live drama

Чонгук осматривается по сторонам, замечая знакомые ступеньки студии звукозаписи. Треск мелкого, но быстрого дождя отрезвляет сонное создание, младший сдавленно шипит, понимая, что зонта нет, а почувствовать липкую зябкость от капель придется, хоть и на пару секунд. Кажется, Хосок уснул, поэтому младший Чон вёртко вылезает из машины, и почти бесшумно захлопывает дверь. Морось буквально сразу же неприятно падает на лицо, открытые участки рук, заставляя омегу поежиться и стремительной походкой ко входу. Чёрный гранит скользит под кроссовками, приходится ухватиться за мокрые перила, наконец оказываясь под спасительным козырьком, и набрать код блокировки. Быстро по лестнице на третий этаж, поворот налево и деревянная дверь с позолоченной табличкой «Мин Юнги», которую Чонгук быстро отпирает вторым комплектом ключей из кармана, наконец попадая внутрь. Парень не тратит время на включение света — на ощупь находит кожаный диван при входе, откидывает пару подушек, находя нужный атрибут. Любимая толстовка голубого цвета сразу же оказывается на Чонгуке, и он спешит выйти из помещения, по пути открывая Какао, чтобы увидеть, что его сообщение так и не было прочитано. Омега торопливо возвращается назад в машину, натянув капюшон с раскачивающимися из-за резкого порыва ветра заячьими ушками по самые глаза. Грубо возвращает дверь на место, из-за чего Хосок просыпается, посылая младшему вопросительный взгляд. — Зачем мы вообще приехали на студию, Гук? — бета шепчет, зевая. — Мне нужна была толстовка, — Чон забавно перебирает ее края. — Но сейчас мне нужно к Юнги-хёну домой, — эту фразу водитель слышит особенно чётко, сразу стартуя. — Зачем тебе к этому дряхлому созданию? — не унимается менеджер. — Да нужно кое-что выяснить, — Чонгук продолжает пялиться в экран своего телефона, а Хосок недоверчиво смотрит на него несколько секунд, после тянет: «хорошо», — отворачиваясь назад. Водитель оказывается осведомлён о том, что нужно сделать остановку по пути, около дома.

«Хён?»

«Какого ты игнорируешь меня?»

«Хёёён»

«Юнги-хён»

«Ну блин, хён?»

— Ты собираешься остаться у него сегодня? — продолжает допрос старший. Как минимум это его подопечный, и он имеет право знать, что тот собирается делать дома у своего продюсера. — Не знаю, — омега продолжает активно тыкать по клавишам, наполняя салон звучными кликами, — нет, наверное.

«Чем ты там занят, что не можешь даже ответить?»

«Юнги-хён»

«Еб твою мать, хён»

«В любом случае жди гостей у себя»

Хосок выходит по середине их сорокаминутного путешествия, прося младшего не опаздывать на приближающуюся читку. Где-то под конец поездки телефон Гука звонко пиликает, оповещая о новом входящем. «Блять, ну Чонгук…» «Я спал» «И вообще, с хрена ли у меня гости?» Гаденько улыбаясь, Чон оставляет сообщения просто прочитанными, пользуясь тактикой вечно спящего человека по ту сторону экрана. Остается потерпеть еще несколько минут, прежде чем он оказывается перед нужными воротами. Ханнам-дон как всегда неприветлив, и Чонгук торопится отпустить водителя, чтобы сократить свою встречу с пустыми бетонными стенами без видимых окон и освещающими их фонарями. Он проходит в сторону от белой двери гаража, встроенной в серую стену, к узкой калитке, которую открывает доверенными ключами. Его как всегда встречает просторная зона перед домом, бассейн и пару кресел со столиком. Кажется, остальное Мин убрал перед сезоном дождей. Взгляд цепляется за ярко красный спорткар, и он точно не принадлежал Юнги, до Гука медленно доходит, что хён и не спал вовсе. Певец проходит по выложенной плиткой дорожке, по привычке пересчитывает каждый квадрат. Дверь ожидаемо оказывается открыта, предоставляя живую картину: Тощий блондинистый омега из вроде бы какой-то популярной группы, название которой Чонгук никак не мог запомнить, старается по-быстрому натянуть кроссовки, прыгая на одной ноге. Полуголый Юнги в одних свободных черных спортивных штанах стоит с перекинутой через плечо футболкой, и медитирует над чашкой, облокотившись на кухонный остров. На фоне шумит кофемашина. Чон собирается что-то сказать, он не успевает придумать, как беловолосое создание, с гуччи атмосферой вокруг себя, обходит его, выходит во двор, кинув перед этим: «До скорого, Юнги-оппа». — Ты как всегда вовремя, — раздраженное выражение лица смешивается с довольной кошачьей мордочкой, и если бы Мин мог, то он явно бы тихо мурчал. — Хорошо спалось? — младший язвит в ответ, присаживаясь на деревянную белую лавку, снимает обувь, слыша от продюсера «очень» с усмешкой. Вздохнув, мужчина поворачивается к стоящей сзади кофемашине, одной рукой, не глядя, зажимает кнопку открытия на ключах от гаража. Белая кружка с ароматным напитком оказывается в руке, принося осознание того, что точно такая же керамическая подружка стоит на столе, только пустая. — Кофе будешь? — Юнги спрашивает, не поворачиваясь, отпивает немного из собственной, ставит на стол и даже не ждёт ответа, ведь кружка почти сразу же оказывается на поддоне машины. Если Гук не будет, то он и сам выпьет, не важно, что за окном первый час ночи. Мин надевает футболку назад, устало потирая виски, дабы потом не слушать ворчание мелкого. Поворачивается уже лицом к хлопающему глазками Чону, который успел занять один из барных стульев за островом. Чонгук неприлично долго молчит и только после изогнутой брови и вопросительного взгляда начинает: — Расскажи мне о Тэхёне. Старший громко сглатывает кофе и, кажется, почти давится им. Кружка с характерным звуком ставится покрытие столешницы, а Мин недоверчиво смотрит. — С какой целью интересуешься? — Просто расскажи, — в нетерпении младший болтает ногами под столом, всё ещё уставившись на хозяина дома. Юнги почти позорно сбегает с допроса, сначала решая поставить перед омегой новую кружку кофе, которую тот отодвигает ему назад, отказываясь. Альфа тяжело вздыхает. — Тебе сложно что ли, хён? — Допустим, мы давно дружим, — возвращается к кофе. — И это всё, что ты можешь сказать? — натурально дуется Чон, и Юнги закатывает глаза, продолжая.  — Я его на учёбе ещё нашёл, хороший человек и ахуенный актёр. Что-то ещё? — Да, я- Омега скованно замирает, не зная, что сказать дальше. Я что? «Я нашёл своего истинного»? «И это Тэхён, только вот не говори ему, хён»? Всё это кажется до безобразия абсурдным, парень безысходно прикрывает глаза, желая избавиться от этих мыслей, но не думать не выйдет. Юнги ждёт ответа. Однако так и не получает ничего, кроме опущенного вниз взгляда. — Господи, да что произошло, мелкий? — обеспокоенно выпаливает Мин. Чонгук на одном дыхании выкладывает всё, что успел надумать о Киме за сегодняшний день, особенно подробно описав ситуацию около автомата, но опуская любые упоминания о запахе. Рано. Монолог заканчивается расстроенным: «и вообще он говнюк, по отношению ко мне уж точно». — То есть ты припёрся ко мне в час ночи ради того, чтобы сказать, какой мой друг мудак? — Альфа вопросительно поднимает бровь. — И тебе не кажется, что ты слишком остро на него реагируешь? В этой истории больше никаких нюансов? Чон выглядит слишком озадаченным, и старший начинает подозревать то, что омега действительно что-то не договаривает. Он волнуется за него, желает понять, что происходит, раз такая драма разворачивается ночью у него на кухне. Но, с другой стороны, решает пока не продолжать, зная, насколько загруженная неделя была у мелкого. И дальше не лучше, как никак, варятся в одном котле. — Хорошо, Чонгук, — спокойно начинает Мин, чтобы не вводить омегу в заблуждение еще больше, — тебе, кажется, стоит поспать и после на холодную голову подумать об этом. Как минимум, ничего страшного в этой ситуации я не вижу, — кареглазый кивает. — Можешь остаться у меня, — лучше не в этот раз, — но я могу вызвать тебе такси. Собственно, уже вызвал, — альфа кладет телефон на стол. По словам Юнги, у него есть целых пять минут, прежде чем придется сесть в машину, направившись в Ёйдо. Омега тратит необычаянно долгое количество времени, чтобы зашнуровать кеды, и заканчивает как раз к подаче машины. Старший доходит с ним до калитки, напоследок предупредив: — Подумай над тем, что ты ответишь мне в следующий раз, когда я задам этот вопрос снова.

***

Даже с учётом того, что Чон не выспался и пребывал не в самом лучшем расположении духа, второй день читки прошел гладко. На удивление, Тэхён даже оставил позитивный комментарий в адрес его игры. Солнце потихоньку садилось за горизонт, двое омег стояли на крыльце здания, раморено болтая. Чонгук ждал Юнги, чтобы тот отвез его в студию, дабы продолжить запись, — а Чимин курящего Кима на том же самом месте. Становилось прохладнее, ветер неприятно ощущался даже сквозь два слоя одежды. Младший достаёт телефон, проверяя время. Хотелось бы увидеть машину продюсера побыстрее. — О, кстати, — Пак замечает телефон в руках коллеги, — дашь мне свой номер? Чонгук согласно кивает и начинает диктовать. Омеги обмениваются номерами телефонов, пару раз отправляют друг другу смешные стикеры, чтобы убедиться в правильности цифр адресата. За разговором они не замечают, как через несколько минут к ним подъезжает знакомая черная Maserati. — Хэй, красотка, — альфа внезапно материализуется рядом с Чоном, ловко поднимая очки на голову, мягко улыбается, — как я вижу, ты закончил раньше, хоть я и опоздал. Младший закатывает глаза, боковым зрением цепляясь за странное поведение Чимина: блондин немигающие смотрит на Юнги, руки тряпичной куклой опускаются вдоль тела, и сам он кажется каким-то разбитым и пустым. Чонгук только тянется представить актера Мину, как лицо последнего оказывается непозволительно близко, а губы растягивают: — Пойдём. Продюсер выпрямляется и резко поворачивает в сторону машины, на ходу поднимает пятерню вверх Тэхёну, получая знак V в ответ; Чонгук же приходит в себя, быстро кланяется всем на прощание, семенит в сторону машины. Старший омега почему-то даже не отреагировал, певец обещает себе подумать об этом позднее, запрыгивая в салон. Когда машина резво выезжает со двора, Чимина молниеносно срывает с места и последнее, что он помнит — это стук в кабинку туалета, холодный кафель и свои собственные всхлипы.

***

— Хён, кстати, я не успел познакомить тебя со своим- — Я знаю Пак Чимина, — слова проходятся острым лезвием по атмосфере в салоне, кожа на руле скрипит под сильными руками, и продолжать дальше не хочется.