Сезон охоты открыт досрочно

      Линда МакГаусс вовсе не хотела думать о том городе и старательно отгораживалась от всех вещей, которые могли бы о нем напомнить. Но этим летним утром она зачем-то решила почитать газету и пожалуйста: на первой же странице ее ожидал неприятно шокирующий заголовок «Нападения медведей на людей возле ФолленСтоунс продолжаются! Сезон охоты открыт досрочно».       Линде пришлось отставить в сторону чашку с ароматным кофе и потереть внезапно занывшие виски. Слишком много воспоминаний обрушилось на нее, когда она увидела напечатанное название города из своего детства. Тогда, почти десять лет назад, о происшествии тоже написали в газетах. Правда, не на первой странице.       Ведь это был всего лишь несчастный случай.       Тетя Линды, у которой она обычно проводила лето, вскоре покинула ФолленСтоунс. Но даже если бы она осталась, родители все равно больше не привезли бы свою дочь в этот город, стараясь оградить ее от последствий нервного потрясения. И даже став совсем взрослой, Линда предпочла бы туда не возвращаться.       По крайней мере, так она думала. Линда надеялась, что, если затолкать воспоминания поглубже внутрь своей памяти, то можно жить и дальше, как будто ничего не случилось. Но это была большая ошибка. Чем старательней Линда пыталась забыть произошедшее, тем больше вспоминала о нем в самый неподходящий момент. Это доходило до абсурда: лежа в благоухающей ванной в объятиях воздушной пены и медленно смакуя бокал отличного красного вина, Линда вдруг снова видела перед своим мысленным взором ту отвратительную картину. И всегда к липкому ужасу и омерзению примешивался горьковатый оттенок вины.       Линда могла сколько угодно отрицать очевидное, однако она точно знала: в произошедшем есть и ее вина, которая в детском возрасте ощущается особенно остро.       В такие минуты Линда думала еще и о Трише, которая пережила ровно все то же самое. Ее семья тоже покинула город – в спешке и панике. Линда попыталась забыть Тришу, и у нее никогда не возникало желание возобновить общение.       Во-первых, из-за того, что Триша была достаточно глупа и, Линда была в этом уверена, сохранила это качество и во взрослом возрасте.       А во-вторых… Она была невольной соучастницей. Поэтому девочки поклялись друг другу больше никогда не упоминать тот случай. А затем расстались. Навсегда.       И вот теперь – эта статья. Линда скомкала газету и швырнула ее в мусорную корзину, сопроводив произнесенным сквозь зубы ругательством. Она ругалась редко, но метко. И конкретно это ругательство было произнесено не в адрес статьи, а в адрес того тоненького и едва слышимого голоса совести, который вдруг очнулся и заговорил прямо у Линды в душе. «Ты могла бы съездить туда, чтобы отдать дань памяти погибшей подруге»       Нет, нет, с чего бы? Это плохая идея, а от поездки и вовсе не будет никакой пользы. «Может, тогда ты наконец сможешь отпустить ее?»       И простить себя? Да, это уже звучало веско. Но что, если от вида знакомых мест старые раны откроются? «Ты больше не ребенок»       Чем больше Линда обдумывала эту безумную идею, тем больше преисполнялась мрачной решимости. Она должна наконец съездить в ФолленСтоунс, взглянуть на все взрослым взглядом и перестать бояться.       Да, тогда произошло нечто ужасное, но это был всего лишь несчастный случай.       В этом нет ее вины.       В этом вообще нет чьей-то вины.       Быстро, чтобы не дать себе времени передумать, Линда позвонила на работу и отпросилась на несколько дней. Затем сделала себе еще кофе, раздумывая, сколько вещей ей следует взять. Когда она посмотрела на свои руки, то увидела, что они немного дрожат. Но пути назад уже не было.       Линда села на поезд около полудня. Она так и не позавтракала, потому что желудок сводили нервные спазмы. Она постоянно пыталась расслабиться, но у нее не получалось. Она думала о том, что нужно было все-таки прочитать ту статью. А вдруг, на нее тоже нападет медведь? Линда заставила себя глубоко вздохнуть. Детские страхи.       Через несколько часов Линда пересела на автобус и долго ехала по шоссе, все ближе к северу. Ближе к воспоминаниям. И вот, наконец, он – ФолленСтоунс, малюсенький городишко посреди леса, почти рядом с шоссе. Три главные улицы и несколько маленьких. Дома обшарпанного вида. Несколько магазинчиков, а посреди этого всего – дешевый мотель с баром. К тому моменту, как Линда вошла в мотель, город уже окрасился в зловещие блики заката, и девушка не увидела в этом знаке ничего хорошего.       В холле мотеля пахло старой бумагой и сыростью. Желтоватые обои кое-где отклеились от стен, а деревянная стойка потрескалась. За стойкой скучал грузный старик с нездоровым красным лицом. Линда быстренько сняла номер, получила ключ и отправилась в бар, чтобы перекусить. Желудок все-таки соизволил пожелать пищи.       Пока что все шло хорошо. Городок изменился до неузнаваемости. Здания ветшали, дома разваливались. Линда не увидела на улицах ни детей, ни молодежи. Видимо, в ФолленСтоунс остались одни старики. И к счастью, пока что никаких воспоминаний не появлялось.       Но Линда знала, что за городом, в лесу, стоит старое недостроенное здание из бетона, из которого доносится тихий ядовитый шепот. Ведь это было то самое место, где все и случилось. Но Линда не собиралась туда ходить, поэтому все было нормально. Она просто прогуляется по улицам города, положит цветы на одинокую могилку и уедет, чтобы больше точно не возвращаться.       Изучив меню, девушка выбрала жареный картофель с овощами и направилась к кассе, чтобы сделать заказ. За кассой стоял старик в пыльной куртке и шапке – такой же дряхлый и усталый, как и все в городе. Именно поэтому Линда первым делом обратила внимание на девушку, которая расплачивалась за свой ужин. Вот девушка изящно убрала кошелек в сумочку и повернулась.       Линда сдержала подступивший к горлу крик. Это была Триша.