Всё разрулить

Дин запрокидывает голову и искренне, тихо смеётся — у Сэма звенит в ушах. Кажется, этот звон — бой колоколов, отсчитывающих, сколько ему осталось. У Дина глаза светятся, уголки губ тянутся вверх в совершенно детской улыбке — сердце щемит и накрывают мурашки. Дин моргает, бросает на него любопытно-вопросительный взгляд — Сэм действительно не знает, что ему ответить. Он ненормальный, да — искренняя улыбка на лице брата вводит в прострацию. Он прокашливается, намереваясь сказать что-то успокаивающее, мол, задумался, ничего такого — голос всё равно каркающий и глаза слезятся, и совершенно неконтролируемое «Ты такой красивый» вырывается из судорожно сжавшегося горла. Сэм испуганно вздрагивает и втягивает голову в плечи — зачем, зачем, зачем, как это перевести в шутку, как заставить Дина трактовать это так, как надо было, как это вообще можно объяснить? Ногти впиваются в кожу, по щекам бьёт едва заметный румянец, на лице у Дина отображается сплошное «Что?» — Сэм закусывает губу, порывисто хватает со стула куртку, идёт быстрым шагом, почти бежит к выходу из мотельного номера. Замирает, как заледеневший, от мягкого, с нотками приказа «Сэм.» Только Диновы приказы он, пожалуй, готов исполнять. Не оборачивается, смотрит через плечо, пытается спрятаться за ширмой ресниц, неудачно — давно уже стал выше и на Дина глядит сверху-вниз. Ощущает себя внезапно безумно маленьким. Брат смотрит куда угодно, но не на него, и последующие слова выбивают весь воздух из непослушного тела: -Ты тоже. Вот так просто, Дин это роняет безумно просто, почти обыденно — для Сэма это слишком. Он порывисто выдыхает -что, задерживал дыхание?! — и, бросив жалкое «Я проветриться» выскальзывает из комнаты. Грюкает дверью, сползает вниз по ближайшей стене и зарывается обречённо в волосы, тянет до боли. Дин, конечно, не выбежит его проверить — у них это своеобразный, неприкосновенный сигнал «Дай мне побыть одному». Они друг друга знают наизусть, но до сих пор всё отрицают. Редкие всхлипы срываются с губ — когда они уже наконец перешагнут эту чёртову черту и перестанут притворяться? Почему так хочется, чтобы всё, как обычно, разрулил старший брат?