Пробуждение

      Вэй Ин безучастно сидел на ледяном и грязном асфальте. Вэй Ин безучастно наблюдал за погружением тела мужа на носилки.              Медики накрыли его еще теплое тело черной полиэтиленовой пленкой. Его погрузили в одну из машин скорой помощи. Усянь почему-то не мог найти сил подняться, подбежать к машине и попросить довезти его мужа до больницы и спасти.              Он просто продолжал сидеть, ни на что не реагируя.              К нему подходили медики, пытались что-то говорить, обратить на себя внимание. Его плеча мягко касались, гладили по холодной руке, но Вэй Ин абсолютно никак не реагировал и ничего не слышал.              Звуки доносились разрозненные и глухие. Он не мог понять смысла слов, когда к нему обращались. Вэй Ин даже не мог заставить себя посмотреть кому-то в глаза. Он был где-то глубоко в себе от шока и осознания, что Лань Сичэнь скончался.              Ещё двадцать минут назад он держал его за руку. Еще тридцать минут назад он закутывал его своим шарфом. Еще час назад Сичэнь наблюдал за работой Вэй Ина. А два часа назад они целовались в гримерке.              Омега в муках смежил веки и сжал дрожащими пальцами шарф, на котором остался запах мужа. По его щекам потекли горячие слезы, которые капали на вязаную ткань, впитываясь.              Он потерял Лань Сичэня.              

***

             Похороны прошли достаточно тихо, несмотря на размах трагедии для компании и семьи Лань. Больше всех рыдал, наверное, дядюшка Лань Цижэнь. Он убивался от горя и даже бил руками пол в похоронном зале.              Мужчина в возрасте заливался слезами и невнятно что-то бормотал про будущее компании и несносный характер Лань Сичэня. Он сидел над его крупным портретом рядом с зажжеными свечами и благовониями. Цижэнь едва не потерял сознание и не завалился на белоснежные цветы, но ему помог удержаться его секретарь.              Лань Чжань сидел в благопристойной позе и не шевелился. До этого он приветствовал гостей и вел себя как полагается единственному оставшемуся наследнику.              Вэй Ин же сидел в углу и тихо плакал, часто вытирая слезы. Он ничего не говорил, ни с кем не общался, ни на кого не смотрел и просто пытался пережить этот чертов день.              Прах Лань Сичэня в колумбарии ставил дядюшка Лань Цижэнь. Вэй Ин и Лань Чжань стояли сзади и просто за этим наблюдали. Внутрь стеклянной полки положили любимые часы Сичэня, подаренные Усянем, и статуэтку с бесконечностью, которая лежала у него на рабочем столе.              Вэй Ин медленно развернулся в сторону выхода. Ему было нечего сказать мужу. Вернее, он ничего не хотел говорить. Он чувствовал вину за то, что остался единственным живым.              Усянь вышел на улицу и грустно улыбнулся. Для большей драматичности не хватало черных грозовых туч и дождя. Но нет, небо было безоблачным, небесно-голубым. Морозно, но в длинном пальто достаточно тепло.              Омега невольно погладил рукой живот.              «Возможно, ради Лань Юаня Бог меня и пощадил. Я должен дать ему жизнь»,— подумал он и медленно опустил взгляд с неба на ступеньки. Скользко. Но надо идти.              Вэй Ин едва не упал, но его под локоть схватил Лань Чжань.              — Осторожнее.              Он прижал омегу к своей груди, не давая свалиться вниз. Усянь бы точно не отделался легкими травмами после падения с более сорока ступенек. Вэй Ин медленно отстранился от деверя и посмотрел в его золотистые глаза. В них плескалось искреннее волнение.              — Спасибо.              — Я знаю, ты сейчас не в себе после всего произошедшего, но ты можешь положиться на меня. Мы не так много общались, но я правда хочу помочь. А... и съемки дорамы надо отложить.              Омега не отрываясь смотрел в чужие глаза напротив. Они совсем не такие, как у мужа. И запах другой. Но внешность во многом очень похожа. Смотреть на Лань Чжаня — практически тоже самое, что смотреть на Лань Сичэня, но более молодого, менее улыбчивого и с другим цветом глаз.              — Зачем откладывать съемку?              Хриплый голос Усяня подсказал Ванцзи, что омега впервые говорит за долгое время. Лань Чжань смотрел в покрасневшие серые глаза, в которых плескались самый разный калейдоскоп чувств, быстро сменяющих друг друга.              — Ну, как же... Ты не в порядке.              Вэй Ин нахмурился.              — Я в порядке.              Лань Чжань удивленно выдохнул и покачал головой. Он сжал пальцами плечи омеги.              — Тогда я не в порядке, Вэй Ин. Умер мой брат. Я физически не смогу нормально режиссировать.              Вэй Усянь ничего не говорил. Конечно же, он не в порядке, но эти съемки нужно как можно скорее закончить, иначе через пару месяцев будет виден живот. Все и так растянулось из-за вмешательства Сичэня в рабочий процесс.              — Я не могу подставить команду. Съемки нужно завершить до того, как моя беременность станет очевидна.              Лань Ванцзи медленно убрал руки от плеч омеги. Он на какое-то время даже забыл, что Усянь действительно может быть беременным. Он видел сам процесс зачатия и теперь от этого по-настоящему становилось как-то не по себе.              Ванцзи взволнованно потер лоб. Подул холодный ветер и Вэй Ин нахмурился, чувствуя, что начинает замерзать. Ванцзи опомнился.              — Пойдем к машине. Я подвезу тебя.              — Я не хочу домой. Там так много вещей Сичэня... Нужно их все перебрать, но я пока морально не готов.              Ванцзи взял омегу под руку и повел к спуску с лестницы. Из-за обуви Вэй Ин еще пару раз поскользнулся, пока спускался, но Лань Чжань его удержал. Они спустились вполне благополучно и сели в машину. Вэй Ин на этот раз выбрал переднее сиденье.              Ему было дискомфортно теперь передвигаться на машине, но он старался этот страх перебороть. Сердце билось как бешеное, стоило ему оказаться внутри салона.              — И ты говоришь мне, что ты в порядке? Ты совсем не в порядке.              Вэй Ин сжал дрожащими пальцами свое пальто. Ванцзи помог ему застегнуть ремень безопасности, ведь Усянь почему-то забыл это сделать. Их лица были очень близки друг к другу. Ванцзи почувствовал запах лотосов у основания его шеи. Вэй Ин задержал дыхание.              — Я просто... не хочу возвращаться в пустую квартиру,— буркнул он первое попавшееся и отвернулся к окну, когда Лань Чжань завел белый мерседес.              — Тогда давай ко мне. У меня как раз двухкомнатная квартира.              Брови Усяня сдвинулись к переносице, когда он вспомнил предсмертные слова мужа.              «Вэй Ин... Сокровище мое, если ты будешь счастлив с моим братом, я это пойму».              Почему Лань Сичэнь сказал что-то подобное?              Какой в этом смысл вообще?              Вэй Ин перестал пялиться в окно и перевел взгляд на Лань Чжаня, который уверенно вел машину и смотрел перед собой. Он ехал на небольшой скорости, видимо, предполагая возможную травму Усяня после аварии.              — Лань Чжань, расследование еще не завершилось?              — Почти. Завтра должны отчитаться о произошедшем после просмотра всех камер видеонаблюдения на дороге и опроса свидетелей. Авария получилась очень крупной, аж семь машин пострадало и двое погибших... Непросто составить отчет в таком случае и завести дело. Нужно время.              Вэй Ин понимающе кивнул и прикрыл глаза, откидывая голову на подголовник сиденья. Остаток пути до дома Лань Чжаня они провели в молчании.