Unchildish love

Я как будто вчера закончила школу,

Раньше ничего не пила вреднее Пепси-Колы;

И ничего не знала ни о каких приколах -

Ну, а потом он научил меня всему плохому…

      Только когда наконец Антон смог унять свою истерику при помощи успокоительного, он смог хоть что-то рассказать. Но хватило его всего лишь на пару минут, после чего он просто уснул. Но в данной ситуации это было лучшим вариантом, чтобы парень смог хоть немного прийти в себя с помощью сна.       — Что Антон смог тебе рассказать? — устало вздохнул Лёша, так как сам жутко переживает за своего брата и также не спал все это время. Он даже не знал, что именно произошло.       — Там пиздец, Леш, — Николь до сих пор старалась держать свои эмоции, поэтому старалась не заплакать. — Он убил парня из другой группировки около вашего дома, потому что он специально ждал Антона. Он начал высказывать ему, что я шлюха, что все будет также как с этой Ариной. Все, что успел рассказать, но это уже какой-то треш.       — Подожди… Как убил? Около нашего дома? Твою мать, — быстро сообразил Миранчук и подскочил на месте. — Мне надо туда. Нужно тогда хоть что-то убрать, спрятать какие-то улики…       Было заметно, что у парня началась паника. Его брат убил человека. Его брат теперь будет виновным. Его брат теперь уголовник. Эти мысли бьют прямо по живому. Находясь в группировке, у него никогда не возникало мыслей о воровстве, насилии, а тем более убийстве. Братья были воспитаны по-другому, но какой-то идиот смог настолько вывести на эмоции Антона, что тот смог такое сделать…       — Следи за ним, мало ли бредить будет, — сказал Алексей, накидывая куртку. — Пока вообще не доходит, что это все реально… Если вдруг родители вернутся, как тогда, ни слова не говори им об этом.       — Леш, я понимаю все эти моменты. Я не скажу, — ответила Николь, после чего закрыла дверь за Миранчуком.       Литвина сползла по стене и закрыла лицо, а из глаз начали вырываться одна за другой слезы. Парень, которого она любит, теперь убийца. Теперь ему придётся скрываться, только чтобы его не нашли. А как это возможно сделать? И нужно ли это делать? Ведь придётся всю оставшуюся жизнь проводить в страхе… Так много вопросов и так мало ответов.       Девушка ушла в комнату к Антону и села на его кровать. Сейчас он спит и ничего не чувствует, не осознаёт до конца всю трагичность ситуации. Она боялась, что когда Миранчук проснётся, у него снова может начаться истерика. Ведь это правда страшно.

Мне страшно без него выходить из дома.

Слухи ходят, я не верю — это всё гоны.

Он говорит, я его сердце насквозь       проколола;

И типа, я одна такая из женского пола!..

      Прошло несколько часов, но Николь так и не спала. Она все время следила за молодым человеком, которого позже начало снова трясти прям во сне. Антон что-то иногда бормотал, подрывался на кровати, даже кричал. Литвина пыталась успокоить его и сохранить сон, только чтобы после парень наконец смог прийти в себя.       Леши так и не было, что давало ей ещё нить переживания. Мало ли кто уже видел эту картину, может старшего Миранчука там уже допрашивают? Хотя никто пока не сможет доказать, что это сделал один из братьев. А именно для этого парень и ушёл — чтобы убрать все улики и доказательства виновности своего брата.       На часах 14:02. Николь наконец вспомнила о существовании своего телефона, который поставила на беззвучный режим и оставила в прихожей в квартире Миранчуков. Было три звонка от матери, но рано утром. Скорее всего, вопрос был в том, куда она так рано ушла. Так как сегодня учебный день, то проще будет соврать.       Когда Антон проснулся, Литвиной как раз не было в комнате. Молодой человек сел на постели и из-за своего ужасного состояния пытался понять, что вообще произошло. Через минуты две в его голове уже творился ураган, ведь наконец начало приходить осознание сделанного.       Шатаясь, Миранчук вышел из комнаты, заставая Николь на кухне. Так как девушка не спала больше суток, она пыталась держаться и не уснуть с помощью кофе. Но как только Литвина увидела молодого человека, она забыла про свой ободряющий напиток и буквально подскочила к нему.       — Ты как? — сразу же спросила Николь, приобняв его за шею. — Как состояние?       — Ужасно. Я как будто вообще не спал, — тихо ответил парень. — Где Лёша?       — Ты уснул, и он практически сразу пошёл в дом группировки, чтобы… чтобы убрать все улики. Его пока не было, — Литвина смотрела в его глаза, которые погасли. — Тош… Слышишь, что бы не произошло, я рядом. Я никуда от тебя не денусь. Я люблю тебя.       Без слов Миранчук обнял ее, а из глаз потекли слёзы. Парень лишил жизни другого человека. Каким бы не был этот человек, никто не давал права Антону лишать его самого дорогого — жизни. А ещё он боится. Боится, что будет с его дальнейшей жизнью, если это все раскроется. Ведь этому делу дадут ход, и тогда маловероятно, что у него может быть нормальное будущее. Так как ему ещё нет 18 лет, скорее всего, в тюрьму не посадят, но определенная ответственность за всю эту историю будет. И я вряд ли она будет приятной.       — Я не понимаю, что делать… Представь, как родители будут мной разочарованы. Какое теперь у меня будущее? Ведь теперь на мне клеймо уголовника, меня даже учиться никуда не возьмут в нормальное место, работать нигде нормально не дадут… Я буду никому не нужен, — солёные капли так и продолжали течь, а из уст молодого человека вырвался громкий всхлип. — Тебе со мной не дадут даже видеться… Меня и так не любят твои родители, хоть мы до сих пор и не знакомы, а теперь?..       — Тшш. Мой хороший… — Литвина пыталась держаться и не расплакаться, и так много уже выплакала за эту ночь. — Никто не в праве мне запретить быть с тобой. Для меня ты все такой же родной, я верю, что это было случайно.       Она взяла его лицо в свои ладони. Девушка начала вытирать его слёзы, смотря в эти красные глаза, которые глядели куда угодно, только не на нее. Грудная клетка дергалась из-за всхлипов.       — Я был в порыве ярости и злости… Мы подрались. Даже во время драки он продолжал тебя унижать. Там… — Миранчук снова громко всхлипнул, в точности вспоминая прошлую ночь. — Там у входа на столе нож лежал… Я настолько разозлился, что схватил его и…       — Все, все, я поняла, — быстро проговорила Николь.-Посмотри. Антош, пожалуйста, посмотри на меня, — он поднял на девушку свои глаза. — Мы решим эту ситуацию, слышишь? Я уверена, что мы с Лешей что-нибудь придумаем.       — Я так люблю вас, — Антон уткнулся лицом в ее шею. — Как бы ни звучало, но вы с Лешей самое дорогое, что у меня сейчас есть… Я люблю родителей, но…       — Все, родной, все. Скоро придёт Лёша, вы поговорите, все решим. Я тебе обещаю, — шептала Литвина и гладила его по волосам.

Если я с ним — я надеваю мини-мини юбку.

У него каждый день лютая мясорубка.

Ему нужна моя поддержка по самые гланды,

Что остаётся делать девушке главаря банды?..

      Уже вечером Николь наконец догадалась позвонить маме и сказать, что придёт позже. Слава богу, ее ночной уход женщина не слышала, поэтому девушка просто соврала, что ей нужно было пораньше прийти в школу и с чем-то помочь. Так что пока у неё есть хорошая отмазка.       Старший Миранчук пришёл только часов в 8 вечера, жутко уставший и вымотанный, потому что так и не спал. С ещё одним парнем из группировки, которому братья всецело доверяли, он смог убрать все улики. Только вот тела там не было, что давало понять, что парни из другой группировки уже в курсе произошедшего, а значит они будут искать молодого человека. Соотвественно, они знали, что их человек шёл именно в это место к нему.       — Короче, нам с тобой нужно бы не высовываться, иначе нас также прикончат. Адреса нашего хотя бы не знают, — тяжело выдыхая, произнёс Лёша. — Антох… Ну как так?       — Я не знаю, Лех. Этот урод такие вещи про Николь начал говорить, — разочарованно вздохнул Антон и закрыл руками лицо. — Что нам теперь делать? Сидеть безвылазно дома? А родители что? Им вообще знать об этом не нужно…       — Я сам не понимаю, что нам делать. Нужно думать, — замотал головой старший.       — Леш, пойдём поговорим? — попросила Литвина. — Все хорошо, Тош. Иди полежи, тебе отдохнуть ещё нужно.       Молодые люди ушли в другую комнату. Алексей буквально упал на кровать, сил у него совсем не осталось. Кроме этого все-таки на него давили мысли о том, как теперь им будет не сладко.       — Мне бы домой уже надо, я не могла оставить Антона одного. Вам обоим нужно отдохнуть. Если он не будет спать, дай ему опять успокоительных, только чтобы он выходился. А я завтра после школы к вам приду, иначе меня из дома саму скоро выпрут, — сказала Николь, сидя на кровати рядом с парнем.       — Я тебя понял, не переживай. Антон все-таки мой брат, я знаю его лучше себя, мне кажется. Все будет нормально. Я тебе напишу если что, — ответил Лёша и сел на кровати, так как уже начал ловить нотки сна.       — Хорошо. Завтра приду, помните. Аня в курсе?       — Нет. Позже расскажу, ты пока не говори ей тоже. Скажи, если спросит, что мы поздно просто вернулись домой из группировки, поэтому нас нет в школе. Я ей сейчас тоже напишу, что якобы ухожу из дома. Хорошо?       — Да, поняла. Все, я на тебя надеюсь, — с грустной полуулыбкой произнесла девушка и, проведя рукой по его плечу, вышла из комнаты.       Младший Миранчук все также сидел на кухне и смотрел в окно. При этом виде сердце Литвиной в очередной раз сжалось.       — Мой бедный мальчик, — почти беззвучно сказала она и, подойдя, обняла его со спины. — Тош, я домой пойду. Лёша с тобой, ты не один. Пиши мне если что, я всегда на связи. Хорошо?       — Да, — кивнул головой парень, не отводя взгляда с синего неба. — Спасибо тебе.       — Люблю тебя.       Николь поцеловала молодого человека, после чего наконец смогла покинуть дом братьев. Внутри все продолжало трястись. Слишком страшно.

***

      На следующий день в школе все было в порядке. Аня нормально отреагировала на то, что братьев нет. Как оказалось, такое бывало часто, а с ними девушка не всегда ходила. Правильнее даже сказать, она начала чаще ходить, когда появилась Николь, хоть не одна была среди парней.       — А ты с ними не была ночью? — спросила Киселева, параллельно записывая в тетрадь информацию по уроку.       — Нет, я вообще вчера из дома особо не выходила, — соврала Литвина, но по ее настроению все равно были заметно, что что-то не так. — Я пойду к Антону после школы.       — Я, наверное, вытяну Лёшу погулять просто вечером. Пускай отсыпается пока.       Дальше были разговоры на отвлеченные темы, но в них участие Николь принимала без какого-либо энтузиазма. Но когда учебный день кончился, все вновь пошло по накатанной.       Девушки вышли из здания, но их быстро затянули за угол. Это были три незнакомых им парня, на которых была темная одежда, а лица наполовину были скрыты капюшоном.       — Ну, привет, девчонки, — сказал один из них, пока остальные два держали Николь и Аню, прижав к стене. — Не страшно вот так по улицам теперь ходить?       — Что происходит? — со страхом в глазах произнесла Киселева, не шевелясь.       — Не нужно делать вид, что вы ничего не знаете. Значит так, вашим героям даю ровно три дня, они прекрасно знают, где меня найти. Не появятся — найдут вас такими же телами где-нибудь на трассе. Я думаю, что возможность лишиться своих любимых девочек даст им стимул. Надеюсь, что все поняли, а информация будет в точности передана. Скажите хоть слово кому-нибудь, кроме одинаковых, я их даже ждать не стану, обе сдохните мучительной смертью. Свободны.       Их буквально вытолкнули обратно из этого угла, а сами парни пошли в противоположную сторону. Литвина стояла в шоке и не понимала, что теперь делать. Теперь в этом задействованы не только Миранчуки, но и они.       — Николь, это что было? О чем они? Какого хрена нас собираются убить? — быстро проговорила Аня. — Что Лёша и Антон натворили?!       — Пошли к ним, я тебе все расскажу по дороге, — Киселева продолжила стоять на месте. — Быстро, Ань! Это не шутки сейчас.

Но я тоже знаешь, нашла себя не на дороге.

Я далеко не дура — умный человек, глубокий.

Ох, этот мир — несправедливый и жестокий.

Моему милому грозят реальные сроки…

      — Антон, это пиздец, ты понимаешь? Ты сейчас себе жизнь угробил, Леше, и нам с Николь за компанию! Ты чем в тот момент думал? — истерично кричала Киселева, когда услышала всю историю полностью от братьев.       — Ань, не перегибай. Ты думаешь, что он не понимает, что сделал? — вступилась Литвина, приобнимая младшего Миранчука.       — Если бы можно было отмотать время назад, я бы никогда этого не сделал, понятно? Меня воротит от того, что вот этими руками я лишил жизни человека. Вот эти руки были запачканы до локтей блять его кровью. Если ты думаешь, что мне это было в удовольствие, то ты глубоко ошибаешься, — жестко проговорил Антон, который сейчас уже был способен хоть что-то соображать, наконец немного пришёл в сознание. — Кто хоть это был?       — Мы не знаем. Лица наполовину были скрыты капюшонами, а нас прижали, сделать вообще ничего не могли. Но факт в том, что нас прикончат, если вы не появитесь к ним. Он сказал, что вы знаете, где их найти, — ответила Николь, играясь с пальцами парня.       — Скорее всего, главарь их группировки и ещё две собачонки его, — рассуждал Алексей, оперевшись локтями о подоконник.       — Но знаете, чего я боюсь. Того, что если вы появитесь у них, то они вас нахер убьют. Поэтому это тоже не вариант, — замотала головой девушка и посмотрела на младшего Миранчука. — Тош, надо думать. Либо вас, либо нас грохнуть могут.       — У нас есть с Лехой вариант. Говорить?       — Да говори, все равно, скорее всего, это единственный выход, — сказал Алексей и отвернулся.       — Мы можем уехать в Казань. Там живет парень знакомый, который раньше был у нас в группировке, ему мы на все сто доверяем. Там нас не найдут, — сказал Антон, но увидел напуганный взгляд Николь. — Что?       — Ты хочешь вот так меня бросить? — практически обиженно произнесла она.       — Нет. Надо ехать вчетвером. Если вы останетесь, вас найдут, — ответил парень.       — А… А что родителям говорить? Как я им объясню, что мне нужно уехать в другой город? Это ведь надолго, да?       — Надолго. Родителям вообще ничего знать не надо, иначе их расколят не дай бог, ещё хуже будет, — ответил Лёша.-Просто по-тихому нужно собрать все необходимые вещи и смотаться сразу. Лучше было бы сегодня ночью, если у вас есть возможность все вечером забрать. Ань?       — Это пиздец, ребята… Докатились блять, — почти плача, проговорила Киселева.       — У нас, походу, нет других вариантов вообще… Жить-то хочется, — примерно в таком же состоянии уже была и Николь. — У меня работают родители, брат если только может быть. Но я могу собрать портфель, скажу, что к тебе.       — Я тогда тоже просто скажу, что к Леше иду. Пиздец… Получается, мы родителей бросаем… Они искать нас будут…       Подумав об этом, Литвина резко громко всхлипнула. Сердце разрывалось. Это слишком тяжело и больно…       — Все, малыш, мы вернёмся потом, когда все устаканится, — прошептал младший Миранчук, обнимая ее. — За то все будут живы. А мы сможем себе там жизнь устроить. Я тебе обещаю…

На моей хате опять десятки тел.

Я никого не знаю из этих людей.

И я хочу к нему, он хочет ко мне.

Три приёма в день — это не наш предел.

Мое сердце разбито, я полюбила бандита…