Назад в безопасное место, — просовывает ладонь под его пальто, — подальше от любопытных глаз и ревнивых королев, — ладонью проводит по брюкам, довольная хриплым звуком, который он издает, — в постель. Она быстро убирает руку и самодовольно улыбаясь, дерзко поднимает бровь. — О, Клара, моя Клара, — он прокатывает ее имя на языке, и она чувствует его кончиками пальцев ног, как раз в тот момент, когда слева от них раздается крик. Они оба видят группу людей, которая преследовала их до этого, и поворачиваются друг к другу. Доктор улыбается, его глаза сверкают, и берет Клару за руку. — Бежим.