Спасти мир за одну жизнь
14 мая 2022 г., 23:53
Утро встретили знакомые лозунги и неприятный, режущий уши грохот. Се Лянь резко подорвался с постели, когда уже светившее, блёклое солнце кружило в своём свете пархающие пылинки, и затхлый, тухлый запах тут же врезался в нос, заставив поморщиться.
Се Лянь едва ли не задыхался. Множество запахов словно пытались скрыть некий смрад, что присутствовал в помещении, и скрипучий матрас пружинами врезался в бёдра.
Огромная толпа на оживлённых улицах принялась медленно, мерно, низкими и протяжными голосами скандировать:
— sǐ - wáng!...sǐ - wáng!..sǐ - wáng! — снова и снова, врастяжку, с долгой паузой между «sǐ» и «wáng», и было в этом тяжелом волнообразном звуке что-то странно первобытное — мерещился за ним груз гранитных плит, разломавших кости и органы.
Юноша склонил голову вниз, замечая взгляд пары чёрных, угольных глаз — Хуа Чэнчжу так же смотрел на него, но с более доброжелательной и мягкой улыбкой. И в этой улыбке было что-то живое, что-то запретное, мыслепреступное, манящее.
— гэгэ, ты так резко вскочил. Тебя напугал этот гул? Не волнуйся, это здесь каждый день. — ободряюще начал мужчина, ткнув кончиком пальца в чужой, тёплый нос.
— я знаю, что минутка ненависти происходит каждый день, и невольно участвовал в ней сам, но...сейчас это так сокрушительно громко, что у меня болят уши, — немного удивившись от прикосновения, но не возразив, шатен спустился на нижнюю койку к новому сотоварищу. — здешние люди не участвуют в минутке ненависти потому, что отрицают Старшего Брата, или потому, что у них, как у нас, нет чипов?
— можно сказать потому, что многие не находятся в здравом рассудке, или потому, что у нас нет чипов. Мы не полноправное общество, пока что, но мы обязательно сможем пробраться к верхушке. Я не так давно заприметил лазейку между теми прутьями и мостом, а так же слепую зону и время, когда надзорщики на обеде. Если мы подмешаем им снотворное в еду, то сможем выбраться отсюда, и я уже знаю, куда. — убедительно начал брюнет, неожиданно сжав чужие ладони в своих.
Се Лянь добродушно взглянул на своего собеседника, но смутные обрывки о том, как он всегда шёл по улицам, и видел огромные телеэкраны с вышек домов, или магазинов с Старшим Братом, всё ещё были в голове. Словно ещё несколько мгновений лицо Старшего Брата как бы держалось на этом экране: так ярок был отпечаток, оставленный им в глазу, что не мог стереться сразу.
Закрой своё сердце крылами полночными, ведь для любви закрыты все пути.
Отчасти это был гимн “ sǐwáng ” величию и мудрости Старшего Брата, но в большей степени самогипноз — люди топили свои разум в ритмическом шуме. Се Лянь невольно поёжился от холода в животе.
Каждый день говорили, что еды стало больше, больше больниц, и домов для скитальцев, больше одежды. Что стали ярче развлечения, и что поставка партий новой обуви увеличилась аж в целых четыре раза! Но на самом деле низшие слои жили впроголодь, и им едва ли доставался сахарин, уютный кров и возможность выбиться в люди. Средним слоям повезло же больше, у них было образование, постоянная работа, больше преимуществ, и им не приходилось падать лицом в грязь перед средними и низшими, если бы они опустились на самое дно. Но и до дна им, впрочем, было не столь далеко.
Высшие слои были равны божествам. Не все до них доходили, и далеко не каждый мог даже за всю свою жизнь повстречать таких. Но в массе — их было уж предостаточно. Они могли работать в Белом Обществе, Министерстве Правосудия, Отделе Производства и в “ Тетрис ” — популярном, местном журнале о самых нашумевших новостях. В “ Тетрис ” было много отвевлений для сотрудников различного уровня занятости и обязанностей; кто-то изменял прошлое под требования настоящего, кому-то доставались “ меландроиды " — аппараты для воспроизведения лица рассказчика и трансляции его речи, но для кого-то была одна из самых маловажных частей — коррекция сайтов и обнулирование устаревших.
Но всё несомненно расплывётся в тумане под гнётом Старшего Брата. Прошлое подчищено, подчистка забыта, ложь стала правдой. Лишь однажды в жизни Се Лянь располагал — после событий, вот что важно — ясным и недвусмысленным доказательством того, что совершена подделка. Он держал те документы в руках целых полминуты. Было это, кажется, в 2046 году…словом, в то время, когда он только поступил со своими друзьями в один университет. Но речь шла о событиях четырёхлетней давности.
Свобода — это возможность сказать, что дважды два — четыре. Если дозволено это, всё остальное следовало отсюда.
Когда у людей появится свобода слова, свобода мыслить — всё совершенно пойдёт по другому. Закончатся войны, закончится распределение на слои, люди — избавятся от запрограммированных чипов, и наконец познают, что такое ощущение настоящей жизни, а не ложной маски покровительства к Старшему Брату.
Но прежде всего, люди ненавидели Бай Усяня. Не Старшего Брата, а именно его. Кроме того, при виде Бай Усяня и даже при мысли о нём страх и гнев возникали рефлекторно. Ненависть к нему была постояннее, чем к Южной и Северной Корее, ибо когда Китай воевал с одной из них, с другой он обыкновенно заключал мир. Но вот что удивительно: хотя Бай Усяня ненавидели и презирали все, хотя каждый день, по тысяче раз на дню, его учение опровергали, громили, уничтожали, высмеивали как жалкий вздор, влияние его нисколько не убывало. Всё время находились новые люди, которые могли замусоливать эту приевшуюся тему до дыр, и не осознать, что в прочем то, они больше ни о чём говорить не могут, кроме как выплёскивать свою гнилую желчь изо рта.
Красный и липкий, с пальцев ихор бежит: око за око, жизнь за другую жизнь. Месть, говорят, должна быть на вкус сладка — пеплом она касается языка.
***
Собранные и заранее на готове, Се Лянь и Хуа Чэн подозрительно озирались по сторонам: неверный промах и они станут истинными отверженцами, хуже домашнего скота, идущего на убой; у них всего одна попытка вмешаться в этот круговорот безысходности. Яшмовоглазый присел, поглядывая за тучной, “ мощёной ” женщиной, с покрытой головой и старым, пошкрябанным половинком, которым собиралась накладывать порционно суп. — Сань Лан, давай. — незамедлительно шепнул Се Лянь, когда Хуа Чэн резко столкнул через натянутую леску гору посуды в кладовой, заставив кухарку вскрикнуть и пойти на шум. Юноша рывком подбежал к большой кастрюле, сыпля истолчённый “ сонностин ”, утопив снотворное в самой горячей, склизкой жидкости с оттенком старой ржавчины и плесени. Мужчина тут же обратно выбежал к брюнету, окончательно притихнув. — вот что за день! Вся посуда побилась, так ещё и подохших крыс не нашла на бульон. По любому же будут негодовать, что я опять мяса мало в суп положила! Тьфу ты. — пробурчала немолодая особа, размешивая суп, если его можно было таковым назвать. Молодые люди незаметно выбрались из столовой, ожидая, когда в ней соберётся как можно больше людей: гул заполнил всё пространство. — как думаете, сегодня будет чей-нибудь расстрел? Слышал, нашли ещё новых взломщиков чипов, так легко попались, — начал главнокомандущий, и имя его кажется, было Э Хин. Он жадно откусил хлеб, прожевал и с безумным жаром продолжал речь. Его худое, тёмное лицо оживилось, насмешка в глазах поползла выше, и они стали чуть ли не мечтательными. — когда им связывают ноги, по - моему, это только портит картину. Я люблю, когда они брыкаются. Но лучше всего конец, когда вываливается синий язык, если их ещё душат...я бы сказал, ярко - синий. Эта деталь мне особенно мила. Объявляя войну Минестерству Правосудия — считай себя мертвецом. Мыслепреступление нельзя скрывать вечно. Изворачиваться какое - то время ты можешь, и даже не один год, но рано или поздно до тебя доберутся. Люди, взломавшие чипы — всегда подвергаются немедленному уничтожению, как и те, что к ним обратились. Лишь паре всё ещё остаётся избежать этого. Главнокомандующий резко смолк, как и люди во всей столовой. Кто -то даже уснул лицом в тарелке, а кто - то с непрожёванной едой.***
Юноши бежали как можно быстрее. По головам, по чужим гнилым телам, когда впереди возвышалась кучка тел, и в ней Се Лянь и Хуа Чэн разглядели ярко - красное пятно, разорванное тело. Подойдя поближе, они увидели, что это тело изменщика чипов, с ярко выраженным разрывом у места кисти. За исключением кровавого пенька, оторванная кисть была совершенно белая, как гипсовый слепок. Взбираясь по горе из ошмётков и костей у этого моста, Хуа Чэн подсадил Се Ляня — дав ему зацепиться за мост. Подпрыгнув на чьей-то голове, отчего даже послышался хруст — брюнет крепко ухватился за руку старшего, так же ухватившись за перила, ловко через них пробираясь. Город был огромен: но обнаружить их, совершенно без чипов, не было бы абсолютно чем-то сложным и невероятным. Минестерство Правосудия видит каждого — Старший Брат видит каждого. — гэгэ, нам нужно открыть этот люк. Он приведёт нас к тому человеку, о котором я говорил. — взгляд смольных глаз резко перешёл на земной люк, ловко его открыв — видимо, не запечатанный. Шмыгнув по старой лестнице к водостоку, через который шла использованная, тухлая вода с обилием мусора, Хуа Чэн плавно перехватил молодого человека в свои руки. — Сань Лан! Я же могу дойти, тебе не стоит так напрягаться. — волнительно начал тот, ухватившись за чужую шею. — здесь грязно. Не волнуйся, гэгэ, мы быстро дойдём. А ещё — прикрой нос, дальше запах будет ещё зловоннее.
