Привет, сосед!

Все мы знаем, что в слове жужжание есть три буквы «ж», а сколько их в слове «жопа»? — Правильно! В жопе только вы! [К/Ф Легенда. Реджи Крэй]

      Почивший пирог я первые минут двадцать оплакивала, словно близкого родственника.       Скорее даже не сам пирог, больше те чувства, которые я в него вложила. Я словно оторвала кусок сердца и положила его в пирог, а теперь он был собран в совок, а после выброшен в мусорное ведро неряшливой неаппетитной кучей.       После такого мне уже не хотелось ни-че-го. Не хотелось готовить снова, не хотелось покидать квартиру, благо, выходной день.       Если бы не усталость, навалившаяся внезапно на мои плечи, я бы точно поднялась этажом выше, схватила бы любого из Хайтани, открывшего дверь, за грудки, встряхнула бы и точно высказала в лицо все те скомканные чувства, что были внутри. Но я, к сожалению, была уставшей, потому я легла на диван, схватила баллончик с сырным кремом и прыскала им прямо в рот, смотря «Секс в большом городе», даже не вникая в сюжет.       Какое счастье, что музыка смолкла.       Если бы ещё и музыка играла громко, то моя голова бы точно взорвалась, к счастью, этого не произошло, и единственное, что меня тревожило, это настойчивые звонки в дверь.       И да, там снова бабуля Акане. Какой сюрприз!       — Сколько можно слушать свою дикую музыку? — грозно начала она, пытаясь протиснуть свою седую большую голову в проём, из-за чего мне пришлось сильнее прикрыть дверь. — Все цветы у меня от твоей безумной музыки вянут! Я пожилой человек, нельзя слушать музыку так громко! Я уже не говорю о том, что я вынуждена вставать каждый день в шесть утра и!..       — Ну, такая вот я, — решила подыграть её спектаклю, разводя руками. — Но сейчас же музыка не играет, идите отдыхать, бабуля, пока я не устроила новый концерт.       Старушка аж задохнулась от возмущения, раскрывая и закрывая рот, словно рыба, выброшенная на берег. Отдаю должное, ей хватило секунды, чтобы вновь собраться и, прищурившись, воинственно броситься в атаку.       — Правильно о тебе говорят, бесстыжая девка! Думаешь, раз мордашка красивая, то творить можно, что вздумается?! А за душой ничего нет!       — Да-да! — активно кивнула я, наклоняясь к ней. — А вы идите этажом выше, там два парня живут — им пожалуйтесь на мою музыку, они уж точно смогут со мной договориться.       Естественно, никуда она не пошла, только бросила фразу: «Так и сделаю» и потопала к лифту, возвращаясь к себе.       — Так я и думала, — хмыкнула я, захлопывая с яростью дверь.       Будучи человеком быстро отходчивым, уже ближе к вечеру я забыла обо всём.       Возможно, что в этом мне помогло то, что по дороге из магазина я столкнулась с Шоичи, который предложил свою помощь и взял мои тяжёлые сумки, предлагая донести до дома.       Если мы поженимся, то сможем всегда вот так вот по вечерам вместе гулять…       — А… у тебя вроде есть кошка, да? — спросила с улыбкой я, вспомнив, что мы с Шоичи столкнулись в магазине в отделе кормов для животных.       Ватанабэ рассмеялся.       — Да, у меня два кота. Одного я подобрал с улицы недавно, а одного мне отдала сестра. У её мужа аллергия на шерсть.       Он любит животных, у нас может быть собака и два кота… Мы будем, как полноценная семья…       — Так ты любишь животных, да? — и, прежде чем он ответил, я тут же быстро добавила: — Я тоже люблю, очень хочу собаку. Мне так нравятся шпицы!       — Мне не очень нравятся собаки, я больше кошатник, — слегка смущаясь, сказал Ватанабэ, заставляя меня наяву услышать треск ломающейся иллюзии того, как мы вместе по парку гуляем с крохотной пушистой собачкой.       — Оу…       Дальнейшая дорога до дома прошла в тишине. Молча мы зашли в лифт, и я судорожно думала о том, что же мне придумать, какую тему для разговора поднять, пока мы будем ехать до нашего этажа.       На ум ничего не шло, а когда Ватанабэ придержал дверь для двух парней, что быстро шли к лифту, я и вовсе поникла. Как разговаривать в такой ситуации?.. Надеюсь, что они выйдут раньше нас.       Скосив взгляд на стоящего высокого парня рядом, я отметила длинные волосы, собранные в высокий хвост, частично по длине осветлённые. Второй парень, зевающий себе в ладонь, был в очках и…       «Хайтани…» — моментально внутри меня заклокотала злость, а перед глазами пронеслось утро и то, как я выкидывала свой идеальный пирожок, который точно не смогу ещё раз повторить, в урну.       — Я так рада, что переехала сюда, — весело прощебетала я Шоичи, пока лифт медленно, точно улитка по листу, полз вверх. — Здесь места такие красивые, тихие…       Ватанабэ замер, нервно рассмеявшись.       — Только вот, — я показательно огорченно вздохнула: — за окном кто-то музыку слушает. Совершенно безвкусная музыка. Дикая такая, варварская, подходящая явно тому, кто её слушает.       Раздавшийся смешок заставил меня повернуть голову в сторону высокого парня, который теперь с интересом смотрел на меня. Неприятный взгляд. Так смотрят на букашку, которую снимают с одежды.       Вот это типичные выражения лиц Хайтани. Мы все для них не больше, чем букашки. Мы для них безликие, и им всё равно на нас, их лишь свои хотелки волнуют. Чего им до нас, смертных? Они же «короли», а королям до дел крепостных интереса нет. И до удобства нет. Только о себе, родненьких, думают.       Бесит.       — Так вот, эта музыка такая неприятная, я всё мечтаю взять биту и хорошенько так ударить по тому, из чего она доносится. И по яйцам человека, который эту музыку слушает. Считаю, что люди, слушающие музыку в шесть утра, размножаться точно не должны. Ты ведь тоже так думаешь, Шоичи, да?       Ватанабэ, вопреки моим ожиданиям, только резко закачал головой.       — Мне не мешает, совершенно не мешает, — большие зелёные глаза, которые мне так нравились, сейчас выглядели совершенно безумными от страха. И ещё он, кажется, вспотел… Я опустила взгляд ниже, замечая, что у него ещё и руки мелко трясутся, из-за чего пакеты слегка шуршат.       — Это и понятно, — кивнула я. — Ты парень молодой, спишь без задних ног, а вот бабушка этажом ниже постоянно поднимается ко мне и кричит на меня, что это я слушаю музыку. Так неприятно. Думаю полицию вызв…       — Я поговорю с ней сам, — тут же произнес Шоичи.       Я оторопела, на самом деле оторопела. Я думала, что Шоичи, как мой брат, что вечно лезет в драку, и, если ему чуть что не нравится, тут же с этим разбирается, а он…       — Ссыкло, — произнесла тихо я, смотря на дверь лифта, замолкая.       Когда на нашем этаже дверь открылась, Ватанабэ вылетел из лифта, даже забывая, что в руках у него мои сумки и что… я всё ещё в лифте вместе с Хайтани. Тихо ругаясь себе под нос, я тоже вышла из лифта, думая о том, что нужно присмотреться к кому-то другому, кто не такое явное трусло.       Серьезно, что бы Хайтани сделали ему? Не настолько же они тупые, чтобы бить собственных соседей!       Хотя сейчас я некстати вспомнила, как младший Хайтани переломал одному из соседей руки за то, что тот свой вонючий мусор не выкидывал в мусорный контейнер, а ставил на первом этаже, вынуждая других его выносить. Иногда его мешки даже протекали и это было то ещё занятие…       Ладно, возможно, в рациональном страхе что-то такое есть…       — Эй, храбрый портняжка, — насмешливый голос заставил меня остановиться, смотря на старшего Хайтани. Он рукой придерживал дверь, чтобы она не закрылась. — Ты выбрала себе не того союзника, с бабкой шансов было бы больше.       — У вас бы шансов против бабули Акане не было, — фыркнула я, направляясь к Шоичи, молча выдёргивая из его рук свои сумки.       Дверью квартиры я хлопнула так, что она, наверное, могла бы просто слететь с петель, но ярость мою это, что ожидаемо, не утолило. Лишь сильнее захотелось вцепиться в лицо двум ублюдкам. И я даже не знаю, кого хотелось разорвать сильнее: старшего ехидного братца или же вечно скучающего младшего, который ходит постоянно с лицом, словно вокруг воняет.       — Я на вас управу найду, — мстительно зашипела я. . . . . . . . . .       Управу я, конечно, не нашла, не найду и, похоже, даже искать не буду.       Поэтому утро понедельника, начавшееся с мощных басов этажом выше (мне кажется, что музыку он стал ставить ещё громче…), я встретила матом. Кричала громко, отчаянно и со вкусом. Смачно материться меня ещё в школе брат научил, что помогало мне отпугивать незадачливых ухажеров, а ещё сбрасывать стресс, а потому…       — Музыка такая громкая, чтобы скрыть то, что вы там сексом занимаетесь?! Так это не нужно, все в этом доме и так знают, что вы конченные пидарасы!       Сказанные слова заставили резко закрыть рот руками. Обычно я только бросала матерные слова, не обзывая кого-то в целом, а больше обращаясь к ситуации, но вот так вот… вот так вот кого-то явно оскорблять!..       Странное, но приятное чувство…       И, так как музыка всё ещё играла, я решила, что бросить ещё парочку оскорблений — не такая уж и плохая идея, хотя, признаюсь честно, я не очень сильна в подобных вещах.       — Да засунь ты себе уже телескопку брата в жопу! Хоть флаг засунь! Засунь и успокойся! Уверена, что тебе можно даже не растягивать и смазывать жопу, всё и так войдет, как влитое, заднеприводный ты мальчик!       Даже не думая останавливаться, я продолжила орать, пока до меня не дошло, что… музыки нет. Абсолютная тишина как перед бурей. Как перед взрывом гранаты, из которой ты случайно выдернул чеку.       «Ой, ща как рванет!» — охнула я, подорвалась с места, направляясь в сторону гостиной.       Может, я это, оглохла?! Может, музыка играет, а я её просто не слышу?       Стук в дверь и настойчивый звонок я слышала очень явно, но решила не приближаться к двери, аккуратно садясь на краешек дивана, кладя руки на коленки, словно примерная девочка. Постучит и устанет, дверь-то железная!       — Открывай, — уверенный голос Хайтани я бы узнала из тысячи других голосов. Младший. Как я угадала с телескопкой брата-то… Как в воду глядела. — Я слышу, как ты там боишься, открывай или я так войду.       — Дверь железная, давай, выбивай её, придурок очкастый, — гаденько хихикнула себе в ладонь, тут же замолчав, когда раздался ещё один сильный удар.       Следует сказать, что Хайтани быстро сдался. Даже не стал терроризировать меня мерзким дверным звонком (который я отключила сразу же, как только он перестал в него звонить). Просто спустя минут пять ушёл. Конечно, возможно, что он просто тихо там стоял, надеясь, что я вскоре сама открою, чтобы проверить, но я же не дура… Я дождусь десяти, когда они точно уже не дома, тогда и выйду. Ради этого можно пропустить пару в институте, шкурка-то важнее.       — Быстро же ты сдался, видимо, не настойчивостью вы Роппонги брали, а всё же красивыми глазками, — рассмеялась я, разваливаясь на диване в гостиной тюленем и включая телевизор.       Лениво я пощелкала каналы, но, так ничего и не найдя, просто выключила всё, откидываясь на спинку дивана и смачно зевая. Шесть утра. Боже.       Повернув голову, я уставилась в окно, слегка щуря глаза, понимая, что мне загораживает обзор на небо какой-то парень в зелёных шортиках. Приглядевшись к круглым очкам и выражению превосходства на лице, я разинула рот от удивления.       Хайтани, мать его, Риндо стоял на моём балконе и лениво постукивал пальцами по стеклу, явно прося впустить его.       Как он там ока?.. Чёрт, пожарная лестница!       — Ну привет, соседка, — насмешливо произнёс Риндо и улыбнулся так, что у меня волоски на загривке зашевелились. К такому я не была готова.       Перед переездом я прочитала все техники безопасности в экстренных ситуациях, но ни в одной из них не рассказывалось, что делать, если к тебе рвётся сумасшедший и любящий дробить кости своим врагам сосед через балкон. Хотя, если честно, выглядит он так уверенно и буднично, что мне начинает казаться, что мы с ним жили вместе, и я случайно закрыла его на балконе, когда он вышел покурить.       Наверное, он всё же расстроился из-за того, что я пожелала его пятой точке страстных отношений с телескопкой брата. Наверное, ему нравится какая-то другая телескопка. Может, даже из кожи, я пока не знаю. Но предположить вслух хочется, пока он по ту сторону квартиры и ничего мне не сделает.       — Шторы у меня какие красивые, — поднявшись и подходя к балкону, произнесла я. Риндо по ту сторону выглядел так самоуверенно, что хотелось зарядить ему прямо в нос. Но в нос я бы не смогла, а вот…       — Только попро!..       И, не дав ему закончить, я закрыла балкон занавеской, направляясь в комнату досыпать. Правило семьи Тачибаны: если есть возможность сделать вид, что ничего не было, сделай вид, что ничего не было.       Тогда я ещё не знала, что Хайтани Риндо не просто злопамятный. Он намного хуже.