Привет, сосед!

2018 год. Квартал Роппонги

      Эми потушила сигарету о край пепельницы и уставилась равнодушно на Риндо, что продолжал ходить по её квартире.       Она всё думала о том, как глупо продолжать то, что начала в подростковом возрасте. У неё была теория на этот счёт. В жизни Эмико всё так сильно изменилось, что она отчаянно искала что-то знакомое, что не будет пытаться опрокинуть её на лопатки. И этим чем-то стал Риндо, что иронично.       Риндо, с которым они просто занимаются сексом, обнимаются, выкуривают по сигаретке, не разговаривая, а после расходятся, чтобы после сойтись вновь.       Она не питала надежд насчёт Риндо. Он был преступником, занимал не последнее место в известной преступной организации, и вокруг него крутилось множество женщин, красивых и лёгких, которые помогут забыться — стоит лишь ему щёлкнуть пальцами, как они тут же окажутся в его кровати. Потому она не понимала, что ему даёт эта бесполезная связь.       Может, Ран прав? Она на самом деле думает слишком много об этом и лучше наслаждаться, пока есть возможность. Ведь когда-нибудь Риндо не придёт в эту квартиру.       — Ты всё ещё стрижёшь собак? — мужчина выгнул бровь, заставив её ухмыльнуться, доставая новую сигарету. — Не понимаю, зачем.       — За тем, чтобы тебя, псину сутулую, когда-нибудь красиво подстричь, — вздохнула Эми, облокотившись на колено, наблюдая за тем, как он подходит к её музыкальному уголку.       Пока Эмико думала о своём, Риндо думал о том, что всё в этом месте осталось таким, как он и помнил. Абсолютно всё. Даже та самая лампа, стоящая в углу, которую он сломал и которую Эмико неумело починила, всё время ворча на него. Он помнил, как она отказалась взять у него деньги, чтобы купить новую, а когда он купил сам, принесла её им обратно, пообещав сунуть её ему в жопу, если снова увидит её у себя в квартире или на балконе. На месте был диван с пружинами, впивающимися прямо в задницу, который она тоже до сих пор не заменила, говоря, что это память, видимо, о годах, в которые его собрали.       Риндо замер рядом с гитарой, стоящей на подставке, и улыбнулся кончиком губ. Музыкальный уголок — Эми собирала разные музыкальные инструменты, но играла только на губной гармошке и только песню «Jingle Bells», потому что только её смогла выучить по роликам на YouTube.       Подойдя ближе, он взял в руки коробочку, где лежала гармошка, открыл и провёл пальцами по поверхности. Он хорошо помнил её, ведь именно на ней Эмико тогда играла ему…       «Господи, как же она отвратительно играла!»       — Чего смеешься? — возмущенно спросила Эми, спрыгивая на пол и бесшумно подходя к нему, забирая гармошку из рук. — Я выучила ещё пару песен, так что я почти мастер. Хочешь сыграю?       — Я не оправился после твоего прошлого концерта, — рассмеялся громче Риндо, неожиданно сгребая её в объятия, неся в сторону спальни. Сколько бы раз он не занимался с Эми сексом — ему всегда мало. — До сих пор хожу к психологу, он говорит, что у меня психологическая травма и просит избегать мест, где играют на губных гармошках.       — Так я смогла задеть великого Хайтани Риндо? — излишне радостно воскликнула Эми, охая, когда он бросил её на кровать. Риндо уже не обманывался, Эмико это нравилось. Он знал, что ей нравилось, когда он вёл себя так, хоть она и называла его пещерным человеком. Но, в любом случае, сейчас, когда он коленом раздвинул её ноги и пальцами коснулся нежной плоти — он почувствовал, что она влажная и готовая для него. — Почему каждый раз ты проявляешь эти замашки пещерного человека? Неужели так сложно хоть раз повести себя, как джентльмен?       — Если я буду вести себя, как джентльмен, то тогда ты не будешь настолько мокрой, потому что тебе нравится, когда я веду себя так, как я обычно себя веду, — усмехнулся Риндо, наклоняясь и целуя её, чувствуя, как тонкие ножки обвились вокруг его бедер.       Он с закрытыми глазами мог проследить путь от одной родинки до другой. Знал каждый изгиб. Он наизусть выучил каждую черточку её шрама, который нежно целовал каждый раз, когда она раздвигала перед ним ножки, смущаясь, словно они в первый раз занимаются подобным. И это его чертовски заводило.       Он был готов поспорить, что только он видел её так, изнывающей и такой невероятно сексуальной.       И он был готов убить за каждую секунду этого мгновения, потому что для него только это и имело смысл.       — Риндо? — тихий голос Эми врывается в его сознание, и он открывает глаза, смотря на неё, замечая на её лице капли. — Ты плачешь.       — Что? — отстранившись, мужчина касается щеки, ощущая влагу и хмурясь. Почему он?..       — Риндо, ты должен принять тот факт, что меня нет.       — Я не…       — Риндо, Эмико мертва, слышишь? — голос Эмико внезапно ломается, напоминая голос брата. И Риндо требуется время, чтобы осознать, что он снова вернулся в их квартиру и трогал её вещи, надеясь отпустить её. Как всегда безуспешно.       — Риндо, — настойчивый голос Рана врывается в сознание, и мужчина медленно моргает. Точно. Он должен ответить. — Пойдём отсюда? Прежде, чем квартиру купят, ты хотел что-то забрать, вижу, что ты нашёл это, — Ран кивает на его руку, и Риндо поздно понимает, что сжимает в руке футляр с губной гармошкой.       Воспоминание.       Всего лишь воспоминание, которое заставило его вновь вспомнить, как плакать. Он уже давно не плакал, целых пять лет играл для Рана, что продолжает жить дальше. Ходил в клубы, улыбался, работал, но раз за разом ловил себя на мысли, что телефон подозрительно молчит. Он набирал номер Эмико, чтобы узнать, почему она не звонит… и вспоминал, что больше у Эми нет никаких новых новостей для него, потому что её больше нет.       Она умерла. И умерла из-за его глупости. Это то, за что он извиняется каждый раз, когда посещает её любимые места — никогда не перед её могилой, потому что там он не ощущает её присутствия.       Пора было отпустить Эмико.       Риндо делает глубокий вздох, вместе с братом следуя к выходу из квартиры, лишь напоследок бросая взгляд назад, видя всё ту же улыбающуюся обнаженную девушку, сидящую на краю кровати, скрестив ноги в щиколотках.       Риндо извиняется перед ней мысленно, но Эми кивает ему, взглядом указывая на дверь.       Теперь он может избавиться от боли и этой квартиры, хранящей столько воспоминаний. Но он всё равно не жалеет, что купил её после смерти Эмико.       — Умоляю, скажи, что не собираешься на ней играть, — уже в машине взмолился Ран, замечая, как Риндо достает гармошку из футляра, водя по царапинам на её поверхности.       — Нет. В этом нет смысла, — отвечает мужчина, захлопывая футляр и убирая его в карман пиджака. Откинувшись на спинку кресла, он глубоко вздыхает и закрывает глаза.