Пробуждение

      Вэй Ин услышал звук проворачивающегося ключа в замке входной двери и, бросив нарезку салата, вытер влажные руки о фартук и побежал встречать Сичэня.              Лань Хуань быстро разулся и, кинув порфтель в сторону, ослабил галстук. Как раз в этот момент к нему подошел Вэй Ин. Как всегда прекрасный и домашний — сердце альфы каждый раз заходилось, когда он его видел.              Усянь попятился назад, когда до него донёсся неповторимый аромат феромона Сичэня — сладковатый с обертонами дыма, пряный, древесно-смолистый, глубокий и бесконечно тёплый — это был запах кипариса с едва уловимыми дерзкими нотками можжевельника.              Вэй Ина с самого начала знакомства притягивал этот запах, но сейчас, спустя годы, этот феромон воздействовал на него намного сильнее, чем раньше. Ноги подкосились, но Сичэнь вовремя приобнял его за талию, прижимая к себе в попытке удержать.              Усянь поднял взгляд на мужчину и облизал пересохшие губы, не понимая, почему Сичэнь так сильно пахнет — примерно так же, как и Лань Чжань ещё совсем недавно.              — Котёнок, что случилось? — взволнованно спросил Лань Хуань, прикосновением губ ко лбу Вэй Ина проверяя, нет ли температуры — румянец на его щеках поначалу показался ему нездоровым.              «Температуры нет», — подумал Сичэнь, чувствуя, как Усянь льнёт к нему.              — Слишком сильный феромон… — с трудом проговорил Вэй Ин, кладя голову на грудь Сичэня.              — А… Прости, прости, пожалуйста…              Лань Хуань поднял взгляд на вышедшего из-за стены брата, который, оперевшись плечом о косяк двери, встал со скрещёнными на груди руками. Он наблюдал за этой сценой без каких-либо слов.              — У нас гости? — Сичэнь сделал вид, что ничего не знал о присутствии брата в квартире.              Вэй Ин смущённо отпрянул от мужа, вспоминая о Лань Чжане только после вопроса Хуаня.              — Да, точно… Он пришёл час назад, чтобы поговорить с тобой.              — А, вот как? Я и не знал о его прилёте в Пекин.              Сичэнь подошёл к Лань Чжаню с лёгкой улыбкой на лице и обнял его. Ванцзи не сопротивлялся, но обнимать Сичэня в ответ не стал.              — Зачем ты разыгрываешь братскую любовь? — спокойно, но тихо спросил Лань Чжань на ухо брата, чувствуя, как сильные руки сжимают его плечи до боли — это было явное предупреждение, которое, вкупе с улыбчивым лицом брата, приводило в замешательство.              — Идём, поговорим на балконе.              Вэй Ин подошёл к братьям и тихо сказал:              — Я пока доготовлю ужин. Можете поговорить, я позову вас попозже, хорошо?              — Да, дорогой, — Сичэнь убрал руки от брата и мягко подтолкнул того в сторону гостиной, в которой находился длинный и отлично обустроенный под лаунж-зону балкон.              Лань Чжань сел в белоснежное кресло и, положив ногу на ногу, прикрыл глаза.              — Отличный ремонт. В квартире прямо царят уют и тепло, видимо, благодаря твоему омеге. А у вас всё серьёзно, как я погляжу? Я впервые видел, чтобы ты цеплялся за кого-то вот так.              Сичэнь сел напротив Лань Чжаня в другое кресло. Обычно они с Вэй Ином проводили здесь вечера за бокалом вина и просмотром фильмов с участием Усяня, которых ещё было пока не так много. Сичэнь не вмешивался в дела Вэй Ина, не продвигая его от слова совсем, уверенный, что тот справится без его помощи.              — Ты пришёл об этом поговорить?              Лань Чжань поджал губы.              — Дядя знает о Вэй Ине? Думаешь, у вас всё будет хорошо?              Лань Сичэнь тяжело вздохнул.              — Дядя знает. Вот думаю, стоит ли приглашать тебя на свадьбу.              Лань Чжань распахнул глаза.              — Ты блефуешь. Дядя никогда бы не разрешил тебе брак с омегой без денег и родословной.              Лень Сичэнь недовольно поджал губы: он ненавидел, когда о Вэй Ине плохо говорили. Лань Чжань неверяще мотнул головой.              — Дядя не мог позволить тебе… Или… Что ты сделал, чтобы он позволил?              Сичэнь потёр переносицу.              — Это неважно. Ты пришёл об этом со мной поговорить?              — Меня просто раздражает, что в твоей жизни всё идет так хорошо. Ты сделал вид, что помогаешь, а сам отправил меня учиться за границу, хотя я совершенно этого не хотел. Ты не отвечал на мои звонки все эти годы и я просто хотел спросить у тебя: за что? Почему ты поступил так со мной, что я сделал такого?              Лань Сичэнь почувствовал болезненный укол в грудь. Он никогда не отличался хорошим характером или эмпатией, но ради Вэй Ина он готов был на всё, особенно тогда. Сейчас, спустя четыре года, его мораль стала несколько другой под благотворным влиянием Вэй Усяня, однако он всё ещё был уверен в том, что поступил правильно.              Голос Сичэня был тихим, практически безэмоциональным:              — Ты говоришь так, будто я преступник какой-то. Ты уехал учиться за границу, а не отбывать наказание в колонии строгого режима. Ты получаешь лучшее образование, чтобы вернуться в Китай первоклассным специалистом, которым невозможно стать здесь. Ты многого лишился из-за своей фамилии, как и я, но мы многое и приобрели. Если тебе так противна мысль о том, что я являюсь твоим братом, а дядюшка — твоим дядей, то просто уходи из семьи. Если ты всем так недоволен, то почему не можешь сделать так? Тебе уже двадцать, ты не ребёнок, чтобы разбрасываться обвинениями, врываясь в чужой дом, где тебе совсем не рады.              Лань Чжань во все глаза смотрел на спокойное и холодное лицо брата, глаза которого прожигали льдом насквозь. Брат всегда был для него самым близким и любимым человеком после смерти мамы, так что он всё ещё не мог поверить в то, что между ними и правда больше нет никаких тёплых отношений. Его слова сейчас так и вовсе добили: Лань Чжань и сам не понял, как по его щекам скатились крупные слезы.              Он ожидал чего угодно: ссоры, даже может быть драки, втайне, правда, надеясь, что брат как-то сможет объясниться и даже извиниться… Вот таких жестоких слов он и правда совершенно не ожидал услышать.              «…тебе совсем не рады».              Сичэнь поджал губы, когда понял, что перегнул палку. Только сейчас до него дошло, что Лань Чжань пришёл не мстить, не ругаться и не выяснять отношения. Он пришёл не из плохих побуждений, совсем наоборот: он хотел примирения; хотел хоть какого-то ответа на свои вопросы; хотел восстановить общение и связь.              Лань Сичэнь молча наблюдал за тем, как Лань Чжань неуклюже вытирает рукавом рубашки слёзы.              — Я понял тебя. Я, пожалуй, пойду.              Лань Сичэнь поднялся со своего места и, взяв повернувшегося к выходу брата за запястье, развернул его к себе.              — Ты вернешься в Штаты?              Лань Чжань грустно улыбнулся.              — Да, нужно доучиться, чтобы иметь хоть какой-то вес в мире, где всем заправляете вы с дядей.              Сичэнь разжал руку, глядя на удаляющуюся спину брата, которого ему непостижимым образом очень хотелось остановить.              — И да… — Лань Чжань обернулся к Сичэню. — На свадьбу приглашать не надо, я не приеду.              

***

             — Почему он так неожиданно ушёл, даже не попрощался…              Сичэнь положил на руку Усяня свою ладонь и нежно погладил в попытке успокоить. Омега же продолжил ворчать:              — Я же специально приготовил на троих человек…              Усянь вздохнул, отправляя в рот сочный кусочек мяса с различными приправами.              — Вэй Ин, он ничего тебе не сделал?              Усянь перевёл взгляд на серьёзного и всё ещё взволнованного мужа, который казался непривычно взвинченным сегодня.              — Если не считать того, что он схватил меня за руку и случайно распространил свой феромон, то ничего страшного не случилось.              Сичэнь помрачнел, и Вэй Ин пожалел, что решил рассказать всю правду. Почему-то, когда дело касалось Лань Чжаня, Сичэнь вёл себя как-то странно.              — Ты сегодня тоже отличился силой запаха своего феромона. Что случилось-то?              Сичэнь потёр шею и предположил:              — Может быть, это из-за предстоящего гона?              — А с братом твоим что? Я чуть не задохнулся.              Сичэнь взволнованно спросил:              — Феромон был настолько сильным? Тебе он… — Сичэнь запнулся, но всё-таки нашёл смелость спросить, — тебе понравился его феромон?              Вэй Ин нежно улыбнулся, видя, как Сичэнь мило ревнует его. Было бы к кому!              — Мне намного сильнее нравится твой феромон, Хуань. Но… у Лань Чжаня он и правда очень мощный, четыре года назад он совершенно точно не обладал таким запахом.              Лань Сичэнь медленно кивнул, отпивая немного апельсинового сока.              — Тогда Лань Чжань не пробудился до конца. Сверхдоминантные альфы, как мой брат или как я, довольно долго проходят пубертатный период.              Вэй Ин задумчиво потёр подбородок, понимая, что говорил тогда Лань Чжань, когда называл себя «недоальфой». Усянь покачал головой: а ведь тогда он и сам был «недоомегой» и ушло какое-то время на то, чтобы полностью пробудиться.              — Он снова скоро улетит?              — Да.              Усянь покачал головой.              — И для чего только приезжал? Остался бы подольше… И когда он теперь вернётся обратно?              — Через два года.              — А в качестве кого? Он учится в Штатах управлению?              Лань Сичэнь покачал головой.              — Вовсе нет. Он учится на режиссёра.              — О, вот как! Может быть, мне удастся поработать с ним в будущем!              — Да, это возможно. К сожалению.              — К сожалению? — переспросил шёпотом Вэй Ин.              Сичэнь отправил в рот сочное мясо и с лёгкой улыбкой проговорил:              — Дорогой, мясо невероятно вкусное. Хорошо, что ты наготовил так много, я обязательно заберу завтра себе твое рагу на работу.              — Ты с чего это тему переводишь?              Сичэнь погладил Усяня по талии, продолжая гнуть свою линию:              — Может быть, нам сегодня немного пошалить? Из-за работы я целых два дня не уделял тебе!              Вэй Ин проморгался, но наживку съел:              — Целых два дня? Всего два дня! И откуда в тебе столько страсти? Я совсем тебе не надоел за эти годы?              Сичэнь нежно и искренне улыбнулся — Усянь обожал эту влюблённую улыбку, которую тот не выдавливал из себя, как он это делал обычно.              — Ты никогда не сможешь надоесть мне.              Вэй Ин поджал губы. Взяв лицо мужчины в свои ладони, он прикоснулся к его устам своими губами, чувствуя каждой клеточкой тела, что его всё ещё ценят, любят и обожают. Сичэнь не менял своего отношения к нему, с годами он становился только лучше, и это даже пугало — Вэй Ин чувствовал, что для Лань Хуаня в этом мире нет ничего более важного, чем Усянь.              — Хуань, пойдём в спальню?              — Угу…              Лань Сичэнь нежно провёл носом по шее омеги, буквально задыхаясь от его яркого лотосового аромата, который был слишком сильным, чтобы он мог ему противостоять.