Unchildish love

Бывает иногда — просто увидишь её

С какой-то умной книгой, посреди вагона метро,

И вдруг неважно, что ты проехал свою станцию,

Что кто-то ждет и никто не просил остаться…

      Яркие лучи солнца пробираются в светлую комнату. Двое молодых людей спокойно спят, пока не раздаётся резкий хлопок входной двери. Антон резко открывает глаза и пытается отморгаться, чтобы понять, что происходит.       — Николь, — прошептал парень, чуть тормоша Литвину. — Проснись!       — Что? — спросила она и еле открыла глаза. — Что случилось?       — Я не понимаю. Либо родители решили раньше приехать, что будет пиздец, либо Лёха просто вернулся, — он встал с кровати и потянулся к своей одежде. — Надеюсь, что второй вариант.       Миранчук поправил шорты и открыл дверь комнаты, но сразу же наткнулся на свою маму. Николь закрыла ладонями лицо, просто сгорая со стыда. Разбросанная по комнате одежда, она, обнаженные плечи которой вылезают из одеяла, Антон в шортах на голое тело. По одному виду все становится ясно.       — Выйдете, когда будете оба готова, — в шоке произнесла женщина и только хотела уйти, как остановилась. — Отец пока поднимает вещи, у вас есть минут десять, чтобы он не увидел эту картину.       Парень закрыл обратно дверь и взъерошил свои волосы. Не планировал он так палиться на таких вещах. У него вообще ни разу с родителями не было разговоров на такие темы. Они знали, что у их сына уже идёт активная личная жизнь, так как у него все-таки была девушка ещё до Николь, но про его интимную жизнь не знали ровным счетом ничего.       — И что говорить? — тяжело вздохнула Литвина и села на кровати, держа одеяло на груди. — Хотя… Ты же говорил им, что у тебя есть девушка?       — Говорил. Но не думаю, что они рассчитывали на то, что мы в 17 лет уже спим, — ответил Антон. — В любом случае, деваться некуда, сейчас познакомитесь. Поэтому одевайся и выходи.       — Подожди. А как хоть твоих родителей зовут?       — Елена Юрьевна и Андрей Викторович. Я пока пойду с мамой поговорю.       Миранчук накинул футболку и вышел к маме на кухню. Папы ещё не было, поэтому она пока могла поговорить с ним о том, что увидела.       — А где Лёша? — спросила женщина, когда парень сел напротив неё за стол.       — Он у Ани, — ответил он, даже не переживая за реакцию.       Аню родители братьев знали хорошо. Даже были знакомы и с ее семьей, поэтому переживаний на эту тему не было, потому что как раз таки Алексей сразу заверил маму, что в плане его интимной жизни переживать не нужно. Конечно, сначала он хотел отгородиться, что у них не было, но в тот момент его уже спалили с тем, что в портфеле нашли средство защиты. И тогда парень уже не стал врать, просто смысла не было.       — Хорошо. А это ведь… твоя Ника? Или как эту девочку зовут? — пыталась вспомнить женщина имя, ведь слышала она его лишь один раз.       — Николь. Ее зовут Николь, — усмехнулся Миранчук, зная, как она не любит, чтобы ее называли по-другому. — И да, это моя девочка…

Что ты студент на грани отчисления,

И что в военкомате весеннее обновление.

Зимой лето обязательно бы вернулось.,

Если б она еще хоть раз тебе улыбнулась…

      — А сколько ей лет, Антош? Ее родители вообще в курсе? — спросила Елена Юрьевна, ведь уже заметила, что она достаточно молода.       — Это наша новая одноклассница. Ей в декабре будет 17, — спокойно ответил парень, хоть и переживал за реакцию мамы. — Ее родители знают обо мне, но мы не знакомы.       — А… у неё до тебя кто-то?.. — Антон понял, что она хочет спросить, поэтому быстро прервал.       — Нет. У неё вообще не было ни разу парней до меня. Мам, я тебя прошу, не переживай. Это было обоюдно, никто никого не принуждал. Я люблю ее…       — Ладно… Но ты ведь ещё до Николь повзрослел? У вас с Ариной были такие же взрослые отношения? Смешно, конечно, это звучит, когда вам всего по 16 было, — неловко улыбалась мама, ведь понимала, что лезет в частную жизнь своего сына.       Но по факту ведь имела полное на это право. Они несовершеннолетние ещё, а значит ещё не самостоятельны во всех своих правах. Но между ними выстроились такие отношения, что каждый учитывает и уважает чужие личные границы.       — Я же просил, чтобы это имя больше не упоминалось. Хотя бы не при Николь. И да, у нас были такие отношения, — жестко проговорил парень.       — Я до сих пор не понимаю, почему вы расстались…       — Мам, я же попросил, — протянул Миранчук. — Она изменила мне, понятно? Теперь мы больше не поднимаем темы о ней, хорошо?       — Здравствуйте, — сзади появилась собранная Литвина.       — Здравствуй. Да ты садись, — сразу же оживилась женщина. — Поговорим? Сейчас и Андрей уже придёт.

Уже два месяца каждый день с тобой встречаю -

Это любовь или ты просто чудо — я не знаю.

Зачем смотреть футбол, хожу с тобой к друзьям,

Не знаю, почему ты нравишься моим родителям…

      Разговор с родителями Антона в целом прошёл спокойно. Единственное, о чем Елена Юрьевна в тихую попросила девушку, чтобы та в случае чего не заявляла на парня. Николь практически пришлось поклясться, что такого точно не произойдёт. Но дома ее ждал более жесткий разговор. Не думала она, что об этом узнают все и сразу.       — Расскажешь, где была эту ночь? Или мне твоего Антона придётся вызывать? — с ходу начала мама, как только Литвина зашла в квартиру. Сестра матери ушла буквально час назад, пообещав, что позвонит вечером.       — Мам…       — А ты пока помолчи! — резко закричала она. — Николь, в какой момент ты начала мне так нагло врать? Я почувствовала, что не к Алине ты идёшь, и чутьё не подвело. На звонки ты не отвечаешь! Я что должна думать в этот момент?       Никогда, наверное, Екатерина Андреевна так не кричала на дочь. Эту ночь она провела под таким нервами, что ни одно успокоительное средство не помогло. Ей не хотелось, чтобы Николь так врала.       — Где была? У Антона? — с упреком спросила женщина.       — У Антона, — тихо ответила девушка.       — Ну что? Понравилось? Легла в 16 лет под парня, все хорошо? — усмехнулся Слава, который также все это время был здесь.       — Ты задрал меня, понял? — резко закричала Литвина. — Может лучше сам расскажешь, чем ночами занимаешься? — парень напрягся. — А что такое? Ты только на меня привык гнать, а почему ты про себя забываешь? По заброшкам бегать, граффити рисовать — все хорошо?       — Замолчи, слышишь? Я взрослый человек и имею право делать то, что считаю нужным, — Слава дёрнул ее за худи, из-за чего оголились ее ключицы. — Что… У вас серьезно все было?       На плече у девушки красовался красно-синий засос. Было заметно, что он свежий. Что бы брат не говорил, все это было не всерьёз. А теперь он был в шоке от действий своей сестры.       — Что там? — мама резко подскочила к девушке. — Николь? У вас и до этого уже дошло?       — Можно я решу сама, что делать?! Мне надоело это все! Я соврала, потому что знала, что будет такая реакция. Я люблю его, слышите? И сегодня я познакомилась с его родителями. Меня приняли, понятно?       — А ты понимаешь, что я могу заявление написать на твоего Антона? Ему 17, это будут проблемы и его родителей, и его самого. Вы совсем своей головой не думаете? Она вам для чего? Явно для того, что бы думать мозгами, которые в ней находятся. А вы совершенно другими местами думаете, не буду называть вслух. Матерью хочешь стать в 17 или что?       — А ты думаешь, что мы совсем глупые и не знаем, как нужно предохраняться? — продолжала нагнетать Литвина. — Мам, меня никто не заставлял, это было мое решение. И даже если я забеременею, я понимала, с кем ложусь в постель. Спасибо, что так приятно приняли домой!       Девушка схватила свои кроссовки и под громкие возгласы матери выскочила из дома. В данный момент ее раздражало все. Будто она убила кого-то… Да, они, возможно, ещё дети, но разве для любви существуют возраста?

«Антош, можешь прийти в дом группировки? Я здесь, жду тебя»

      А Миранчуку и два раза повторять не нужно. Раз Николь не дома, значит что-то произошло. А бросить ее в такой ситуации он не мог.       — Что случилось? — буквально с этими словами парень ворвался в дом, заставая Литвину на диване. — Что такое, малыш?       Антон быстро заметил, как девушка плакала. Это одна из худших картин, что он когда-либо видел. Ему казалось, что вместе с ней и у него появляется ужасное ощущение в груди, заставляющее переживать ещё сильнее.       — Ну что такое? Не плачь, — Миранчук вытер ее слёзы с щек. — Рассказывай.

Не знаю, как вообще все это происходит.

По знаку зодиака мы реально не подходим,

Но день за днем проходит,

И если это не любовь — она и не нужна мне,

Просто будь со мной…

      — Это пиздец… — тяжело вздохнул парень и встал с места, взъерошив свои волосы.       — Я боюсь за тебя. Я боюсь, что она реально может на тебя заяву накатать. А она имеет полное право на это… Меня даже никто слушать ведь не станет, — продолжала практически рыдать она.       — Так, посмотри на меня. Сейчас я тебе расскажу законы нашей прекрасной страны. Тебе есть 16, а это возраст, когда ты уже имеешь право добровольно соглашаться на секс. Даже если бы мне уже было 18. У нас это право даётся не с совершеннолетия, а с 16 лет. Поэтому утирай слёзы, мне ничего за это будет, — Антон обнял ее колени, аккуратно и медленно поглаживая.       — Точно? Ты уверен? — медленно проговорила девушка.       — Уверен. Поэтому не переживай на этот счёт. А если твоя мама ещё раз будет этим угрожать, найди эти статьи, пускай ознакомится. А я враждовать с ней точно не хочу, поэтому надо будет как-нибудь мириться. Будем ведь?       — Конечно, будем, — истерично усмехнулась Николь. — Но только не сейчас. Пускай лучше остынет. Сначала я поговорю с ней просто, а потом уже все вместе. Мы на эмоциях столько друг другу высказали…       — Это нормально. Вам просто не все равно на эту ситуацию, поэтому и такой эмоционал. Все нормально будет, помиритесь, — улыбнулся парень и втянул ее в свои объятия. — Ты ведь не жалеешь из-за того, что случилось между нами?       — Нет, конечно, — Литвина зарылась пальчиками в его волосах. — Мне кажется, это было слишком идеально для первого раза.       — Я так боялся, что как-то надавлю на тебя этим.       — Все хорошо, правда, — улыбнулась она и чмокнула молодого человека в губы.       — Пойдём погуляем? Чего здесь сидеть? Раз уж ты так резко вытащила меня из дома, то лучше потратим это время на свежий воздух, — предложил Антон, а девушка лишь закивала в знак согласия.

***

      Николь аккуратно заходит домой, уже побаиваясь, что ей снова устроят выяснения отношений прям с порога. Но, как оказалось, мама спала, потому что слишком была вымотана последними событиями. А пока она поднималась, ей пришло сообщение от папы, который предложил ей встретиться. Все таки мужчина скучает по дочери и часто пишет ей, узнавая, как дела.       — Николь, давай поговорим? — из комнаты резко вышел Вячеслав, который все это время ждал ее.       — Ну давай, — тяжело вздохнула она и прошла за ним в его же комнату, в которой бывала крайне редко. — А какая тема?       — Давай не будем нагнетать. Мы с тобой прекрасно понимаем, что нам есть о чем поговорить, и я тебя прошу, просто выслушай меня, — Литвина кивнула. — Я не знаю, откуда ты в курсе того, чем я занимаюсь, но я хочу тебя попросить, чтобы мама об этом не знала. Ни к чему ей так переживать. И… и из-за этого я стал так общаться с тобой, потому что мне угрожают периодически. Мы все-таки находимся в таком положении, что каждый шаг нужно делать с осторожностью. И я боюсь тебя потерять. Ты моя сестра, и я люблю тебя. Но это было только для того, чтобы защитить тебя.       — Класс. Защитить и при этом так сильно разбить сердце. Здорово ты придумал, — недовольно произнесла она.       — Лучше ты будешь ненавидеть меня, но за то я буду знать, что ты жива и здорова! Ну… Заяц, — сердце девушки сжалось.       Только Слава так называл ее. Только ему это было дозволено. Это пошло ещё с самого детства, когда она спала с плюшевым зайцем каждую ночь, крепко сжимая в руках и никому не отдавая.       — Ну чего ты? — парень заметил слёзы на глазах сестры и обнял ее. — Я надеюсь, что у нас ещё будет нормальное общение. Просто нам не нужно нигде появляться вместе. Не нужно плакать…       — Вы достали меня заставлять плакать. Во мне скоро воды не останется, — грустно засмеялась Николь и прижалась к его телу. — Мне не хватало тебя этот год… Обещай, что ты ни во что не ввяжешься. Что твои эти дела никак не угробят тебя, — ей пришлось сделать вид, что она не знает всех внутренних моментов.       — Обещаю, Заяц. Все будет хорошо.

Отключим телефон, забытые в сетях.

Я спрячу тебя навсегда в своих руках.

Седьмая ночь без сна, четвертый день без слов,

Её улыбка больше, чем любовь…