Пробуждение

      У Сичэня оставалось две невыполненных цели. Они были наиболее сложными в плане осуществления, поэтому он с самого начала выбрал выжидательную позицию, вместо того, чтобы идти напролом — с Вэй Ином такое никогда не работало. Вспомнить, хотя бы, их первую встречу, в которую Сичэнь впервые в жизни почувствовал вкус боли от пощёчины омеги, который, как оказалось, ни разу не пытался соблазнить его. Всё это время неправильно понимал Вэй Ина именно он, слишком привыкший к обществу людей, которым непременно что-то да надо было от наследника огромной компании Лань.              Цель первая: метка. Её ставили редко даже женатые пары — после метки жизнь омеги делилась на «до» и «после», поэтому даже имелся закон, который с лёгкостью мог посадить альфу в тюрьму, если метка будет поставлена без согласия омеги.              Имелось целое письменное заявление, которое необходимо было писать супругам в министерстве семьи и брака, чтобы никаких юридических проблем потом не возникало. Оно заверялось нотариально, и только после этого супруги могли исполнить задуманное.              Метка оставляла после себя сильный аромат феромонов, которые потом нельзя было вывести. Более того, у омеги также менялось мировосприятие — запахи других альф становились отвратительными и он физически не смог бы принять кого-то другого. По этой причине после метки разводы были невозможны — альфа обязан был заботиться о помеченном омеге в любом случае, даже если у него давным-давно пропали какие-либо чувства.              Из-за слишком высокой ответственности и вытекающих потом проблем метка ставилась очень редко — таких случаев за десятки лет можно было по пальцам пересчитать. И всё же, Сичэнь втайне надеялся, что сможет когда-нибудь это сделать.              Вторая цель: это совместный ребёнок. Это тоже привязало бы Вэй Усяня к нему, конечно, не так, как метка, но всё же — общая ответственность очень сближала, а сама мысль, что Вэй Ин будет носить под сердцем его малыша, окрыляла его. Лань Хуань до встречи с Вэй Ином считал обязанность зачать кому-нибудь ребёнка посредственной, но важной задачей — для наследования компании нужно было продолжить род. Сейчас, когда в его руках находился Вэй Усянь, он совсем иначе думал о детях и обязанностях главы Лань.              Поэтому его искренне удивило желание Вэй Ина, чтобы он кончил в него.              «За него говорит течка. Не может быть, чтобы он готов был на это в таком молодом возрасте. У него же сейчас разгар карьеры.» — попытался успокоить себя Сичэнь — он не хотел заранее мечтать о чём-то столь обнадёживающем.              — А-Ин...              Лань Сичэнь нежно поцеловал мужа в уголок губ, а потом посмотрел в заплаканные глаза, сильно накрашенные, но всё равно очень красивые.              — Ха... Ха-а... Как хорошо.              Вэй Ин довольно улыбнулся, пытаясь уловить отголоски только что испытанного удовольствия. Правда, в какой-то момент произошло что-то странное: Сичэнь и сам заподозрил неладное, поэтому попытался выйти, но ничего не получилось.              Вэй Ин тихонько заскулил и прижал Сичэня к себе ногами, не давая ему двинуться — эти движения причиняли боль. Усянь ничего не мог понять, но шокированное лицо Лань Сичэня немного его напугало.              — Хуань? Что происходит? Почему, угх, ты так увеличился? Больно... Ум-м...              Лань Сичэнь обхватил лицо мужа руками, не зная, что ему сделать, чтобы успокоить Вэй Ина, ведь он и сам пребывал в самой настоящей панике. Он только слышал о подобном, но не встречал ни одного человека вживую, который мог бы ему рассказать, каково это — сцепляться с истинным.              Это было слишком редким явлением, которое происходило только и только в течку — когда организм омеги был полностью готов к зачатию. Сцепка могла случиться только между истинными, которые подходили друг другу на уровне феромонов более, чем на девяносто процентов.              Сичэнь прижал всхлипывающего мужа к своей шее, не веря, что всё это правда. Всё это время он думал, что Лань Чжань является истинным Вэй Ина, но он даже не допускал мысли, что и сам может подходить ему.              «Я тоже... я тоже истинный Вэй Ина. Я тоже...» — мысленно твердил Лань Сичэнь, чувствуя неиссякаемый трепет где-то в груди, там, где часто и дробно колотилось сердце.              Никогда в жизни он не был так счастлив, как сейчас. Вэй Ин являлся его истинным! Вэй Ин. Являлся. Его. Истинным!!!              Сичэнь потёрся носом о висок мужа.              — Всё хорошо, солнышко, всё хорошо, боль скоро пройдёт, не плачь... Я рядом, я рядом, А-Ин, не плачь...              Усянь сжимал пальцами рубашку супруга на спине, чувствуя себя уже не так ужасно, как в самом начале: распирающая все внутренности боль стала иметь совсем другой характер, и в какой-то момент он даже подумал, что ему очень хорошо.              — Ты был недостаточно растянут, поэтому было так больно... в следующий раз будет приятно, я обещаю тебе, котёнок.              Вэй Ин смущённо потёрся щекой о шею мужа, тихонько переспрашивая:              — В следующий раз?              Сичэнь замялся.              — Если ты захочешь, котёнок.              Вэй Ин промолчал.              — Ты должен понимать, что будет дальше, поэтому нужно в ближайшие часы решить, что нам делать. Я отвезу тебя в больницу, когда мы расцепимся.              Вэй Ин взглянул в глаза мужа, которые смотрели на него с ещё большим обожанием, чем раньше — словно после этой сцепки и правда что-то кардинально изменилось. Усянь, в отличие от Сичэня, давно догадывался об истинности, ведь только Лань Хуань из всех альф смог почувствовать его аромат. Именно поэтому он не дал мужу выйти — он инстинктивно хотел быть заполненным, хотел сцепиться и полностью раствориться в муже. Это было достаточно больно, но всё равно очень хорошо, поэтому Вэй Ин не жалел.              — Ты думал, я не позволил тебе выйти из-за течки?              Лань Сичэнь медленно кивнул, а потом неуверенно прошептал:              — А это не так? — спросил он с робкой надеждой, отчего Вэй Усянь тихо рассмеялся, зарываясь пальцами в тёмные волосы мужа, разрушая идеальную укладку.              — Я сделал это сознательно.              Сичэнь смотрел на улыбающееся лицо супруга во все глаза, не зная, что ему делать со своими чувствами, которые его переполняли.              — Вэй... Вэй Ин...              — Да, дорогой? Ты настолько тронут?              Вэй Ин рассмеялся, когда Сичэнь начал покрывать поцелуями его лицо. Лань Хуань из-за всех этих потрясений совсем позабыл, что совсем рядом находится Лань Чжань — невольный свидетель секса супругов и их любовных лобызаний.              Сичэнь двинулся назад и аккуратно вышел из Вэй Ина, судорожно вспоминая, в каком из ящиков находятся салфетки.              — Не нужно, Хуань, я лучше в ванной подмоюсь.              Лань Сичэнь застыл с салфетками в руках. Если Вэй Ин зайдёт в ванную, то увидит там Лань Чжаня и ничего хорошего из этого точно не выйдет.              Лань Ванцзи и сам жутко запереживал, когда услышал слова супруга брата.              — Нет, дорогой, в ванну нельзя, там нет воды. Что-то с канализацией, как мне сказали, — наугад выпалил Сичэнь, протягивая дрожащую руку к мужу, чтобы вытереть его.              Вэй Ин нахмурился.              — Ты чего так резко вспотел?              Лань Сичэнь замотал головой.              — Ничего, просто в жар бросило что-то, может, из-за твоей течки у меня тоже гон начнётся раньше времени?...              Вэй Ин расслабился и снова лёг спиной на стол, чувствуя в каждом прикосновении мужа заботу.              — И что мне теперь делать? Я же весь переполнен... Если бы я знал, что у тебя нет воды, то не стал бы так беспечно просить кончить в меня...              — М-м, попробуй удержать всё в себе хотя бы до дома.              — Ты же сказал, что мы поедем в больницу.              — Сначала тебе надо помыться... Потом поедем в больницу для прегравидарной подготовки. Пройдём все анализы и исследования вместе...              Вэй Ин улыбнулся, когда услышал достаточно редкий термин, значение которого Сичэнь откуда-то знал: значит, он тоже мечтал о детях, но всё это время тактично даже не заикался об этом.              Вэй Ин надел штаны и повернулся к мужу задом, молча прося помочь с замком. Сичэнь перевёл взгляд на дверь — Лань Чжаня в щёлочке он не уже не видел, видимо, тот отошёл в глубину комнаты.              — А-Ин, ты сможешь спуститься сам или тебе нужна моя помощь? Мне нужно раздать указания, прежде чем уходить с работы.              Лань Хуань достал из кармана штанов ключи. Вэй Ин сразу же взял их себе в руку.              — Все нормально, я дойду сам.              Вэй Ин быстро клюнул мужа в щёку и направился к выходу из кабинета. Лань Сичэнь облегчённо выдохнул, когда Усянь вышел. В этот момент смежная дверь открылась — перед глазами Сичэня предстал Лань Чжань. С недвусмысленно выпирающим пахом и красными ушами.              — Почему ты не остановил его? — слегка охрипшим голосом спросил Лань Чжань, нахмурившись.              — А почему ты подглядывал за нами? Не знал, что ты любитель вуайеризма.              Лань Чжань открывал и закрывал рот, не находя никаких слов, чтобы объясниться.              — Почему мы снова перешли на «ты»? — спросил вдруг Сичэнь, наклоняя голову набок.              Лань Чжань поджал губы.              — Это привычка. Прошу прощения, господин вице-президент.              — Мне не нравится это. Не нужно упоминания должностей и официоза, — сказал вдруг Сичэнь, повергая Лань Чжаня в шок ещё больше.              — Но ты сам обратился ко мне так! Ты сам это начал!              Лань Сичэнь потёр подбородок.              — Да, прости. Я был неправ.              — И в чём именно ты был неправ? — Лань Чжань действительно пытался не придавать голосу обиженной интонации, но у него не получилось.              Лань Сичэнь потёр переносицу.              — Во всём. Я был неправ во всём. Прости меня. Мне жаль, что я поступал так с тобой.              Лань Чжаню было бы проще терпеть высокомерие и грубость брата, чем сейчас слышать слова извинений. Прошло целых шесть лет, а тот только сейчас удосужился признать свои ошибки.              — Хах... Забудь, Лань Хуань. Не нужно этого. Слишком поздно. И да... Благодаря тебе я нашел отличного молодого актёра для высокорейтинговой дорамы. Вэй Усянь прекрасно сыграет роль рокового омеги, я уверен.              Лань Сичэнь широко распахнул глаза.              — Чт... Что?!              — И да, поздравляю с зачатием ребёнка. Похоже, твоя жизнь и правда складывается как нельзя лучше.              Лань Чжань вышел из кабинета брата, отчего-то чувствуя себя по-настоящему отвратительно.