Пробуждение

      Цзинь Гуанъяо поднял влажный взгляд и, широко облизав полумягкий ствол, провёл пальцами по торсу Сичэня, всё ещё пытаясь его возбудить.              Лань Хуань, затянувшись электронной сигаретой, тяжело вздохнул, совсем уже заскучав.              «Второй курс значительно сложнее первого… Сегодня снова придётся сидеть над высшей экономикой, вместо того, чтобы заняться действительно чем-то полезным».              — Ладно, прекращай. Я, кажется, не в настроении.              Сичэнь наблюдал за тем, как омега неловко пытался заправить его член в трусы, очевидно, раздосадованный неудачей.              — Чего ты хочешь? — спокойно спросил Сичэнь, глядя, как Гуанъяо неловко мнётся, не зная, куда сесть — на колени, как прежде, или же рядом.              — Я бы хотел попросить вас об услуге… Эм, недавно я краем уха услышал о том, что режиссер Сяо Синчэнь собирается снять свой фильм по сюжету книги Баошань Саньжэнь. Не могли бы вы похлопотать обо мне?              Лань Сичэнь усмехнулся, выпуская изо рта белый плотный дым с запахом ментолового винограда.              — И что? Реально хочешь главную роль? Ты?              Цзинь Гуанъяо от пронзительного и презрительного взгляда человека, который смотрел на него сверху вниз, невольно поморщился. Он так и не решился встать с колен, поэтому продолжал сидеть у его ног, как покорная собачонка.              — Налей лучше мне виски. А о главной роли можешь и не мечтать — у тебя мастерства не хватит. Да и режиссер Сяо Синчэнь очень уважаемый мною человек, я ему такую свинью не подсуну, несмотря на то, что фильм снимается на деньги фонда Лань.              Цзинь Гуанъяо дрожащими руками наливал в стакан со льдом виски, пытаясь всеми силами скрыть свое раздражение и недовольство от унижения. Однако, несмотря на очевидно обидные слова, он и взгляда поднять не мог на этого, казалось бы, прекрасного и доброго человека.              Сичэнь взял стакан из рук омеги и сделал глоток, чувствуя, как высокоградусный ледяной алкоголь обжигает горло.              — Ладно, раз уж ты не раз обслужил меня, я замолвлю о тебе словечко. Второстепенная роль, думаю, тебе подойдёт куда больше.              Омега, подняв взгляд, просиял. Засветиться в фильме Сяо Синчэня — большая редкость, огромная честь, так что он был рад даже такому результату.              — Спасибо! Господин, господин, вы самый лучший!              — Оставь меня одного. Голова уже от тебя болит.              Омега, низко поклонившись, быстро выбежал из комнаты, радостный донельзя. Сичэнь, затянувшись электронкой в очередной раз, мрачно поднял взгляд к потолку.              — Как же всё заебало, блядь.              

***

             Сичэнь с легкой усмешкой наблюдал за омегой, который являлся всего-навсего второкурсником университета, причем очень и очень привлекательным.              За разговором обо всякой ерунде Сичэнь не заметил, как выпил больше обычного — и тогда контроль над ситуацией он потерял практически полностью. Его привычный для всех образ идеального человека несколько порушился, ведь он не давал даже подойти к себе, более того, он ни с кем не разговаривал и не желал сообщать свой адрес.              Потом всё и вовсе пошло под откос. Сичэнь очнулся в какой-то стрёмной квартирке с жуткой головной болью, а перед глазами мельтешил привлекательный омега, на которого Сичэнь зачем-то потратил целый вечер.              Было очевидно, что тот пытался его привлечь, но ему нравилось играть по правилам этого омеги, поэтому он подыгрывал ему, да так, что доигрался до крайней степени опьянения — а ведь алкоголь был чуть ли не единственной его слабостью.              «Блядь, не помню точно, но я вёл себя как мудак… Кажется, я даже на кого-то едва не поднял руку прилюдно…»              Сичэнь выгнул бровь, когда омега удивлённо переспросил его:              — Что? Я пахну как омега?              — Ну не как альфа, уж точно.              Сичэнь приобнял этого омегу за талию и, прижав ближе к себе, интимно прижался носом к основанию шеи, вдыхая неясный, сладковатый, но очень свежий запах каких-то цветов, знакомый, но неведомый ему. Безумно приятный и будоражащий всё внутри.              Возбуждение быстро настигло его, хотя в последнее время Сичэнь испытывал довольно ощутимые трудности с этим — другие люди его практически не возбуждали. Он разорвал почти все связи со своими пассиями, поэтому, наверное, сейчас был так сильно возбуждён из-за недостатка секса.              — Приятный запах… Приятнее, чем у других омег.              Вэй Ин не двигался и Сичэнь почему-то воспринял это как зелёный свет — вообще-то он ни разу за всю свою жизнь не сталкивался с отказами, поэтому в каком-то роде, для него не существовало такого понятия. Всегда и везде отказывал именно он сам, выбирая всегда всё самое лучшее, а потом, после использования, выкидывал за ненадобностью.              Сичэнь влажно поцеловал шею омеги, а тот, крупно вздрогнув, резко отстранился, уперевшись обеими руками в твёрдую грудь. Лицо омеги, чьё имя было Вэй Усянь, пылало вовсе не из-за количества выпитого.              — Что ты д-делаешь!!!              Сичэнь положил ладонь на ягодицу омеги, и с усмешкой проговорил:              — Непонятно? Объяснить тебе доходчивее?              Сичэнь самоуверенно взял ладонь Усяня в свою и, опустив руку на свой выпирающий пах, заставил коснуться себя.              В тот момент ему впервые в жизни прилетела звонкая и очень-очень сильная пощёчина…              

***

             Сичэнь искренне улыбнулся, когда увидел Вэй Ина с цветами в руках — тот, как и обещал, пришёл на его церемонию выпуска из университета, несмотря на загруженность — тот работал и официантом, и над небольшим университетским фильмом трудился, и на учёбе появлялся, к тому же. Его график был намного плотнее, чем у самого Сичэня, который всегда считал, что работает над собой и своей жизнью в достаточном количестве.              — А-Ин, я так рад видеть тебя.              Усянь смущённо протянул своему парню цветы.              — Поздравляю с выпускным.              — Спасибо.              Сичэнь крепко и нежно обнял Вэй Ина за талию, утыкаясь носом в его макушку совершенно довольный жизнью. Было приятно обнимать Вэй Ина, не беспокоясь ни о чём, у всех на глазах. Он из раза в раз будто бы заявлял на него свои права, и в серьёзности намерений Лань Сичэня не приходилось сомневаться — до этого улыбчивый и прекрасный, но холодный принц не подпускал к себе никого от слова совсем.              — Хуань, пойдём куда-нибудь отметим? Ресторан, может быть, какой-нибудь? Я угощаю!              Лань Сичэнь не мог никак заставить себя отстраниться. Этот хрупкий, но очень сильный омега собирался потратить кровью и пóтом заработанные деньги на него, чтобы отметить его выпуск.              — Вэй Ин… Это будет не слишком обременительно для тебя?              Усянь смущённо потёр затылок и потупил взгляд.              — Я копил, так что всё хорошо, Хуань.              Лань Сичэнь положил руку на щеку омеги, и посмотрел в его глаза с нежностью.              

***

             Усянь лежал на постели своего парня и с улыбкой наблюдал за тем, как тот прибирается после секса.              — Сичэнь, ты завтра на работу с утра?              — Да. Тебя подбросить?              «Вэй Ин ни о чём меня никогда не просит напрямую…»              — Ну… Если тебе не сложно.              Сичэнь вытер салфетками пол и, выкинув их в мусорку, подошёл к лежащему на животе омеге почти вплотную. Вэй Ин, словно кошка, потёрся щекой о бедро альфы.              — Ты бы мог постоянно пользоваться услугами личного водителя, если бы переехал ко мне.              Вэй Ин застыл.              «Хуань много раз намекал, но никогда не поднимал эту тему напрямую…» — подумал он, поднимая растерянный взгляд на серьёзного Лань Сичэня. Редко когда можно было заметить на этом прекрасном лице не улыбку, а вот такое выражение. В последнее время он всё чаще и чаще показывал Усяню себя настоящего.              Вэй Ин молчал, не отвергая предложения Сичэня сходу. Поэтому тот продолжил:              — Мы встречаемся уже целый год. Я бы хотел, чтобы ты переехал ко мне. Это ведь будет новым этапом в наших отношениях.              Сичэнь намеренно не упоминал о трудностях Вэй Ина, потому что знал, что это не станет решающим фактором — тот не бросит работу, несмотря на то, что платить за съёмную квартиру больше не придётся. Вэй Ин всегда был слишком независимым, и это несколько даже пугало Сичэня — он очень хотел, чтобы Усянь всецело полагался на него.              Вэй Ин поджал губы, приподнимаясь.              — Тебе не нравится эта идея? — спокойно спросил Сичэнь, садясь на постель. Он выглядел по-настоящему расстроенным — а Вэй Ин был очень слаб к такому Лань Хуаню, поэтому он ответил:              — Нет, нет, что ты… На самом деле нравится, но я переживаю, хотя это всё просто отговорки.              Вэй Ин тяжело вздохнул и вдруг пересел на колени своего парня, обвивая его шею руками. Тот молчал, но всё ещё был раздосадован, ведь Усянь пытался увильнуть в очередной раз — Вэй Ин был самой сложной рыбой, которую ему когда-либо доводилось ловить. Ведь проблема была в том, что Сичэнь пытался сделать это без удочки, потому что боялся как-либо навредить такой прекрасной рыбке. Из-за этого ему приходилось находиться долгое время в выжидательной позиции, которая по-настоящему удручала его.              — А ты, Хуань, и правда серьёзен насчет меня, как и обещал. Дальше кольца и брак, я угадал?              Вэй Ин улыбнулся, но не заметив эмоций на лице Сичэня, едва заметно нахмурился.              — Ты что, правда?              Лань Хуань посмотрел в красивые серые глаза и медленно кивнул.              — Если не ты, то никто.              Вэй Ин взял Сичэня пальцами за щёки, нежно поцеловав его в губы, и тихо прошептал:              — Хорошо, хорошо. Я согласен переехать.              Лань Сичэнь облегчённо выдохнул, прижимая Вэй Ина к себе ближе. Не выдержав, он выпалил:              — Я люблю тебя, котёнок. Спасибо, спасибо тебе.              Вэй Усянь нежно потёрся о грудь альфы и тихо ответил:              — Я тоже тебя люблю, Хуань, правда очень люблю. Пойдём в душ? Только тебе придётся нести меня: ты сам виноват.              — Пха, с радостью! Почту за честь.              — Ты неисправим.              — Но я нравлюсь тебе и таким, правда?              — Правда, правда. Ты нравишься мне любым, Хуань.              Сичэнь медленно перевёл взгляд, в котором плескались разные эмоции на Вэй Ина, но Усянь не смог их различить...