Спасительное тепло твоей ладони

— Мастер Дилюк! — с порога позвала его Джинн. — У меня к Вам есть срочное дело. — Что такое? — Дилюк поднял на неё взгляд, оторвавшись от дел за барной стойкой. — Потом объясню. Идите со мной. — Это настолько важно? — Вопрос жизни и смерти, — Джинн выжидающе сложила руки на груди. — Чарльз! — подозвал его Рагнвиндр. — Извини, выходного не получится. Замени меня. Как только Дилюк переложил обязанности на Чарльза, он вышел из таверны вслед за Джинн. Стоило перешагнуть порог, как в лицо дунул холодный ветер. Магистр постоянно оглядывалась по сторонам, пару раз споткнулась почти что на ровном месте. Куталась в тёплую накидку. И ведь шёл май, но было невероятно холодно для этого времени. Мороз пробирался даже под тёплый сюртук Дилюка. Казалось, что вот-вот с неба посыпется снег. Изначально, следуя за действующим магистром, Рагнвиндр думал, что они пойдут в штаб Ордо Фавониус. Однако в какой-то момент Джинн свернула с пути и повела Дилюка в сторону собора. Он решил пока не задавать лишних вопросов, однако это его немного настораживало. Интуиция никогда его не подводила. Атмосфера в соборе сразу показалась довольно хмурой. Зайдя внутрь, Дилюк сразу заметил взволнованную Барбару, которая сразу подбежала к Джинн. Девушка тут же принялась о чëм-то быстро рассказывать, активно жестикулируя и едва ли не прыгая вокруг старшей сестры. Чуть поодаль стоял Альбедо. Он хмурился, держа руку у подбородка, и задумчиво глядел куда-то в пол, не замечая ничего вокруг. Сбоку, опираясь на колонну, стояла Люмин. Её тоже что-то тревожило — она нервно тëрла руки, хрустя костяшками, взгляд бегал по всем присутствующим, быстро метаясь от одного лица к другому. Когда она увидела Дилюка, на секунду в её глазах загорелся огонёк надежды, который так же быстро потух. Вокруг путешественницы суетилась не менее обеспокоенная Паймон. Она что-то быстро говорила, казалось, что она пыталась успокоить Люмин, но у неё это явно не получалось. — Что здесь происходит? — спросил Дилюк. — Люмин, — обратилась к ней Джинн, — расскажи ему. — Ох, ладно… — Люмин с видимым трудом оторвалась от колонны, подошла чуть ближе, не переставая тереть ладони. Было видно, что ей невероятно тяжело об этом говорить. — Джинн попросила немного помочь ей с бумагами, передала мне некоторые и попросила отдать их Кэйе. Но в штабе я его не нашла. Через других рыцарей я узнала его адрес и пошла к нему домой. И он был там. Но то, что я увидела… — она нервно сглотнула. — Это не ко мне, — Дилюк развернулся и собирался уйти, но ему помешала Джинн, положив руку на его плечо. — Я прошу Вас, дослушайте, — магистр с надеждой взглянула на него. Рагнвиндр тяжело выдохнул, будто собирался с мыслями и пытался принять важное решение, но всё же остался, вновь повернувшись к Люмин. — Я нашла его в крайне ужасном состоянии, — путешественница обняла себя за плечи. — Что с ним случилось? — Дилюк пытался сохранить безразличие как в лице, так и в голосе, а сердце словно в пятки упало. — Он попытался покончить жизнь самоубийством, — на одном выдохе сказала Джинн. — И почему вы зовёте меня? — Рагнвиндр долго думал, прежде чем это сказать. В голове вихрем закружились мысли. Показалось, что мир начал рушиться. Дилюк всегда видел фальшь в улыбке Кэйи, он видел боль, что тот топил в алкоголе, не находя способа лучше. Он окружал себя компанией, где находился в центре внимания. Все его любили за ум, уверенность, чувство юмора, умение мастерски командовать и вести за собой людей, за находчивость и любовь к риску. Однако некоторые из этих качеств ничего общего с Кэйей не имели. Так куда же подевался самоуверенный капитан ордена? Рагнвиндр никак не мог связать образ Альбериха, что тот всем показывал, с попыткой намеренно уйти из жизни. — Вы ведь заметили, как холодно стало на улицах? Силы покидают его, выходят наружу. Его глаз Бога вышел из строя. Господин Дилюк, Вы владелец Пиро глаза Бога, да и просто близкий Кэйе человек, — голос Джинн слегка подрагивал. — Я не близкий ему человек. Я не буду этим заниматься, — отрезал Дилюк. — Прошу. Вы единственный, кто может помочь. — Я думаю, что ему лучше увидеть всё своими глазами, — вновь включилась в разговор Люмин. — Ты уверена? — чуть не прыгнула на месте Барбара. — Я не думаю, что это хорошая идея… — А как иначе? — Да… Ты права, — Барбара быстро ушла куда-то. Дилюк, Джинн и Люмин сразу пошли за ней, а вот Альбедо пришлось вывести из раздумий толчком в плечо. Тихо отворилась дверь в небольшую больничную палату. Джинн неуверенно толкнула Дилюка внутрь. Все остальные остались стоять в дверях. В палате было даже холоднее, чем на улице. Кэйа лежал на кровати. Глаза были закрыты. Лицо побледнело. Длинные синие волосы разметались по белой подушке. Его грудь медленно и тяжело вздымалась, словно каждый вдох давался ему с огромным трудом. Альберих точно был без сознания. Этот могильный холод резко пронзил грудь, забрался в душу. Рагнвиндр чувствовал, что стоит перед самой смертью. — Что с ним? — уже и правда обеспокоенно спросил Дилюк, оборачиваясь к двери. — Вы точно хотите это знать? — уточнила Барбара. Джинн положила руку ей на плечо, будто пытаясь так без слов сказать: «Да, конечно, ему нужно это знать». — Он уже долго не приходит в сознание. Кома. У него сильно понижена температура. Чем бы мы его не пытались согреть, всё безрезультатно, — сказала Барбара. Правда: Рагнвиндр подошёл ближе к койке и увидел, что Кэйа лежал под слоем тёплых одеял. На небольшом столике рядом с кроватью лежал глаз Бога Кэйи. Он был тусклым, на нём едва ли можно было различить символ Крио стихии, снежинку, и от него исходил сильный холод. Его чуть припорошило снегом. Казалось, что если до него дотронуться, то можно превратиться в глыбу льда и застыть навеки. — Господин Дилюк, я снова прошу Вас, — Джинн тоже вошла в палату, — помогите ему. Нам всем кажется, что Вы единственный, кто может это сделать. — Как вообще это произошло? — спросил Дилюк, не отрывая глаз от бледного лица Кэйи. — Он взял некоторые мои экспериментальные зелья, которые значились как потенциально опасные, — впервые заговорил Альбедо. Его голос как всегда был словно успокаивающим, но сейчас даже в его речи ясно слышались нотки волнения. — Он будет жить? — Не знаю. Я не успел подробно изучить эти зелья, тем более их реакции при смешении. Если он выживет, это можно будет назвать чудом. — Не могли бы вы оставить нас наедине? — выдохнув, тихо спросил Дилюк. — Я рассчитываю на Вас! — сказала Джинн и вышла из палаты, закрыв за собой дверь. По звуку шагов можно было понять, что все четверо отошли от двери минимум на несколько метров. Дилюк подошёл к кровати. Он долго стоял там, не двигаясь. Он вглядывался в почти безжизненное лицо того, кто когда-то был ему так дорог. А может, дорог и сейчас. Он не понимал. Он придвинул стул к кровати и сел на него. Дилюк всё так же продолжал вглядываться в лицо Альбериха, надеясь увидеть хоть что-то, будь то дрогнувший мускул или то, как Кэйа наконец-то откроет глаза. Но ничего из этого не происходило. Наверное, время остановилось, ведь Дилюк иначе не мог описать то, что в этот момент чувствовал. Мир начал рушиться ещё тогда, когда ему сообщили о причине нахождения Кэйи здесь. Сейчас, когда Рагнвиндр смотрел на мертвенно бледное тело, картина мира каждую секунду теряла свой маленький кусочек. Дилюк хотел уйти. Ведь это так просто: встать и уйти, попрощавшись лишь тяжёлым взглядом. Это так просто: предоставить Кэйю самому себе, пусть даже чужая помощь ему очевидно необходима. Однако Дилюк словно приклеился к стулу, а на плечи легла неподъëмная гора долга. Рагнвиндр коснулся его руки. Та была необычайно холодной — всё равно, что дотронуться до льда на Драконьем хребте. Казалось, что от такой температуры их руки примёрзнут друг к другу. И холод этот был очень болезненным. Создавалось впечатление, что если руки и не примëрзнут, то по перчатке Дилюка точно пойдут прекрасные индивидуальные ледяные узоры. — Кэйа, — тихо позвал его Дилюк. Он не так часто называл его по имени после их ссоры. Поэтому сказать это стоило ему больших усилий. — Кэйа, — чуть громче повторил он, уже взяв его за руку. Ответа так и не последовало. — Кэйа, ты слышишь меня? — он крепче сжал его руку. Где-то в книге Дилюк однажды прочитал, что люди в коме всё слышат, да только ответить не могут. Не то чтобы ему была интересна медицина, но тешить своё детское любопытство тогда, много лет назад, было нечем, кроме заумных книжек из библиотеки. Рагнвиндр попытался аккуратно использовать свои Пиро способности — согреть. Рука, которая уже болела от холода, быстро стала тёплой. Но казалось, что тепло не уходит дальше. Будто их руки чем-то разделены. Кэйа никак не реагировал. Но он был жив. Он тяжело дышал, его сердце медленно и тихо билось. За окном стемнело. Дилюку казалось, что прошло уже много часов. Джинн постучала в палату, а затем тихо вошла внутрь, стараясь не потревожить. Рагнвиндр тут же оторвал свою руку от холодной руки Кэйи, будто ничего не было. — Я буду заходить к нему. Но только потому, что ты возлагаешь на меня такие надежды, — сказал он, не поворачиваясь. — Благодарю Вас, — чуть более радостно сказала Джинн и вышла обратно к ожидающим её людям. — Альбедо, изучи зелья, которые принял Кэйа, — попросила она, подойдя ближе. Тот в ответ кивнул и покинул собор. — Мне стоит… — Люмин оглянулась в сторону двери палаты, — более подробно рассказать о том, что я увидела? — очень тихо спросила она, всё так же обнимая себя за плечи, пытаясь то ли согреться, то ли успокоиться. — Только если он сам о том попросит. Спустя несколько минут Дилюк покинул палату. Какое-то время он ещё стоял у двери и глядел внутрь, прежде чем её за собой закрыть и оставить Кэйю одного. В том одиночестве, которого он всегда так боялся. Единственным его компаньоном сейчас была смерть, уже склонившаяся к нему.

***

Следующий день был невероятно долгим. И, как и все остальные дни, Дилюк провёл его в одиночестве. Он много думал. Не то чтобы обычно его голова была пуста, но именно сейчас непрерывный поток мыслей сбивал с толку. Почему? Почему он решился на такое? Как это могло произойти? Все, кто хоть раз видел Кэйю, могли бы сказать о нём то, что он довольно жизнерадостный и умный парень, продумывающий все ходы наперёд и обладающий хорошими лидерскими качествами — не зря ведь он является доверенным помощником действующего магистра, её правой рукой. Дилюк вновь пришёл в таверну. Там же он встретил уставшего Чарльза за барной стойкой, у которого вчера сорвался выходной. За столиком в самом углу одна сидела Люмин, уставившись куда-то в стену. Рагнвиндр поздоровался, сел рядом с ней и замолчал. — Чтобы перенести Кэйю в собор, мне пришлось попросить помощи у одного из рыцарей, — первой заговорила Люмин, — а теперь по всему городу гуляют слухи. — Рыцари никогда не умели держать язык за зубами. Вокруг путешественницы как обычно летала Паймон, однако теперь она была чуть более спокойной, чем вчера. Люмин помнила, как сильно её маленькая подружка обиделась на Кэйю, когда он надурил их обеих с сокровищами. Но Паймон кричала громче всех, когда увидела тело капитана. Наверняка этот образ в её памяти отпечатался навсегда. — Альбедо ничего ещё не узнал? — спросил Дилюк. — Не знаю. Мне кажется, что когда он что-то узнаёт, Вы узнаете об этом одним из первых. — Я, наверное, лучше спрошу у него лично. — Надеюсь, всё наладится, — грустно вздохнула Люмин. — Пусть Кэйа тот ещё обманщик, но Паймон не хочет, чтобы он умирал! — воскликнула маленькая спутница путешественницы. Вскоре Дилюк покинул таверну. Он направился в собор. Казалось, что он так близко, но он был далеко: сложные пути, спутанные меж домов, многочисленные ступени могли запутать приезжего жителя. Внутри собора было всего несколько человек. Суетились сёстры, на своём обычном месте стоял рядовой Фатуи. Рагнвиндр попытался проследовать к уже знакомой двери, избегая лишних взглядов. Взявшись за ручку двери и собираясь открыть, он застыл. Замер между двумя: зайти или нет? Не слишком ли он беспокоится за того, кто его однажды предал? Но предал ли?.. Было слишком сложно. Одно противоречило другому. С того самого дня жизни обоих состояли из противоречий. Дилюк тряхнул головой, попытавшись отбросить лишние мысли, и решительно отворил дверь. Его встретил тот же могильный холод. Но казалось, что стало ещё холоднее. Теперь стены, пол и даже стул, который Дилюк вчера подставил к кровати для своего удобства — всё было покрыто инеем. Он вновь сел на тот же стул. Придвинулся чуть ближе к койке. Дилюк долго сидел, просто вглядываясь в бледное лицо. На волосах и ресницах Кэйи тоже лежало немного инея. Хотелось провести рукой по синим прядям и стряхнуть его. Дилюк снова взял ладонь Кэйи в свою. Снова применил способности, пытаясь согреть. — Кэйа, — вновь Рагнвиндр позвал его, — я снова здесь, — он ещё крепче сжал его руку. В ответ снова была тишина. Было столь тихо, что Дилюк слышал биение своего сердца. Было слышно каждый вдох, каждый шорох ткани. Тишина будто бы сдавливала всё внутри. Дилюку казалось, что он сидит прямо напротив самой смерти, уже не первый раз столкнувшись с ней лицом к лицу. Но никогда ранее его это так не беспокоило, как сейчас. Одно дело — умереть самому. Тогда уже не будут беспокоить какие-либо проблемы, чьи-то слëзы. Всë закончится, как по щелчку пальцев. Другое дело — когда умирает кто-то близкий, за кого и сам жизнь готов отдать. Одной рукой Рагнвиндр продолжил сжимать ладонь Кэйи, а второй обхватил его запястье. Холодно. Дилюк изо всех сил пытался его согреть. Не получалось. — Люди нуждаются в тебе, Кэйа, — снова тихо заговорил Дилюк, не находя более подходящих слов. В ответ опять тишина, что холоднее льда. Дилюк не мог понять, что он чувствует в этой ситуации. Прошло уже много лет после их ссоры, и он многое осознал. Например, то, что оба они были не правы в одинаковой степени. Виноваты оба. И никто не мог извиниться первым. А ведь всё так просто — нужно собраться с мыслями, сесть да поговорить, решить уже наконец всё, что накипело. Однако это не будет всем, что им нужно. Это будет лишь начало пути. Долгого, полного и боли, и счастья пути. Если они его пройдут, не отпустив друг друга, может, они вновь обретут покой, найдя его друг в друге? Рагнвиндру начало казаться, что он и сам скоро превратится в глыбу льда, настолько вокруг стало холодно. Холодело с каждым часом. Глаз Бога Кэйи, который вчера изредка мигал, перестал это делать, лишь излучал едва заметный глазу голубоватый свет. Снега на нём стало больше. Дилюк снял перчатки и снова обхватил руку Кэйи. Теперь холод чувствовался как никогда отчётливо. Словно снег в руках держит. Но через голые руки, когда ничего больше не мешало, Пиро энергия поступала намного лучше. Он редко оголял руки. Мало кто видел предплечья и кисти, усыпанные десятками шрамов. Какие-то за собой таили увлекательную историю, какие-то нет. Однако такой вид мог шокировать сильно чувствительных людей. Оттолкнуть. В этом было что-то странное. Разве не интересно разглядывать историю, что была настолько жива и интересна, что отпечаталась на гладкой коже? Снова не было ответа.

***

На следующий день Дилюк решил найти Альбедо. Последние дни алхимик постоянно находился в городе по всем известной причине. Рагнвиндр встретил его у алхимического верстака, что было неудивительно: Альбедо мог находиться либо в своём кабинете в штабе Ордо Фавониус, либо у верстака. — Тебе удалось что-то узнать? — без приветствия спросил Дилюк. — Дела обстоят не очень, — Альбедо выдохнул, выждал паузу, — зелья и вправду опасны. Их реакции при смешении я начал изучать только сегодня, но результаты уже неутешительны… — Может, найдётся какой-то антидот? — Пока нет. Я буду продолжать исследования, — заверил его алхимик. Выходя из Мондштадта, Дилюк увидел Люмин, куда-то идущую с очень уставшим лицом, а вокруг неё снова летала Паймон и что-то тараторила без продыху. Путешественница, завидев Дилюка, с надеждой взглянула на его, и тот сразу понял, что от него ждут. В ответ он лишь мотнул головой, чем снова разбил чужие хрупкие надежды. Люмин, обняв себя за плечи, пытаясь спастись от холода, опустила голову и быстро удалилась куда-то вглубь города. Путешественницу и её маленькую спутницу вечно окружали приключения, ставшие им уже родными. В своих странствиях они помогли сотням людей, спасали жизни и возвращали утерянное счастье. Только могли ли они представить, что однажды небольшая помощь магистру с передачей бумаг может вылиться в такую трагедию? Рагнвиндр отправился пешком на винокурню. Путь лежал неблизкий, но ему было над чем подумать по дороге туда. У входа до сих пор стояла ваза, подаренная ему Кэйей. К интерьеру совсем не подходит, но Рагнвиндр продолжал её хранить на самом видном месте. Где-то в левой части первого этажа возился с бумагами Эльзер, который, только поздоровавшись, вернулся к своим обязанностям. Горничные как обычно протирали пыль с различных поверхностей, Моко и Хилли болтали между собой и сплетничали, а Аделинда подгоняла их, не позволяя надолго заговориться. Он поднялся на второй этаж. Зашёл в свой кабинет. Зажёг настольную лампу. Сел за рабочее место и принялся разбирать документы, которые накопились за время его отсутствия — Эльзер приносил то, с чем должен был ознакомиться лично Дилюк. Сосредоточиться на прочтении документов не получалось. Буквы плыли перед глазами, смешиваясь в пятна, и читать становилось невозможно, не говоря уже о том, чтобы вдумываться в смысл написанного и решать, подписывать этот документ или нет. Сегодня он решил не навещать Альбериха. Он не знал, что может ему ещё сказать. С одной стороны, эгоистично. С другой — самое правильное решение. Ошибиться в словах, адресованных тому, кто ходит по канату над пропастью, откуда нет подъема — самая ужасная трагедия, от которой оправится не каждый. Начало темнеть. Небо быстро затянуло большими тучами, подгоняемыми холодным ветром. Ветер был столь холодный, что казалось, что сейчас зима, а не конец весны. Ветер. Символ города. Холод. Совсем не подходит этому месту. Время шло ужасно медленно. Сидеть прямо уже плохо получалось: от усталости голова свешивалась вперёд или набок. В закрытое окно врезалась птица, улетевшая сразу после того, как оправилась от удара. Дурной знак. Веки тяжелели с каждой секундой. Руки тоже стали невероятно тяжёлыми, не слушались. Он больше не мог продолжать работать. Дилюк выключил лампу и вскоре покинул свой кабинет. Он ушёл в соседнюю комнату, ту, что была через стену от его кабинета. Это было что-то вроде спальни. Но использовалась она редко. Дилюк спал здесь только тогда, когда допоздна возился с документами, и возвращаться в город уже было поздновато. Или как он здесь однажды уснул после банкета с делегацией Снежной. Торговцы привезли с собой так называемую Огненную воду, крепкий алкогольный напиток. Дилюк в один глоток опустошил рюмку, как это делали люди в Снежной, по традиции. До конца банкета он держался, а после его окончания поднялся в эту комнату и проспал целых три дня. Работники винокурни переживали, что он стал жертвой коварных планов Снежной, но Аделинда всех успокоила, разводя руками: «Никогда не видела, чтобы кто-то напивался до такого состояния». Лишь сняв с себя сюртук и повесив его на крючок, он упал на кровать без сил, заснув беспокойным сном.

***

— Господин Дилюк, — обратился к нему один из рыцарей на входе в город, отдав честь, — Вас искала действующий магистр. В ответ Дилюк кивнул головой и поспешил в штаб Ордо Фавониус. В кабинете магистра его встретили сама действующий магистр и Альбедо. Джинн стояла у окна, глядя наружу, Альбедо стоял сзади неё, у стола, сложив руки на груди. Вновь атмосфера казалась напряжённой. — Результаты неутешительны. Шанс на полное восстановление — один к десяти, — сказал алхимик, тяжело вздохнув. — Я толком не могу работать, все мысли к одному приходят. — Джинн села за свой стол, подперев голову рукой. — А ведь капитан Кэйа именно тот, кому я могу доверить самые сложные поручения, с которыми только он может справиться. Альбедо, — она подняла на него тяжёлый и усталый взгляд, — десять процентов это тоже шанс. Не прекращай исследования. — Я уже подключил в помощь Тимея и Сахарозу. Мы ищем антидот, — который раз заверял её Альбедо, однако его слова уже казались пустыми, ведь шанс на успех чертовски мал. И вот уже Дилюк спешил в собор, к уже знакомой до боли двери, откуда бьёт нестерпимым морозом. Он уже не сомневался ни в чем, входя внутрь палаты. Или ему показалось, что стало теплее, или это было действительно так. Всё вокруг до сих пор было покрыто тонким слоем инея. Когда Рагнвиндр переступил порог, глаз Бога Кэйи, по сей день лежавший на столике у кровати, сверкнул слабым светом. Дилюк снова сел рядом, перед ним. Третий визит, четвёртый день, но ничего не меняется. Вокруг опять холод. Простыни как всегда свежие — Барбара позаботилась. Он снова взял Кэйю за руку, сразу сняв перчатки и положив их рядом с чужим глазом Бога. — Прости, что не пришёл вчера, — почти шёпотом извинился Дилюк. Он уже и не ждал услышать ответа, но тишина невыносимо давила, словно на плечах лежал тяжелейший груз. — Какой же ты дурак, Кэйа… — сказал он, поглаживая чужую холодную руку. Сначала Рагнвиндр подумал, что ему показалось. Он снова позвал Кэйю по имени. Всё повторилось. Это было каким-то чудом. Пусть в ответ всё так же была тишина. Дилюк почувствовал слабое, едва различимое движение. Альберих слегка дёрнул пальцем в ответ на своё имя. Но радоваться было рано. В таком состоянии нередки судороги. — Неужели ты слышишь меня? — Дилюк искренне улыбнулся впервые за долгое время. Иногда ему казалось, что он забыл, как это делать. Согретыми Пиро энергией ладонями Рагнвиндр гладил руку Кэйи от кончиков пальцев до локтя. Всеми силами пытался согреть, но не обжечь. Сложно контролировать температуру, когда не чувствуешь, как тепло идёт дальше собственной руки. Казалось, что прошло всего несколько минут, однако в дверь постучали. — Мастер Дилюк, прошло уже целых два часа, — сказала Барбара, аккуратно и тихо войдя в палату. — Я уже ухожу, — он снова резко оторвался от чужой руки, опять, словно ничего не было, как он обычно это делал. Рагнвиндр развернулся и быстрыми шагами покинул палату, на прощание взглянув на Кэйю, закрывая дверь за собой. Он решил немного прогуляться по городу, развеяться, попытаться отбросить лишние мысли. В Мондштадте было всё так же холодно. Небо было застлано свинцовыми тучами. Морозный воздух обжигал нос и горло на каждом вдохе. Никого не было вокруг: все сидели по домам, боялись высунуться на улицу под холодные ветра и заболеть. И все знали причину такой погоды — сослуживцы Кэйи слишком много не по делу мололи языком, особенно по пьяни. Да только мало кто знал, что именно Альберих с собой сотворил. От этой мысли ком подкатывал к горлу. Зачем он это сделал? Неужели ему… некому было выговориться обо всём? — Мы нашли! — Дилюк едва не врезался в неожиданно подбежавшую к нему Сахарозу, погрузившись в свои мысли и потому не заметив её. — Нашли что? — недоуменно спросил Дилюк, всё ещё не совсем понимая, что происходит вокруг, после долгих своих раздумий. — Мы нашли антидот, — подошёл Альбедо, — и сейчас собираемся его ввести. — Вы всё проверили? — Рагнвиндр хотел ещё уточнить насчёт безопасности этого препарата, маленький бутылёк которого Альбедо сжимал в руке, но вовремя осадил себя. — Здесь содержатся вещества, которые способны нейтрализовать компоненты употребленных капитаном зелий. Мы проверили его на парочке мелких зверьков — сработало. Надежда есть, — он покрутил в руке пузырёк. — Давайте поторопимся! — Сахароза утянула Альбедо за руку в сторону собора, что было на неё не похоже: обычно она была крайне стеснительной девушкой, но, кажется, подобная экстремальная ситуация заставила её вести себя по-другому. Оставалось надеяться, что всё было не напрасно.

***

Ранее утро. Дверь палаты. Одна из сестёр стояла у входа, контролируя всё, что происходит вокруг. Она пропустила Дилюка внутрь. Первое, что бросилось во внимание — стало теплее. Нет, холод не ушёл совсем, но ощущение того, что здесь можно замёрзнуть насмерть, пропало. Пропало вместе с витавшим в воздухе вязким запахом близкой смерти и безысходности. Он снова взял чужую руку в свою. Движение стало уже привычным. Но ладонь Кэйи тоже стала намного теплее. И он пришёл в себя. Кэйа с трудом приоткрыл глаза, почувствовав на своей руке что-то тёплое, почти горячее. Да только долго держать глаза открытыми он не смог — был слишком слаб для этого, а потому закрыл их почти сразу же. — Наконец-то… — облегченно выдохнул Дилюк. — И всё же, дурак ты. Весь Мондштадт перепугал. Он не ответил — уснул. «Пролежал пять дней, а теперь опять… Ладно. Чëрт бы с ним. Пусть отсыпается», — подумал Дилюк. Он продолжил греть его за руку, как делал это раньше. В дверь опять постучали. Рагнвиндр отпустил его руку, повернувшись ко входу. — Как он? — спросила Джинн, подходя к постели. — Очнулся. — Слава Архонтам… — она выдохнула, приложив руку к груди. — Я уже думала, что он не выживет… — Впереди ещё долгий период восстановления. Думаю, Барбара с этим отлично справится, — Дилюк собирался уже покинуть палату, хоть и пробыл здесь от силы десять минут. — Я хотела попросить Вас кое о чëм, — остановила его Джинн. — Только прошу, не отказывайтесь сразу. — О чём? — Дилюк чуть склонил голову набок. — Не могли бы Вы… — она обернулась в сторону койки, где спал Кэйа, — временно забрать его к себе? — Я не смогу о нём позаботиться, — Дилюк приложил пальцы к переносице и сказал это будто бы слегка раздражённо. — Ему нужен близкий человек рядом. Прошу Вас, господин Дилюк, — чуть ли не взмолилась магистр. — Чёрт с вами, с рыцарями, — ругнулся он. — Ладно. Доставьте его на винокурню.