Золотое Руно

***

      Виктор проснулся от звуков дождя — серое утро дышало сквозь темные шторы прохладой через приоткрытое окно. Постель пуста. Простынь помята, уже успела остыть, Джейс встал намного раньше. Не характерно: обычно Виктор исполнял роль первородного жаворонка, поэтому отвечал за кофе. Уже полгода как. Послезавтра шесть месяцев с начала сожительства.       «Умудрился же Джейс с датой подгадать», — подумал Виктор, прокручивая в голове вчерашний вечер. Ногу тянуло, в затылке гудело. Должно быть, погода. Пора вставать.       Джейс сидел на кухне и вяло перемешивал сахар в чашке. Виктор заглянул в турку — переварил. Зато раковина чистая. Видимо, встал, помыл посуду, несмотря на самочувствие. Здоровым Джейс не выглядел совсем: синяки под глазами, волосы влажные, встрепанные. — Проблевался? — уточнил Виктор. — Половину утра провел в ванной, — подтвердил Джейс, не поднимая взгляд. — Во рту словно кошки нассали.       Виктор пожал плечами. Ничего удивительного, столько выпить. От кофе пахло гарью, но Виктор все равно налил себе полную кружку и сел напротив. Джейс с разговором не торопился — знает, что виноват. Сжимает губы, почему-то до неприличия красные. Виктор присмотрелся.       Вот же дурной.       — Это было необязательно.       — Что? — спросил Джейс у чашки.       — Тереть губы щеткой. У тебя кровь. Где у нас была перекись…       — Не надо.       Акт мазохизма. Второй тревожный звонок за два дня. Дождь снаружи накрапывал навязчиво, высекая секунды из железных крыш. Ни солнца, ни кучерявых туч, сплошное серое небо. Виктор отпил кофе, Джейс, наконец, поднял затравленный взгляд, испуганно наблюдая.       — Вкусно, — сообщил Виктор, но привычной сияющей улыбки в ответ на похвалу не получил. — Спасибо. Закроем гештальт сразу?       — Можно, наверное. Я должен…       — Как будем рассказывать Паоло?       — Что?       — Паоло. Ему парень изменил. Ты же не собираешься наблюдать, как этот сраный тамада, который полез куда не надо, играет с чувствами парня?       — Я как-то… слушай, Вик, — Джейс откашлялся.       Секундная пауза последовавшая после, заставила Виктора сделать жадный, обдирающий горло глоток — сердце подпрыгнуло до кадыка от панической мысли: что, было что-то еще?       — Ты меня не бросишь?       — Почему я должен. Объясни, только… давай все сразу.       — Я пью. Слишком много пью, — выпалил Джейс, и Виктор шумно вдохнул носом. — От меня одни проблемы. Я вообще неудачник. Проекты мои никому не нужны, с руками меня не отрывают. Еще этот вечер, эти конкурсы блядские. Вообще не понимаю, как я купился на настолько детский трюк.       — Трюк действительно детский. А бросать я тебя почему должен? Не хочешь покупать мне подарок на полгода? Так это и не обязательно. Я вот думал взять что-то символическое, чай не годовщина.       — Вик.       — Я соврал. Кофе ты передержал.       — Я виноват во вчерашнем, прости, пожалуйста.       — Ты виноват в том, что перепил и потерял контроль, факт. В поцелуе нет, если тебе действительно этого не хотелось, конечно.       — Это жестоко, — у Джейса на скулах разлился болезненный румянец. — Я бы никогда.       — А ты не задавай глупые вопросы. И калечить себя тоже не следует. Откуда вообще такие наклонности, что за самоистязания? Думаешь, мне станет легче, если у тебя вместо губ полигон будет? Признаю, на эмоциях я думал о том, что этот сукин сын тебя замарал, но мне и в голову не могло прийти, что ты подхватишь этот настрой, донесешь его до утра и… воплотишь.       — Я опять все не так сделал?..       — Блятерь божья, — застонал Виктор, уже будучи не в силах ни ругаться на Джейса, ни злиться на него. — Я тебя к психологам отправлю. Значит так. Погода — срань, кино отменяется, иди и набери ванну, пока я варю кофе. Напомни мне потом научить тебя этому сложнейшему из искусств, мистер гениальный инженер.       — Звучит так, будто я гуманитарий, — беззлобно и будто ошарашенно пробурчал Джейс, послушно поднимаясь с места.       Наверное, разговор в чем-то получился действительно неуловимо жестоким: Виктор не выдал ни грамма нежности, все слова прозвучали под стать дождю, отстраненно-безразлично, с налетом насмешки, тогда как Джейс явно провел утро в своем личном аду. Но они еще не закончили. И где-то сам Виктор допустил ошибку, раз Джейс прочитал его не намерения, но настроение. Или, может быть, они просто такие люди?       — Добавь пену, кстати.       Взрослые люди, конечно.

***

      Виктор дал Джейсу время зарыться в пену, прежде чем самому зайти в ванную, раздеться и влезть в горячую воду. Он привычно устроился в размашистых объятиях, растворяясь в них, позволяя невесомой фруктовой отдушине обволочь себя со всех сторон. Раунд второй, практично-нежный.       Подушечкой большого пальца, Виктор осторожно провел по истерзанным губам.       — Как тебе идея посвятить весь день учебе?       — Сегодня же воскресенье, — Джейс полулежал, глаза закрыты. — Хотя, почему бы и нет. А что ты задумал? Архимедовы игры?       — Нет, покажу, как правильно отмываться от приставаний, в которых ты не виноват. Давай сюда мочалку. Самую мягкую.       Пришлось немного повертеться на месте, чтобы им двоим было удобно. Теперь Джейс смотрел настороженно, на губку, на которую Виктор нанес несколько капель геля, и которую он тщательно проминал.       — Теперь возьми мою ладонь в свою и веди ее.       — Куда?       — По тем местам, где он до тебя дотрагивался. Нажимать не надо. По всем, Джейс, вспомни каждое движение. Буквально, «покажи на кукле, где он тебя трогал».       — А «куклу» ты из уравнения выкинул.       — Так доходчивее. Ну? — Виктор не собирался отступать, а бежать Джейсу было некуда, пусть он и старался придумать повод, предлог, спрятать взгляд. Нехотя, Талис взял тонкую бледную ладонь, сжимающую мочалку, и положил к себе на плечо.       — Где была вторая рука?       — Пока нигде, если идти по строгому хронометражу.       — Чудно, — мочалка стерла несуществующие частицы чужого и чуждого прикосновения, беспощадно ласково скользнув по ключице. — Дальше. Дальше, Джейс.       Морщась словно от боли, Джейс сдвинул руку ниже, на грудь.       — Он ее сжимал? — конечно, он сжимал грудь, она слишком сильно выделялась в той обтягивающей футболке, в которой Джейс пошел в бар. Виктор обвел мочалкой острый сосок, главное не поддаваться эмоциям.       — Ты жертва, Джейс. Жертва не виновата в действиях насильника.       — Насильника?..       — Приставания вполне насилие. Я верю, что ты этого не хотел, извини, что усомнился. Просто… разозлился.       — Прости.       — Вторая рука?       — На бицепс. То есть, предплечье, — Джейс понемногу успокаивался, поддавшись странной экзекуции.       — Он задрал футболку? — догадался Виктор, и короткий, деревянный кивок подтвердил догадку. — Сукин сын. Дальше. Сам. Своей рукой.       Разводя невесомую пену в сторону, Джейс довел ладонь до пупка и чуть-чуть ниже — Виктор не чувствовал, но знал, что с этой точки начинается кучерявая дорожка, в которую он больше всего на свете любил запускать пальцы, скользящим движением вниз.       — Он не?..       — Не успел, — ответил Джейс торопливо. — Паоло вернулся и…       — И хорошо, — Виктор повторил мочалкой весь пройденный путь, напоследок мазнув ей по второй руке и невесомо по щеке, и откинул ее куда-то в сторону. — Видишь, никаких травм. То, что тебя кто-то опорочил, не делает тебя грязным, давай так договоримся?       — Тогда почему ты меня только что отмывал?       — Я же обещал символический подарок. Вот, символическое очищение. Больше так не делай, мочалок не напасешься. Чего ты улыбаешься?       — Любуюсь. Красивый ты, даже когда хмурной.       — Хмурной. Да я, блять, в ярости. Он тебе почти в штаны залез. Как он вообще выглядел?       — Э-э-э. Я не особо его рассматривал. Вот Паоло о нем болтал много. Ему тридцать пять лет…       — Сколько?.. Стой, стой, погоди-ка. А Паоло есть восемнадцать? — спросил Виктор воодушевленно.       — Вик, он в баре работает.       — За педофилию не привлечешь, значит. Жаль. Но все равно, он явно любит помоложе. Продолжай.       — Да зачем тебе это? Ладно, м. Он крупнее меня. Этакий качок.       — Восхитительно. Вы точно в «Не горюй» были?       — Ты еще по камерам проверь.       — А ведь это идея…       Какое-то время они лежали молча, прислушиваясь друг к другу и наблюдая за растворяющимися в мыльной глади пузырями. Вода остыла, так что Виктор теснее прижался к Джейсу, а тот только обнял покрепче да носом уткнулся в кудри.       — Ты сказал, весь день уйдет на самообразование. По каким предметам еще планируются лекции? У меня вот есть пара предложений, — Джейс наклонился к уху и понизил тон голоса. — Физика. Химия. Анатомия. В анатомии я совсем плох, если так подумать.       — Меня вполне устраивает.       — Это намек на то, что я соскучился.       — Что-то я вот сижу на тебе и не чувствую.       — Ну, воспоминания о том бугае как-то не возбуждают, знаешь ли. Один твой стон, — рука нырнула между ног, — и ты сразу заметишь разницу.       Виктор заулыбался: правильный ответ. Но оставался еще третий раунд наказания, которое должно было (по расчетам Виктора) пойти Джейсу на пользу.       — Мы сейчас пойдем, — начал Виктор игриво.       — Ага, — протянул Джейс.       — Уляжемся вместе на диване…       — Так, — по позвоночнику пробежала приятная дрожь, до затылка.       — Закажем вредной еды и будем смотреть какое-нибудь научно-популярное шоу, выискивая в нем все недомолвки, вставленные во имя нерадивого необразованного зрителя.       — И?..       — И ты опоздал на четыре часа, Талис. Научись уже заряжать телефон заранее и держать его с включенным звуком.       Джейс обреченно вздохнул — без ножа режет, ей-богам. Что там было про склонность к истязаниям? Впрочем, жаловаться на такую судьбу — кощунство. Верно?       — Давай хотя бы посидим еще немного, — попросил Джейс. — Я соскучился. — Добавил он тихо, позволяя себе искреннюю, потаенную нежность.       И Виктор кивнул. Он тоже соскучился.