Unchildish love

Вечером, вечером

Тело доверчиво тянется к твоим рукам.

Время не лечит,

И сильно калечат твои вне цензуры слова…

«Сможешь сегодня отпроситься ночевать у меня? Родители уехали, Лёха к Ане смотается»

      Это сообщение Николь пришло прямо тогда, когда она сидела за столом вместе с мамой и братом. Из-за этого невольно у неё появилась улыбка, которую сразу же поспешила скрыть.

«Попробую сейчас. Сразу же отпишусь»

      — Кто пишет? — поинтересовалась мама, замечая, как дочь не обращает ни на что внимания.       — Да Антон, — честно ответила девушка, а после заблокировала телефон и решила якобы перевести тему. — Слушай, меня Алинка зовёт к себе. У неё родители уехали куда-то, поэтому хотим опять какой-нибудь фильм глянуть.       — Как тогда? Когда я узнала, что вы вообще в какой-то компании? — вспомнила женщина, сделав глоток сока.       — Ну я тогда просто еще как-то не особо хотела рассказывать об Антоне, но у него были другие планы, — усмехнулась Литвина, когда вспомнила, как тогда злилась из-за этого на парня. — Ну сегодня мы в общем хотим чисто с Алиной посидеть.       — А у неё нет мальчика?       — Нет, — замотала головой Николь и уже отвечала Миранчуку.

«Отпустили. Только чтоб мама не волновалась, я сказала, что к Алине. Меня и так прижимают по этому поводу, поэтому лучше, чтоб она ни о чем не думала»

«Я тебя понял»

      — А Антону сколько лет? — Екатерина Андреевна нашла момент, чтобы хоть немного узнать о молодом человеке своей дочери.       — Мы когда сидели у Алины, тогда и праздновали его день рождения. Точнее, не только его. У него ещё брат-близнец есть — Лёша.       Сегодня девушка прям разоткровенничалась, потому что не хотела вызывать каких-либо подозрений. И к слову, у неё это в целом получилось, но женщина все равно планировала позвонить родителям ее подруги и просто поинтересоваться, куда они уехали.       — Умная ты все-таки у нас. Зачем одного парня выбирать, лучше двух взять, одинаковых. Сегодня с одним, завтра с другим, а никто и не заметит, — все-таки влез Слава, чем вызвал тяжёлый вздох сестры.       — Я чем-то тебя обидела? Иначе я не могу понять, почему ты каждый раз пытаешься меня унизить? Почему ты не можешь просто порадоваться за меня, что у меня появился в жизни молодой человек? Почему ты не хочешь познакомиться с ним первым, чтобы его как пацана узнать сначала? Я вообще ничего не понимаю…       — А не нужно ничего понимать. Значит так нужно, — жестко проговорил парень и ушёл с кухни.       И снова он уходит от ответа. И так каждый раз. Это порядком уже напрягало Литвину.

Ватные губы твои прикасаются

Только ни к моим губам.

Я же тебя никому никогда

Обещала, что не отдам…

      — Привет, — улыбнулась Николь и поцеловала молодого человека. — Мы сначала в группировку?       — Да, может походим просто по улицам. Можно в целом и граффити порисовать, ты как? — предложил Антон и, взяв ее за руку, пошёл в нужную сторону.       — Давай. Пока от полиции один раз бегали. Опыт, конечно, так себе, но адреналин я тогда получила, — улыбнулась Литвина и уже достала из кармана бандану. — Меня сегодня так про тебя расспрашивала мама. Ну и брат попытался опять задеть…       — Что такое?       — Ну мама просто спрашивала про тебя, потом я сказала, что у тебя близнец есть, ещё вопросы посыпались. Между этим Слава успел наговорить, что удобно устроилась, выбрала себе сразу двух парней, которых могу менять каждый раз. Я не понимаю, что должно случиться, чтобы он снова нормально начал ко мне относиться, — тяжело вздохнула она.       — Давай я с ним увижусь? Поговорим просто, обсудим? — предложил Миранчук, но увидел, как девушка замотала головой. — Да почему? Что в этом такого?       — Ему это не нужно, понимаешь? Он даже не согласится. Поэтому нет смысла что-то пытаться. Мне вообще кажется, он что-то скрывает, что-то не так с ним…       — Ладно, разберёмся позже с этим. Но, чувствую, нам с ним разговор все-таки нужен, — усмехнулся парень.       — Видела я уже, как у вас происходят разговоры, мне не понравилось, — ответила Николь. — Ладно, не будем пока об этом.       Сначала молодые люди сходили в дом группировки, где взяли сумку с баллончиками, после чего уже отправились к каким-то высоткам, чтобы сделать своё дело. С ними также пошли и Лёша с Аней, которые не захотели сидеть на месте. Именно в этот момент Литвина поймала себя на мысли, как стала близка и с этими людьми. Несмотря на сдержанность Алексея, он каждый раз интересовался состоянием девушки, шутил с ней, просто общался на какие-то темы. Он стал ей сродни со старшим братом. И это не могло не греть ей душу.       Когда они хотели завернуть, чтобы пройти к нужному месту, братья резко остановились и ушли обратно за угол. Были слышны чужие голоса.       — Что там? — спросила Аня, смотря на недовольных парней.       — Другая группировка, — ответил Лёша и выпрямился. — Видимо, не сегодня.       — Из этой группировки тот пацан, которому я на стрелке тогда навалял, — улыбнулся Антон, но его улыбки не было видно из-за закрывающей лицо ткани.       — Понятно. Тогда давайте не будем повторять и просто уйдём? — сказала Николь и уже идти в обратную сторону, как услышала знакомый голос и остановилась. — Подожди…       Девушка подошла к углу и аккуратно выглянула. И стоило ей увидеть этого человека, как внутри все замерло. Не может этого быть.       — Ник, давай аккуратнее, если заметят, то мы просто так отсюда не уйдём, — прошептал Миранчук и оттянул ее обратно. — Что ты там увидела?       — Там мой брат, — медленно проговорила Литвина, не хотя в это верить. — Там Слава, — она попыталась вырваться, но Антон крепко держал ее за плечи. — Пусти!       — Стой, я сказал. Если ты сейчас туда выскочишь, нам вчетвером может хорошо попасть за это. А теперь представь ещё такой момент, если твоя мама узнает от твоего брата, что ты вот так шляешься ночами по каким-то заброшкам и рисуешь граффити, да ещё и со мной. Нормально будет? Она, наверное, счастлива будет до потери пульса, да?       Парень говорил эмоционально шепотом эти слова, но Николь казалось, что он вовсе кричит на неё. Эти слова отрезвили ее, помогли открыть глаза на очевидные вещи.       Антон резко обнял ее и зарылся ладонью в ее волосах. Лёша с Аней вообще стояли в шоке, не особо понимая, что случилось. Было решено просто прогуляться, освежить мозги и уже разойтись по домам. Но Литвина попросила, чтобы они прошлись с младшим Миранчуком вдвоём. Он явно больше знает о ее жизни.

Записки как в школьные,

Будто свободные в этой квартире одни,

Но сердце холодное моё влюбленное

Попробуй ты растопи…

      — Я поверить в это не могу… Неужели из-за этого он стал так относиться ко мне? — будто в бреду говорила Николь, обняв себя руками.       — Перестань. Я теперь ещё больше уверен, что нам нужен разговор, только уже втроём. Меня он узнает в любом случае. Просто договоримся, чтобы он никому и ничего не разболтал, — ответил парень и заставил обнять себя. — Мы разберёмся во всей ситуации, слышишь? Вместе.       Девушка лишь мягко улыбнулась и уткнулась лицом ему в плечо. Как так быстро этот молодой человек стал такой важной частью ее жизни? В какой момент это случилось?       Домой они вернулись только ближе к 12 ночи. Спать совсем ещё не хотелось, несмотря на то, что завтра вроде как в школу. Но молодые люди уже сомневались, что проснутся ради этого. Поэтому было решено посмотреть какой-нибудь фильм, который может хотя бы хоть чуть-чуть разморит их на сон.       Но прошло, наверное, всего полфильма, как комнату наполнили звуки жадных поцелуев. Антон наблюдал за ней все это время — за ее вроде бы спокойным лицом, прямым взглядом на экран телевизора, как комкает пальцами край его футболки, которую она уже надевала в третий раз, находясь у него дома. И в какой-то момент Миранчук не выдержал и впился в ее розовые губы, которые, по признанию самой девушки, сминал только он один за всю ее жизнь.       Не совладая с собой, Антон перемещает Николь к себе на колени, а руками сжимает ее ягодицы, что были скрыты лишь тонкими трусиками. Парень слишком хотел ее всю, и поэтому понимал, что, если сейчас она его не остановит, то он уже не сможет потом отпустить ее. Но Литвина лишь со стоном принимала его поцелуи на своей шее, при этом водя своими ладошками по его телу.       — Останови меня сейчас, если боишься потом пожалеть, — тяжело дышал Антон.       Но Николь лишь подняла его руки, чтобы снять с него футболку. Парень остался в шортах, а девушка уже целовала его плечи и ключицы. На фоне до сих пор шёл фильм, но до него никому не было дела.

Слушай вот так вот ты не смотри,

Всё хорошо на меня не смотри,

Про себя я кричу «ты останови»,

Всё б отдала, чтобы тебя повторить…

      Миранчук подмял девушку под себя и начал подниматься руками с ее бёдер на талию, тем самым поднимая футболку.       — Ты точно готова? — решил переспросить Антон, застывая на месте.       — Иди сюда.       Литвина притянула его к себе за шею и сама впилась в него поцелуем. Это был зелёный свет для парня, руки которого все-таки наконец стянули с неё футболку. Николь осталась в одном нижнем белье, из-за чего ему открылось больше участков для поцелуев.       Через мгновенье лифчик девушки улетел в дальный угол комнаты, а Миранчук вцепился губами в ее сосок, иногда покусывая зубами. Литвина громко простонала, выгибаясь в спине. Почему ей никто не говорил, что это так приятно? А ведь они еще не дошли до самой главной части.       Николь хотела резко стянуть с Антона шорты, но не рассчитала, поэтому сняла с него и боксёры, оставляя его полностью обнаженным. Увидев эту картину, девушка залилась краской, даже не понимая, куда теперь девать свой взгляд.       — Хватит так стесняться, — усмехнулся Миранчук и встал с постели, чтобы достать из своего рюкзака средство защиты.       Литвина лежала с закрытыми глазами и ждала его. Она почувствовала, как руки парня начали медленно стаскивать с неё трусики, из-за чего ее ноги резко сомкнулись в коленях.       — Малыш, — прошептал Антон и положил свои ладони на ее ноги. — Все хорошо. Я не сделаю тебе больно, слышишь?       Девушка все-таки смогла довериться ему и медленно развела ноги. Миранчук быстро удобно расположился между ними и заметил, как ее немного трясёт.       — Посмотри на меня. Открой глаза, Ник, — прошептал парень ей в губы. — Ты веришь мне? Доверяешь?       — Да, — все-таки открыла она глаза и тяжело вздохнула. — Я доверяю тебе.       — Тогда расслабься. Будет прям совсем немного больно, потом все будет хорошо. Веришь мне?       — Верю.

У тебя внутренний мир, как город,

Только этот мир «Содом и Гоморра».

Я тебя оставлю на ночь, как торрент.

Часто кричим на тех, кто нам дорог…

      Антон сделал плавный толчок, а Литвина вцепилась ногтями в его спину. Внизу живота неприятно затянуло, из-за чего она сжала скулы. Пока больно, но терпимо.       — Все нормально? — спросил парень, убрав волосы с ее лица.-Я могу продолжить?       — Да, давай только аккуратно, — прошептала Николь, смотря ему прямо в глаза.       Миранчук начал движение. Сначала медленно, растягивая, но со временем начал набирать темп. Литвина уже не чувствовала того дискомфорта, а уже тихо стонала от удовольствия, что доставлял ей парень.

***

      — А если она у Антона своего? Вот чем они могут заниматься? Дети ведь ещё, а в 16 своих наделают, — мама Литвиной капала в стакан валерьянку, почти плача.       А причина ее истерики состоит в том, что женщина все-таки позвонила родителям Алины и узнала, что никуда они не уехали, а Николь у них нет. На звонки дочь не отвечала, а уже была глубокая ночь. Любая мать начала бы переживать.       — Успокойся. Я уверена, она у тебя с головой. Сама сказала, что дети ещё, но чей думают о своих поступках, — пыталась ее успокоить тетя Николь, она же сестра ее мамы. — Давай, приходи в себя, все нормально будет.       Но сердце Екатерины Андреевны было не на месте. Она будто чувствовала, что молодые люди не просто так пошли на такой обман. Что-то точно там происходит.

Это мой стиль меня не переделать,

Как у меня дела — не твоё дело.

Трогали многие, но ты задела…

      — Все хорошо? — спросил Антон, оставляя поцелуй у неё на макушке.       — Все прекрасно, — устало улыбалась Литвина и сильнее прижималась к телу парня. — Спасибо тебе.       — За что? — усмехнулся Миранчук, когда посмотрел в ее глаза.       — За то, что выполнил своё обещание и сделал все аккуратно. Какие-нибудь другие парни, наверное, даже не задумываются об этом, — ответила она и прикрыла глаза, положив голову на грудь парня. — Я люблю тебя…       — И я тебя люблю, Ник.       Антон снова довольно улыбнулся, ведь она перестала ему что-либо говорить по поводу сокращения своего имени. Она только его. А он только ее. И сегодня эта ночь только в очередной раз доказала это.

Я в твоей рубашке, снимай с меня всё,

Нам сносит так башню когда мы вдвоём,

Нам больше не страшно, что скажут потом,

Когда мы уйдём за руку вдвоём…