Привет, сосед!

Каждый живёт, как хочет, и расплачивается за это сам. [Оскар Уайльд. Портрет Дориана Грея]

      Иногда я задумываюсь о том, что моя жизнь совершенно не такая, какой я бы хотела её видеть.       В смысле, я планировала ужинать лапшой быстрого приготовления, но вот я готовлю ужин, пока Хайтани сидят на моём диване и пялятся в телик. Мой телик. Мой диван. Моя квартира. Они… отжимают мою квартиру и заставляют меня работать, и всё это подано под горько-острым соусом «Ты нам должна».       А ещё они купили продукты для одэна, так что я…       — У тебя выкипает, не отвлекайся, — нахальный голос Риндо заставил меня зло прищуриться, уставившись на него. Я надеялась, что его голова просто взорвется от моего взгляда, но… этого не случилось, так что он просто отвернулся, продолжая смотреть какой-то боевик, который они нашли, пока листали каналы на МОЁМ телевизоре.       Мало того, что ушли и вернулись, открыв дверь украденными ключами, так ещё и оккупировали мой диван и пользуются моим телевизором! И готовить меня заставляют!..       Такого даже брат себе не позволял. Такого… никто себе не позволял, если честно.       — Выкипает.       — Да вижу я, — рыкнула в ответ я, остервенело дёргая ручку, чтобы сделать огонь потише, продолжая нарезать овощи для лёгкого салатика. — Мне кажется, что вам уже пора по делам из моей квартиры вместе со своим одэном.       — А ты удивительно хорошо осведомлена, когда мы уходим и приходим, — Ран запрокинул голову, кладя её на спинку дивана и ловя мой взгляд. Длинные волосы шёлковым водопадом соскользнули по спинке мебели, приковывая мой взгляд.       — Я тоже это заметил, аники, — Риндо неожиданно поднялся, подходя и садясь за стол прямо напротив меня, заставляя резко опустить голову, быстрее нарезая зелень.       Может… может, взять скалку да ударить хорошенько? Сначала лучше убрать крепкого Риндо, а после уже заняться Раном. Старший выглядит задохликом, да и палки у него под рукой нет, что он мне сделает? По лицу ударит волосами? Ну смешно же.       Хотя что потом делать с двумя телами? Связать для начала. А потом… можно позвонить отцу, он что-нибудь точно придумает.       «Хм, отложу этот план на крайний случай», — подумала вяло я, надеясь, что случится чудо и Хайтани просто исчезнут из моей квартиры.       — Не расскажешь, откуда такая интересная информация? Может, среди наших людей завелась крыса, которой следует хорошенько зажать хвост? — лениво спросил старший Хайтани, заставив меня дёрнуть плечом. — Что скажешь, Риндо, потравим крыс?       Сильная рука ухватила мою, заставляя уставиться в лицо Риндо. Усилием воли не дёрнулась и не отвела взгляд, хотя это было сложно.       — Тебе задали вопрос.       Вопрос, на который я не могла дать ответа, потому что тогда подставлю и без того несчастного человека. Пусть ему и нечего терять, как он мне говорил, но жизнь слишком ценна, а я сомневалась, что после встречи с Хайтани этот человек выживет. Значит, надо молчать.       Прикусив губу, я резко вскинула подбородок, упрямо молча и стараясь не выдать то, что мне больно от того, как он сжимает руку.       — Имя, — повторил Риндо, перехватывая моё запястье и выворачивая так, что… давление было болезненным и неприятным, хотелось скрутиться, чтобы ослабить его, и я почти это сделала, но тут же вернулась обратно. Потреплю. Рука — это не страшно. То есть страшно, но не для такого человека, как я. — Имя.       — Схадики Нахуяма!       — О, я знаю это имя, это знакомый Джуна, — весело и беззаботно рассмеялся Ран, лениво поднимаясь и подходя к нам. Он выглядел так спокойно, словно каждый день видит такую… а, точно. — Нет, серьезно, портняжка, я почти восхищён. Ты готова пожертвовать рукой, защищая какого-то левого парня. Ты ведь работаешь ножницами, верно? Если ты повредишь руку, как долго ты будешь восстанавливать моторику, чтобы вернуться к работе?       Этот вопрос заставил меня тихо заскулить, а, может, всему виной сильные пальцы, что продолжали сжиматься.       — Это ведь не сложно. Скажи имя, мы просто поговорим и…       — Вы просто не разговариваете! — рявкнула я, не в силах уже сдерживать себя. — Пусти! Немедленно! Ты в моей квартире, веди себя прилично!       — А ты в моём Роппонги, скажи имя уже, — закатил глаза Хайтани. — Не заставляй меня делать то, из-за чего мне придётся наблюдать за тем, как ты готовишь, чтобы убедиться, что ты нас не отравишь.       — Имя, — нараспев произнес Ран, о котором я уже забыла. Ещё пара сильных рук легла на мои плечи, заставляя слегка сесть, из-за чего… захват стал ощущаться намного болезненнее. — Готов поспорить, что это очень больно. Стоит ли тот парень такой боли? Или это твой парень?       — Это бездомный! Хироси-сан часто ошивается на нашей улице, — вскрикнув, когда рука сильнее сжалась, я слегка свернулась. — Пусти! Я правду говорю! Я заплатила ему денег и каждый раз кормила, так что он сказал, что просто понаблюдает. Не трогайте его только, он просто хотел выжить…       Когда хватка разжалась, я тут же прижала конечность к себе, смаргивая слёзы, лишь бы не показать им их. Было больно и ещё… неприятно. Это ощущение того, как трещат кости, было настолько явным, настолько оглушающим. А ещё я чувствовала себя грязной. Невероятно грязной. Они слегка надавили, а я… я тут же раскололась и сдала им доброго человека, которого они не пожалеют. Потому что никто не жалеет бездомных.       Всем лишь стыдно смотреть на них, страшно смотреть, потому что сразу думаешь о том, что таким можешь стать и ты.       — Было просто, правда? — спросил Ран. Я посмотрела на него, наблюдая за тем, как он возится у плиты, фыркая.       Аппетит пропал окончательно, если был вообще.       — Это не настолько больно, — внезапно произнес Риндо, заставив меня уставиться на него. Он кивнул на мою руку. — Просто будет тянуть пару дней, но ничего тако…       — Не трогайте старика, — сев за стол, я только запустила пальцы в волосы, прикрывая глаза. Устала. Это на самом деле отвратительный опыт. Интересно, сколько ещё раз придётся пройти через него?       «Нисколько», — мысль была отчетливой и удивительно спокойной. Я решила для себя, что этого не повторится, потому что я с Хайтани больше не столкнусь. Продолжу бегать от них, но сначала нужно будет предупредить Хироси-сана. Сделаю это рано утром, всё равно Хайтани сейчас точно не пойдут с ним разбираться.       Проигнорировав тарелку, которую поставил передо мной старший Хайтани, я просто поднялась и ушла к себе в комнату, садясь за рабочий стол и доставая одну из тетрадей. Нужно было немного подумать. Успокоиться и подумать.       И… что-то сделать с рукой. Интересно, то, что Риндо схватил меня именно за здоровую руку, а не начал сжимать уже раненную — случайность или извращённая забота?       «Забота и Хайтани несовместимы. Только друг о друге могут заботиться», — подумала я, всё ещё ощущая некоторую злость, которая теплилась где-то в груди.       Сейчас порывистость могла мне стоить конечностей, так что я не могла позволить себе выпустить пар привычными для себя действиями, чтобы не спровоцировать двух уродов, что сидят у меня на кухне. Если я это сделаю, то мне банально некуда будет сбежать от них.       Первое, что нужно, — это сменить замок. Когда уходили «по делам», Хайтани взяли мои ключи. Они могли сделать дубликат, хотя я и не знаю, зачем, но всё же.       — Гадство, — выругалась тихо я, ощущая боль при сжимании ручки, которой хотела набросать план действий. Интересно, где такому учат? Где учат вот так вот причинять боль, не моргнув и глазом? Или же это привычка, которая вторая натура?       — Мы не тронем твоего старика.       — А ещё было бы неплохо научиться стучаться, — произнесла могильным голосом я, отрываясь от тетради и смотря на Риндо, который просто ворвался в мой мир и теперь ещё и в комнату вместе с тарелкой одэна. И опять с таким лицом, словно это его комната, а я просто предмет интерьера. Скучающий. Спокойный. Уверенный в своей правоте.       — Часто используешь бездомных для слежки за людьми? — спросил Риндо, протягивая мне тарелку, которую я осторожно приняла из его рук, перед этим быстро закрыв тетрадь. Поставив её перед собой, я с легким подозрением осмотрела содержимое, думая о том, нет ли там приправ, которые я не клала. Хотя причин у Хайтани травить меня нет, а вот у меня есть. Я бы с радостью угостила их одэном со слабительным.       Слабительное… Хм, неплохая идея… Интересно, какую дозу нужно им дать, чтобы они обосрались, но не прям у меня в квартире, а когда уже уйдут?..       — Вы особенные, — ответила я, откидываясь на спинку стула и рассматривая Риндо. Красивый чертяка. — Правда не тронете Хироси-сана?       — Нужна расписка? — поинтересовался парень. На мгновение кончики его губ дёрнулись, но тут же эта слабая улыбка пропала. — Ешь.       И… снова. Как только я готова забыть о том, кто он, то он тут же делает что-то, что заставляет меня злиться. И что за привычка у Хайтани разговаривать командами? «Ешь». «Готовь». «Подойди». «Молчи».       Когда-нибудь он скажет: «Голос» и я точно загавкаю.       Кстати, почему я вообще позволяю им так себя вести? Надо срочно сменить замок, что-то придумать с пожарной лестницей и балконом, чтобы через него нельзя было проникнуть в квартиру. Повезло, что в прошлый раз он не додумался ручку подёргать, она же сломана и слегка заедает, из-за чего создаётся впечатление, что балкон закрыт, но стоит лишь посильнее толкнуть, как никаких проблем.       Вот говорила Джуну перед отъездом, чтобы он починил, но чем он занимался? В пупке поковырялся, сказал, что сделает и свалил, ничего не сделав, оставив сестру с соседями-психами, которые с лёгкостью могут через балкон проникнуть в квартиру. Я спрошу с него, когда вернётся, и пусть только попробует мне в лицо сказать, что я преувеличиваю, точно тогда ему голову откручу, раз он всё равно ей не пользуется.       Кстати, сейчас, когда я в более менее спокойной обстановке…       — Тогда на кухне Ран упомянул… Джуна, — слегка вздохнув, я уставилась в лицо Риндо. — Я понимаю, что вы соседи и часто видитесь, но…       — Джун наш человек.       Я тебе голову точно откручу, когда ты приедешь…       — Он попросил нас присмотреть за тобой, — закончил Риндо, хмурясь. — Странно, что ты не помнишь, что мы знакомы, ведь мы уже виделись. Когда он забирал тебя из Красного ликориса.       Внутри всё резко оборвалось. Красный ликорис. То, что я так старалась забыть…

Уродливый гайдзин.

Гайдзин!

Г А Й Д З И Н.

Гайдзин. Гайдзин. Гайдзин. Гайдзин!

      Отбросив в сторону мысли, от которых скручивало кишки в судороге, я схватилась за ложку, плавно помешивая содержимое тарелки.       О некоторых вещах не хочется думать даже спустя годы. Красный ликорис был одной из них. И, видя лицо Риндо, я понимала, что он заметил мою реакцию. Оставалось лишь задаваться вопросом о том, воспользуется ли он знанием моей слабости или нет.       — Мне кажется, что тебе уже пора, — настолько любезно, насколько могла, произнесла я. Риндо поморщился, но всё же резко поднялся, направляясь в сторону двери.       — Прости за руку.       Голос был таким тихим, что я бы и не услышала, но сейчас я была так напряжена, что мой слух обострился и я… Что мне делать? Когда я уже начинаю думать о том, что он самое бесчеловечное существо в этом мире, он делает что-то такое, и моя уверенность начинает слабеть.       Джун, возвращайся скорее, мне тяжело без тебя… . . . . . . . . .       Последнее, что мне хотелось, это будить Хироси-сана в такую рань, но иначе и сделать было сложно.       — Просыпайтесь, — тихо шепнула я, продолжая расталкивать мужчину, а после широко улыбаясь, когда он сел, сонно потирая глаза. — С добрым утром, Хироси-сан, простите, что я так рано подняла вас.       Смущённо почесав кончик носа, я сунула ему пакет с едой и ещё теплые баоцзы, которые мужчина так любил. Купила прямо в лавке, где, по его словам, они вкуснее всего, хотя я думаю, что то место было единственным, где к нему были просто добры. Тамошние владельцы — это пожилая пара, повидавшая наверняка многое на своём веку, но доброту по их лицам было несложно прочитать — она отражалась в линии морщин на их лицах, в теплоте слов и ласковых улыбках.       — Хироси-сан, простите меня, — едва слышно прошептала я, пока мужчина жадно вгрызался в булочки. Он был так голоден, что съедал их почти в несколько укусов. — Я очень виновата перед вами. Вам нужно покинуть этот район.       Мужчина замер, вытирая рукавом куртки сок из булочек, стекающий по подбородку.       — Я рассказала о вас нехорошим людям, о которых вы мне сообщали, — сунув руку в сумочку, я достала деньги и сунула мужчине, а вместе с тем и маленькое письмо. — Я не верю, что они вас не тронут, так что просто хочу исправить то, что сделала. Сейчас перед домом стоит такси, оно отвезёт вас к моей хорошей знакомой. Она работает в центре, помогающем бездомным. Вы сильный человек, Хироси-сан, вам просто нужна капелька помощи, потому я уверена, что это поможет вам встать на ноги.       Мужчина продолжал молчать, потому я засуетилась, поднимаясь сама и поднимая его, ведя в сторону такси, не забывая всучить ему пакет с едой.       — Пожалуйста, простите мою глупость. Если бы я знала, что так получится, то никогда бы и рта не открыла, была бы осторожнее в словах, — застыв у такси, я открыла ему дверь, внимательно смотря в глаза пожилому мужчине. — Мне стыдно перед вами.       — Я знал, кто такие Хайтани, — неожиданно произнёс Хироси-сан, заставив меня медленно моргнуть. — И знал, чем всё может кончиться. Я просто хотел есть. Не думай об этом, мы использовали друг друга. И я, и ты выживали, как посчитали нужным.       — И всё же…       — Нет, — Хироси-сан уже привычно мне категорично махнул рукой. — Я всё знал. Я не боюсь, улицы Роппонги давно были моим домом, я научился выживать здесь и прожил столько, сколько никто не проживал на улицах. Тебе не нужно делать это для меня.       Услышав его слова, я тихо рассмеялась.       — Всё же я настаиваю, хотя бы попробуйте, — помогая ему сесть, я указала на письмо. — Мэ Ри поможет вам, просто дайте ей это письмо. Удачи вам.       Тепло попрощавшись с Хироси-саном, я провожала взглядом такси, что увозило его в лучшее место. И теперь, когда он в какой-никакой, а безопасности, можно начать воевать.       Если Хайтани думают, что я позволю им считать себя собакой и уж тем более причинять боль, то они сильно ошибаются! Время соседских войн!       — Долой кровавых королей, народ нуждается в свободе, — буркнула себе под нос, гаденько улыбаясь и тут же охая, когда из-за резкого движения рука отозвалась болью. — Но сначала надо починить руку, — и, тихо продолжая ворчать, я направилась к себе в квартиру разрабатывать план по побегам и по мести.