Как (не) стоит признаваться

Нир не очень хорошо разбирался в собственных чувствах – он скорее хорошо бы их задавил, чем разобрался, потому что к этому он по крайней мере привык. Но вот маячивший вечно где-то под боком полицейский постоянно вызывал очень странные ощущения, абстрагироваться от которых выходило плоховато. А если решить проблему способом игнорирования не получалось, приходилось в ней копаться, пусть даже из-за банальной апатичности и лени делать этого не хотелось. Из того, что удалось понять военному, так это то, что находившийся рядом Локхарт влиял на него весьма благотворно: чувство умиротворения, заряд энергии и даже какое-то подобие вдохновения – всё это было довольно приятно. Правда для того, чтобы всё это генерировать, детектив и сам должен был находиться в хоть какой-то кондиции. Айгнер решил, что ему несложно немного пошевелиться и сделать что-то вкусненькое для того, чтобы получать свою дозу положительных зарядов, тем более что и сам офицер, кажется, за всё это время сильно к нему прикипел. По мнению вампира, привязаться к нему можно было только из-за проблем с головой или узами – и ещё неясно, чего там у Локхарта было больше. Хотя может быть ему просто нужен был друг, с которым можно было посмотреть футбольный матч или что-то подобное. То, что они друг с другом периодически флиртовали, Нир воспринимал скорее как некий спарринг. Другой вопрос, что вскоре он начал замечать за собой какие-то совершенно неуместные приливы нежности в самые странные моменты: когда полицейский надевал очки при чтении, когда он спросонья проливал кофе, когда мягко улыбался или когда с серьёзным видом рассказывал о важных вещах. Его неумение пользоваться палочками вообще почему-то умиляло и почти вынуждало пытаться научить: встать позади, обхватить его руку ладонью и терпеливо объяснять, как правильно держать пальцы – от этого почему-то становилось тепло на душе. Проблема в том, что проницательный детектив замечал такие порывы и, как казалось, абсолютно нагло этим пользовался: то начинал намеренно говорить о чём-то хорошем, то просил помочь завязать галстук, то просто начинал играть в какую-то малопонятную игру, которую военный окрестил «я сейчас буду тебя случайно касаться во всех возможных местах, и ты не сможешь меня на этом прищучить». Это всё жутко раздражало, вызывало злость, но как будто бы просто своим посылом не разрешало взять и сорваться. Понять, что не так с внутренним состоянием, помог, как ни странно, обычный бильярд. Они играли быструю американскую партию, и офицер периодически отпивал рома по его совету. Наверное, это был несвоевременный совет, потому что после рабочего дня опьянел полицейский после крепкого алкоголя довольно быстро. В целом, оставался в здравом уме и твёрдой памяти, но начал отпускать какие-то странные шуточки и довольно улыбаться. Чем именно он был доволен – непонятно, ведь он проигрывал. Наверное, потому что больше внимания обращал на свои ехидные комментарии, а не на ситуацию на столе. – Локхарт, мои глаза выше, – вампир криво усмехнулся, видя, как приятель рассказывает историю из практики его груди. Тот в ответ лишь фыркнул с улыбкой. – Айгнер, я же не выдвигаю тебе претензий, когда ты пялишься на мой зад. – Я на тебя не пялюсь, – поднял бровь Нир. – Ага. Не пялишься всякий раз, когда я наклоняюсь над столом, – осклабился детектив. Военный плохо помнил, как он тогда отшутился, но зато запомнил этот момент в целом. Стоило признать хотя бы то, что задница у офицера действительно была неплохая. Проблемы с размышлениями о своём состоянии начались позже, когда Айгнер подумал об этой ситуации в момент, когда ожил, чтобы покурить. Организм отреагировал не совсем так, как ожидалось. Вампир не отличался лёгким характером да и вообще любовью к ближним (или дальним) своим – личное пространство он защищал жёстко и бескомпромиссно. Почему Локхарт, просто будучи рядом, всё переворачивал с ног на голову, становилось яснее с каждой ночью. – Спасибо. Это правда очень вкусно, – восторженно отозвался он об очередном его кулинарном шедевре. Нир лишь слегка улыбнулся и чуть повёл плечами, вместо того, чтобы и это превратить в фарс. Ощущать себя каким-то слишком покладистым было непривычно, но приятно. Ричард иногда кидался колкими фразочками про влюблённость, но военный лишь отмахивался, хотя даже ему уже было ясно, что перед глазами начинают прыгать сердечки всякий раз, как полицейский появлялся в поле зрения. Тот будто специально не показывал ничего определённого: то пошутит и фыркнет, то улыбнётся и мягко сотрёт с его подбородка засохшую каплю крови, а то вдруг погрустнеет – последнее вызывало неприятную боль в груди. – Ты… приехал за мной на работу? – удивлённо уточнил детектив, заглядывая в водительское окно знакомой Тойоты. – Ну, мне понадобился разводной ключ, так что я подумал поискать его в твоём гараже и увидел, что твоя тачка на месте. Очень удивился, а потом заметил, что у неё спущена шина, так что подумал, что это, ну… будет довольно нужно. Могу на выходных поменять, надо? Айгнер поймал себя на том, что взгляд начинает приобретать дурацкую нежность, так что мгновенно отвернулся в сторону бардачка, будто бы хотел просто достать сигареты. Локхарт же обошёл автомобиль и сел рядом. – Если тебе несложно, – он слегка улыбнулся. – Домой? – уточнил вампир. – Может быть на набережную? Там сегодня должно было быть какое-то мероприятие, если я не ошибаюсь, – предложил офицер. – Домой всегда успеем. – Давай, – согласился Нир. Ему ужасно хотелось поговорить о более важных вещах, и обычно с этим не было проблем, но даже ему тяжеловато было начинать подобные разговоры, когда он не был уверен в результате. У военного было тяжеловато с чтением эмоций, но логика вроде подсказывала, что он в последнее время вёл себя достаточно хорошо и оказал нужное количество знаков внимания, чтобы не получить резкий отказ. Но то была логика, а что там происходило в голове Мариуса – вернее, Мари – он не знал, потому что полицейский, в отличие от него, в последнее время откалывал максимально непредсказуемые вещи – хотелось не то зажать его в тёмном углу, не то разбить ему лицо о стол. Айгнер предпочитал сохранять спокойствие и напоминать себе о том, что он уже достаточно взрослый для того, чтобы не вестись на провокации. Мероприятия на набережной не оказалось, так что, дабы не считать, что они приехали зря, вампир предложил просто прогуляться. Локхарт согласился и что-то мелодично звенел под ухом, рассказывая о прошедшем дне. Нир искренне старался сосредоточиться и на этом, и на разговоре, на который он уже настроился и даже порепетировал пару фраз в голове. – Ты в порядке? – вдруг раздался вопрос, вырвавший из размышлений. – М? – военный оторвал взгляд от дорожной плитки. – Д… да. Что-то не так? – Ты сегодня какой-то молчаливый, – заметил детектив. – И загруженный. Что-то случилось? – Ну… технически нет, не случилось, – Айгнер достал ещё одну сигарету. – Просто… мне кажется, со мной в последнее время не всё нормально. – Поделишься? – мягко предложил тот, тоже доставая свои Мальборо. Вампир тяжело выдохнул дым, размышляя. Момент как будто бы был хороший и весьма подходящий: они как раз уже закончили прогулку и тихонько шли в сторону автомобиля. – Да… да, это будет весьма кстати, – Нир слегка нервно искривился, но всего на секунду. – Эм… я довольно давно ни о чём похожем не говорил, так что, наверное, могу звучать глуповато. Офицер рядом внимательно и серьёзно сверлил тёмными глазами. Легче от этого не становилось, зато хорошо напоминало, зачем всё это затевалось. – Слушай, Мари, насчёт того, что происходит, – военный едва не первый раз назвал его по имени. – Вернее, насчёт нас с… Голос утонул в оглушительном визге автомобильной сирены, ударившей по ушам. Айгнер ощутил поднимающуюся паническую атаку на фоне того, что спутал сигнализацию с воздушной тревогой, но взял себя в руки буквально в последний момент. Полицейский тоже дёрнулся, резко оглянулся в сторону машины, указал в её сторону и быстрым шагом направился к ней. Вампир затормозил всего на мгновение и бросился следом. Взломщики в такой момент, серьёзно? Локхарт уже кому-то объяснял закон и тыкал в лицо «полицией Детройта», так что всё, что оставалось Ниру, это разъярённо стоять рядом и слушать, как тот пытается успокоить двух человек, один из которых был не совсем трезв. Возможно, стоило бы сыграть в «защитника» – и сделать это невероятно сильно хотелось. Айгнер не особенно улавливал, что происходит, его просто злила вся эта ситуация. Он резко сделал шаг вперёд, отталкивая детектива чуть назад – в грубых наездах ему удавалось действовать куда увереннее. – Проваливай! – рыкнул он так, что это прозвучало как военный приказ. Зелёные глаза сверкнули в темноте, мужчина вскрикнул от ужаса и шарахнулся от него в сторону, едва не споткнувшись. Второй был явно удивлён такому поведению своего товарища, но уловил стремительное накаливание атмосферы и градуса опасности, так что что-то невнятно пискнул и рванул следом. Вампир злобно плюнул на асфальт, глядя им вслед. – Эй, зачем?! – Мари явно не оценил такого жеста и теперь хмуро упёр руки в бока. – Это точно было лишнее! Они оба были совершенно безобидны и даже безоружны. Действительно, зачем? – Потому что они мудаки? – поднял бровь Нир. – Они, на минутку, пытались взломать и угнать мою машину. – Да, но это повод их оштрафовать или выписать им условный срок – точно не бессмысленно запугивать! – Я должен был стоять и смотреть, что ли? Мог бы им лицо сломать, – забурчал военный. – Айгнер, почему в твоей голове одно насилие? Если тебе что-то не нравится в людях, ты им хамишь или начинаешь драку – почему нельзя просто дипломатично решить вопрос? – офицер поджал губы. Тот же почему-то почувствовал себя как котёнок, которого ругают за то, что он разодрал обои. – В конце концов, запугивать людей – незаконно. То, что ты мой друг, не даёт тебе разрешения нарушать уголовный и административный кодекс безнаказанно. И я серьёзно – я не буду закрывать глаза на то, что ты делаешь. – Я… эм… – Айгнер слегка опустил взгляд. – О, нет-нет-нет, не делай это лицо, это не сработает! Считай, что я вынес тебе первое предупреждение – все остальные будут караться, – Локхарт явно был крайне недоволен. – Но это же мелочь. – Мелочь? Во-первых, это нарушение твоих этих вампирских тайн. – Маскарада. – Да, нарушение Маскарада! – У тебя с твоей громкостью шансов нарушить Маскарад больше, чем у меня, когда я пугаю людей ужасом, – заметил вампир. – Так, слушай, не придирайся. Во-вторых, это насилие над личностью, в любом случае. Да, эти двое поступили неправильно, что совершенно не повод использовать на них твои способности в таком ключе. Полицейский негодовал почему-то даже больше обычного над такой ерундой. Нир снова ощутил приступ раздражения: его отчитывали как ребёнка. – В конце-то концов, просто держи себя в руках! Что с твоими хвалёными терпением и выдержкой? Где они? Военный, пристально глядя на Мари и не сводя с него глаз, молча взялся за стальной ограничитель набережной и медленно смял его. Детектив осёкся, непроизвольно сделав шаг назад. Айгнер резким движением выдрал часть трубы, скомкал её в какое-то невнятное месиво и неожиданно сделал шаг вперёд. Локхарт отшатнулся, но вампир вдруг схватил его за рубашку и подтянул к себе, тыча в лицо смятым металлом. – Вот они где, блять, понял?! – он броском отправил кусок ограничителя в канал. – Я каждый грёбанный вечер проявляю просто чудеса выдержки, когда ты начинаешь маячить перед моим носом своей шеей, в которую я не вцепился зубами только с Божьей помощью! Знаешь, что действительно незаконно?! Незаконно вертеть передо мной такой красивой задницей, а потом делать абсолютно невинный вид, всё отрицать и говорить, что я сам, сука, виноват! Нарушение – это в пьяном состоянии лезть ко мне обниматься и провоцировать всеми доступными способами! – Нир разъярённо подтащил офицера ещё ближе. – Преступление – это, блять, пытаться угнать мою машину в момент, когда я собрался серьёзно поговорить о наших отношениях и о том, что ты мне нравишься! Влюблён я в тебя, сука, окей?! Вот где мои выдержка и терпение, ясно тебе?! У Мари начала надсадно трещать рубашка, но военный разжал едва не побелевшие от напряжения кулаки, хотя, кажется, одежда полицейского всё же пострадала. Тот кашлянул и пригладил её на груди, прикусывая нижнюю губу. – Так может быть и сдерживаться не стоило? – он ухмыльнулся одним кончиком губ. Вампир нахмурился ещё сильнее и бросил быстрый взгляд в сторону, будто искал каких-то невольных свидетелей возможного преступления. – Причинение ущерба личным вещам, к слову, тоже карается, мистер Айгнер. Как вот я теперь с дырами на рубашке домой пойду? Желание сделать дыры Локхарту не только на рубашке усилилось до невозможного.