Привет, сосед!

Музыка объединяет всех, кроме соседей! [Константин Мелихан]

      Прижимая телефон плечом к уху, я старательно замешивала тесто для пирога, пританцовывая и слушая маму, что причитала по ту сторону провода.       В нашей семье все быстро становятся самостоятельными. Вот и я, как только появилась возможность, тут же схватила чемоданы и переехала в квартиру старшего брата, который укатил колесить по Европе. И, честно признаться, мне немыслимо нравится жить одной.       Большая и роскошная квартира полностью в моём распоряжении. Есть свои деньги, появившиеся благодаря полноценной работе, которую я просто обожаю. Конечно, совмещать работу с учёбой непросто, но я не могу жаловаться просто потому, что благодаря этому я была вдали от матери, питающей множество иллюзорных надежд насчет моёго будущего.       Когда я была младше, она почему-то решила, что я точно стану великой спортсменкой. А потом я получила травму, мне сделали операцию и… Всё, дорога в спорт была закрыта, несколько лет реабилитации, куча счетов, которые, к счастью, оплатил второй муж моей матери.       Но даже после такого мама, конечно же, не оставляла своих попыток втянуть меня ещё во что-то. И я каждый раз отбивалась от них так, словно мы с ней играли в пинг-понг.       Готова поспорить, что брат, занимающийся конкуром и стендовой стрельбой, наблюдает это с огромным интересом, лишь изредка вмешиваясь, когда мы с мамой готовы перейти к рукопашке.       — И всё же я не думаю, что это хорошая идея — одинокой несовершеннолетней девушке жить одной, — ворчливо сказала мама, не отпуская надежду, что я вернусь домой.       Честно скажу, если бы я не дошла до точки кипения, то я бы вернулась к матери и отчиму. Но я так устала за последние годы, в которые она стала совсем уж невыносимой, что, раз вкусив свободу, я поняла, что не могу отказаться от неё.       Брат был прав: одной лучше, чем с нашей мамой.       Убираюсь, когда хочу. Готовлю себе то, что хочу и когда хочу. Посуду мою, когда хочу. Хочу — делаю уборку ночью. Хочу — ем ночью, и это всё без огромных глаз, наполненных ужасом, и без крика: «Что ты делаешь, у тебя же идеальная фигура, ты поправишься!» Одеваюсь, кстати, тоже во всё, что хочу. Больше не нужно прятать кофточки и платья с открытыми плечами, купленные тайком, потому что некому запрещать их носить. Красить глаза могу «агрессивно» и «по-клоунски».       Это не жизнь — сказка.       — Тачибана Эмико!       Поморщившись, я оставила тесто подниматься и перехватила телефон поудобнее в руку, больше думая о начинке, чем о том, что моя мать злится. Теперь, когда она так далеко от меня аж в Сибуя, я не чувствую такого колоссального давления, как раньше. Даже смешно сейчас, что раньше этот учительский тон заставлял меня сжиматься, испытывая стыд.       — Я думаю, что одинокому только-только ставшему совершеннолетним парню тоже не следует колесить по Европе с «братанами», — парировала я, мысленно прося прощение у брата за то, что перекинула гнев матери в его сторону.       — Это потому что твой брат болван! — рявкнула она в трубку так громко, что я чуть не уронила персик, который собиралась уже нарезать.       Тихо рассмеявшись, я опустила взгляд.       — Это и было его оправданием для тебя, — с весельем произнесла, включая громкую связь и начиная делать начинку. — Мам, я делаю пирог, можешь мне напомнить, как ты крем делала?..       — Это же для Шоичи? — тут же оживилась она, а я…       Против воли мои щёки вспыхнули, и я была счастлива, что сейчас меня никто не видит. Вот уже несколько месяцев я старательно пытаюсь обхаживать соседа брата.       Ватанабэ Шоичи.       От одного имени становилось внутри слегка жарко. Не то, чтобы Шоичи был объектом моей любви, просто он… подходил мне. Красивый, высокий молодой человек с рыжими волосами и невероятными зелёными глазами. У него была такая улыбка!.. При виде него я всегда хотела улыбаться, потому что он напоминал большого лабрадора, а я ведь так люблю собак!..       Как можно устоять перед красивым высоким парнем, который обходителен с тобой, галантен, а как-то раз даже придержал дверь лифта для тебя, когда ты шла с тяжелыми сумками?       То есть я просто не могла устоять!       И, естественно, мне хотелось узнать, как перенести наши отношения из плоскости «соседи» в плоскость «друзья», чтобы после добраться до плоскости «возлюбленные». И лучше всего об этом знала мама, с которой я могла посекретничать на такую деликатную тему.       Жить с моей мамой невыносимо из-за высоких требований, но вот по части мужчин она ас. В конце концов, за ней по молодости бегало столько молодых людей, что она могла себе позволить нос воротить и устраивать целые отборочные туры. Кстати, по итогу она влюбилась в тихого и скромного учёного, за которым пришлось ей самой побегать и поухаживать.       Не скажу, что она к такому не привыкла. По женской линии у нас всегда женщины ухаживают за мужчинами и добиваются их, не знаю, почему, но тянет просто женщин нашей семьи на скромных девственников-умников.       — Так что там с кремом? — тихо пробормотала я, слыша, как мама по ту сторону провода чем-то шуршит.       — Слушай внимательно! Крем — это самое главное, — важно начала она.       И вот так я провела вечер, готовя пирог для Шоичи. Естественно, я собиралась преподнести этот дар по-соседски. В благодарность за то, что как-то он мне помог с тяжёлыми сумками.       А утро… началось привычно с громкой музыки, от которой дрожал потолок, стены, пол… уверена, что кровать тоже сотрясалась вместе с воздухом.       — Хайтани! — тихо рыкнула я, переворачиваясь на другой бок и кладя подушку на голову, что, естественно, не помогло.       В огромном шикарном доме совершенно никакая звукоизоляция. И еще… куча безумных соседей.       Клянусь, я готова терпеть соседа, из-за которого воняет в подъезде, потому что у него, наверное, тысяча кошек, за которыми он не убирает, превращая свою квартиру в огромный лоток. Я готова терпеть сплетницу, живущую вместе со мной, которая постоянно суёт свой нос в мои дела и распространяет информацию о том, что я элитная проститутка, из-за чего другие соседи мужского пола иногда на меня заглядываются, а самые наглые даже спрашивают у меня, сколько стоит ночь со мной. Я вообще кучу всего готова вытерпеть, но не это.       Я проклинаю тот день, когда этажом выше меня поселились Хайтани (впрочем, возможно, они там жили и до меня, но громкую музыку слушать начали относительно недавно). Эти два козла помимо того, что периодически устраивали вечеринки на тысячу, наверное, человек, судя по топоту и громкому смеху, любили бесить соседей тем, что слушали в шесть утра громкую музыку.       И… возмущалась только я!       Только я и бабка, которая жила этажом ниже и приходила орать на меня, словно музыку слушала я, а на мой ответ, что это соседи выше, только кричала, что я потаскунья и наглая лгунья, и слух у неё прекрасный, так что она хорошо знает, что и у кого играет.       Ну, конечно, никто не хотел связываться с соседями из 709 квартиры. Это же, мать их, Хайтани, которые держат район Роппонги, по одному щелчку пальцев способные собрать тысячу головорезов, подобных им. Так что все соседи мужского пола, да и женского тоже, внезапно становились глухими и лишь изредка шептались, как им надоели Хайтани. А в лицо этим двум засранцам улыбались, здороваясь, что Хайтани встречали равнодушными лицами, ничего не говоря в ответ.       — Умрите уже от кровотечения из ушей из-за лопнувших барабанных перепонок, — крикнула я в потолок, удивлённо моргая, когда музыка смолкла.       Но, к сожалению, доспать не получилось. Я уже проснулась, так что пришлось встать. И первым делом я направилась на кухню, чтобы посмотреть на получившийся пирог и убедиться, что он в том же состоянии, в котором я его оставила. Глядя на него, я очень явственно представляла, как Шоичи, смущенно улыбаясь, примет его. Как слегка сгорбится, прижмёт его к себе одной рукой, вторую запуская в волосы и взъерошивая их, из-за чего станет ещё больше похожим на милого щеночка.       Вытащив из холодильника свой дружеский подарок, я собиралась поставить его на стол, как внезапно снова… включилась музыка.       Тарелка с пирогом дёрнулась, и я круглыми глазами наблюдала за тем, как мой красивый пирожок, который я украшала, смотря видео с ютуба, падает кремовым украшением вниз. Сливочный крем разлетелся прекрасными брызгами, белыми каплями украшая мои босые ноги, кухонный гарнитур, шкаф, кусочек долетел даже до дивана.       — Будьте прокляты, Хайтани! — в отчаянии закричала я.       Музыка стала громче.