Золотое Руно

***

      Джейс вернулся домой далеко за полночь.       Он стянул с себя мятые, грязные кроссовки, не развязав шнурки, и тихо, сбивая по пути все углы, включая несуществующие, двинулся в сторону гостиной. Коридор кружился, желудок качался на волнах розового джина, оранжевый диван, маяк любимый, ждал, распахнув свои объятия — соваться в спальню Джейс не рисковал. Джейс обещал быть дома в десять. На завтра у них с Виктором был запланирован совместный поход в кино, потом магазины, потом еще что-то там важное, Виктор объяснял, Джейс помнил. До того, как Паоло выдал бессмертное «да давай еще по одной, за мой счет!»       И всё. И пиздец.       Вот так он с утра Виктору и объяснит, кстати, насчет Виктора.       — Приве-е-ет, — протянул Джейс, стараясь собрать собственное лицо в улыбку. — А я в конкурсах участвовал.       — Выиграл? — спросил Виктор, у которого сна не было ни в глазу.       — Ну, там, ты знаешь, они такие, придумали, значит, а я им: «а чего вы без карт», а они с ними, и…       — Почти два часа ночи. Нахуя тебе телефон, скажи мне пожалуйста?       — А ты звонил, да?       От удара тростью Джейса спасли три вещи: Виктор любил Талиса, Виктор терпел Талиса и Виктор забыл трость в спальне. Виктор стоял в домашних штанах и растянутой футболке, прислонившись к косяку, скрестив руки на груди, и молчал. Джейс будто и не чувствовал напряжения в воздухе, Джейс испытывал судьбу, у Джейса была цель — диван. В какой стороне диван.       — Куда-то собрался?       — Да, я… лечь. Только тщ-щ-щ, не разбуди Виктора, — добавил Джейс, качнувшись.       — Восторг, — резюмировал Виктор.       Как выяснилось, вусмерть пьяный Талис способен инстинктивно перешагивать через препятствия и не падать на пол. Балерина сраная. Ни разу не споткнувшись, он добалансировал до дивана, рухнул, зарылся в него и замер. И застонал. Виктор потер виски.       — Ви-и-и-и-ик, — разнесся по всему дому громкий шепот. — Ви-и-и-ик… ик-тор. Ви-и-ик? Ты спишь?..       — Нет, — сказал Виктор, разворачиваясь на пятках. Если это чудовище оставить вот так вот, утром оно не встанет вообще.       — Слу-ушай, раз ты не спишь…       Голос потонул где-то в подушках. Когда Виктор вернулся в комнату со стаканом воды, пачкой таблеток и тазиком в руках, Джейс все еще вел диалог самостоятельно, что-то пытаясь кому-то объяснить. Виктор с трудом повернул Джейса на бок, а то еще немного и тот задохнется, лежа на животе.       —… И значит… я уже нормальный такой, и Паоло отошел отлить, и тут его парень говорит: Джейс, ты такой классный. А я знаю, что я классный, хотя это слово имеет немного вульгарный оттенок, диалектизм? Нет, арго. И он… у него его еще нос такой смешной, больше, чем у тебя…       Плеснуть ему в лицо водой или пока рано? В душ эту тушу все равно не затащить.       — Короче. И он, значит, как же это…       — Рот открой. Таблетка это, спокойно. И запей. Шире, шире, умеешь, я знаю, — сказал Виктор, и Джейс пьяно хихикнул.       — М-м-м. Умею. Вот, в общем. Паоло, значит, ушел, и он говорит, что пока Паоло нет, я должен победить в еще одном конкурсе, а то не считается. Блять, ебаный потолок. Хуле он кружится?..       — Потолок ни в чем не виноват, — Виктор стал стягивать с Джейса одежду, пока тот не отрубился. Судя по резкому запаху спирта, пару шотов Талис пронес мимо рта.       — Все равно бесит. Хуйло. Как же звали этого парня… В общем! Он сказал, что я должен не двигаться. Совсем. Типа, смогу ли я не реагировать или нет. И чтобы я глаза закрыл, — Джейс завертелся, помогая Виктору себя раздевать. — На одну минуту. А дальше очень странная штука была…       — Да что ты, — усмехнулся Виктор, но что-то в интонации его задело.       — Короче… он меня поцеловал. И трогал всюду. Я так охуел, но ведь двигаться нельзя. Этот розовый джин…       Отпустил выпить в бар, называется, даже под присмотром отпустил. Виктор застыл, представляя это вскользь брошенное «всюду»: чужие руки на груди Джейса, на плечах Джейса, пьяный влажный поцелуй; чужое дыхание должно было отпечататься на коже Джейса, который сейчас все пытался устроиться на подушках, видимо не осознавая, какой разговор его ждет с утра вместо завтрака.       Собрав всю свою волю в кулак и глубоко вдохнув, Виктор ласково улыбнулся и дотянулся до пледа, скомканного в углу.       — Тебе же он не понравился, верно?       — Кто? Этот… парень? Нет, конечно. От него еще несло как от собаки мокрой.       — Отвратительно.       — Да, — Джейс по-детски надул губы.       — Ну, ничего. Теперь ты дома, — Виктор укрыл Джейса пледом и присел рядом.       — Так обидно, что ты не пошел. Паоло всех угощал, и бармен угощал, и джин был…       — Ничего страшного.       В груди в змеином клубке сплелись ревность и ярость. Какая-то мразь, воспользовавшись наивностью и самоуверенностью Джейса, его беспомощностью под алкоголем, влезла на запрещенную территорию. Непростительно.       — Вик?       — М?       — Я соскучился.       — Даже не думай. От тебя несет, как от самогонного аппарата.       «И губы твои оттереть бы щеткой, насухо»       — Нет, я… так противно было, знаешь. Ну, то есть, я не сразу понял, а он… не ты, и мне так потом дерьмово было. Телефон разрядился еще. Совсем все не то. Ты же меня не бросишь?..       — Спи давай, — у Виктора дрогнул голос.       Джейса ведь, получается, нагло домогались. К нему приставали, а он был слишком пьян, чтобы что-то предпринять. В кипящем котле из чувств закрутилась болезненная нежность. Виктор убрал растрепанные пряди с загорелого лба. Завтра этому идиоту будет очень, очень худо. А пока… пусть отдыхает.       — Ляжешь со мной? — спросил Джейс тихо.       — Чтобы ты утром мне все волосы заблевал?       — Когда это меня тошнило от джина…       — Минут пять назад. Спи.       — А как же пьяный секс?       Джейсу несильно оттянули ухо. Виктор нагнулся и сладко, почти опасно прошептал:       — Ты опоздал на четыре часа. Ты наказан.       — Скажи это еще раз.       — Обойдешься.       Поразительно ловким для своего состояния движением, Джейс сгреб Виктора в объятия и подмял под себя, почти мурлыча:       — Такой худенький, такой уютный, — Джейс закинул ногу на Виктора, — пошёл бы со мной, я бы тебя прямо в сортире вжал в стенку…       — Пусти меня, боров! — силы были неравны, это Виктор понимал. — У тебя неправильное представление об уюте. Руки убрал, сказал.       — Что мне сделать, чтобы ты меня простил, м? Вылизать, отсосать, просто скажи, что мне сделать.       — Выпусти меня.       — Хочешь, у меня будут связаны руки? И ноги? Можешь избить меня до…       — Выпусти. Меня.       Виктор никогда раньше не использовал эту интонацию против Джейса — ледяную, острую, как опасная бритва. Но ему пришлось. И Талис понял, что все серьезно; лезвие тона прошло сквозь толщу алкогольного тумана. Виктор осторожно освободился от объятий, но не ушел, уселся с краю дивана. Он действительно разозлился. Только не на приставания.       — Я не собираюсь тебя бить. Что ты несешь? — спросил Виктор, оправляя плед обратно. — Ты пьян. Проспись, а завтра мы поговорим.       — Слушай, я… извини за то, что там в баре было, я же не…       — Да плевать, я!.. То есть, не плевать. Не плевать, — нужно успокоиться. — Но ты пришел в два часа ночи. Это куда серьезнее.       — Понимаю, мы же в кино собирались, и как-то нехорошо получилось. С этим всем.       Не понимает. Конечно, не понимает, только не из-за алкоголя.       — Я уже собирался звонить в полицию, когда услышал, как ты пытаешься попасть ключом в дверь.       — Полицию?.. Что-то случилось?       — Да, Джейс. Мой муж вышел в бар на пару часов и исчез, и не отвечал на телефонные звонки. И его друг тоже не брал трубку. Ты хоть представляешь, как я волновался?..       — Волновался? Почему? — Джейс растерялся. — Посмотри на меня, да что со мной случится, я же… крепкий.       — И что, что крепкий? — Виктор почти на физическом уровне чувствовал, как темнеют его синяки под глазами от одних только воспоминаний о прошедших в неизвестности часах. — Кожа не крепче стали. Один ненормальный с ножом, и все, и ты бы не вернулся. Понимаешь?       Джейс моргнул. Присел, качнувшись, в недоумении уставился на Виктора.       — Ты… то есть, ты правда?.. Погоди.       — Ночь, отсутствие связи, алкогольное опьянение. Вполне логичное умозаключение, — Виктор поднялся.       — За меня обычно не боятся.       — Значит, обычно тебя окружают идиоты. Спокойной ночи. Вода на тумбочке, таз рядом, если будет плохо совсем — буди, — Виктор закончил разговор не оборачиваясь, и вышел быстро, чтобы Джейс не успел ответить. Нервов на сегодня было достаточно.       Сон не шел. Перед глазами маячила то картина поцелуя, где какой-то подонок, под стать высокому Паоло, ныряет ладонью Джейсу под футболку и спускается ниже, по животу, пальцами пролезая под ремень, то вдруг возникал плачущий Джейс — откуда, почему, с чего? Что это за мысли про физическое насилие, почему он ждет за проступок обязательно удара? Попытка отвлечься, и вот уже другие мысли в голове: о том как Джейс не вернулся, как полиция приходит утром к его матери, и Виктор если и узнает что, то только от нее. Он же никто, звать его никак, кольцо на руке — косинус, сопряженный к синусу. Распишутся, и в итоге получится единица.       Джейс заходит за угол, навеселе, напевая песенку о Валоране. Пьяный присвист. Удар ножом, вскользь. Теплая кровь течет по шее, брусничным соком по сердцу, меж ребер. Удивленный, застывший взгляд; алые губы, обесцвеченные водами Стикс; тугой саван, плач, насмешки со стороны — кто-то ведь будет рад, кто-то ведь завидовал, ждал поражения, эй, Виктор, ты ведь мог его спасти, верно? Ты просто не дозвонился. Ты не вызвал полицию вовремя. Ты опоздал.       Кровать скрипнула, и Виктор вздрогнул всем телом, выпутываясь из вязкого сна.       Оглянулся, будто в темноте было видно, как Джейс стыдливо укладывается с краю.       Подождал недолго, решаясь, и подвинулся ближе, и улегся на широкую грудь, в упоении прислушиваясь к ритмичному биению. Кисло-терпкая смесь из запахов джина и пота странно убаюкивала — окончательно Виктор уснул, представляя, как он раз за разом спасает Джейса от безжалостно-стального мира.