Так по-человечески

      Учебный год приближался к своему завершению, а вместе с ним наступило время главного события семестра - симпозиума молодых исследователей. Участие в нём было не только почётным, но и открывало двери в серьёзные исследовательские проекты Звёздного Флота. Спок и Ли готовили свой совместный доклад, по той же теме, которую выбрали для дисциплины "Квантовые вычисления", уже несколько месяцев.

***

      Зал был заполнен полностью. Множество кадетов, преподавателей, приглашённых офицеров и даже вулканские наблюдатели.       Выступление Спока и Ли было седьмым по счёту. Предыдущие доклады были грамотными, составляя проекту друзей сильную конкуренцию.       Спок начал. Его голос был ровным, он излагал фундаментальные принципы так ясно, что даже сложнейшие концепции становились доступными. На экране за его спиной возникали элегантные математические конструкции, трёхмерные модели полей, графики. Затем слово взяла Ли. Она перешла от теории к практике: показала, как вулканские уравнения можно разложить на последовательность вычислений, адаптированных под архитектуру современных земных компьютеров. Её слайды демонстрировали симуляции, где их гибридный алгоритм предсказывал поведение варп-поля с точностью на 18% выше лучших существующих аналогов, при меньшем потреблении вычислительных ресурсов. Они отлично подготовили свой доклад и распределили роли для выступления. Спок отвечал на теоретические вопросы, Ли - на технические. Когда один из вулканских наблюдателей задал сложный вопрос, они обменялись быстрым взглядом, и Ли, кивнув, предоставила слово Споку. Тот дал исчерпывающий ответ, дополнив его уточняющей формулой, которую Ли вывела на экран. Раздались аплодисменты. Даже строгие лица вулканских учёных выражали одобрение - лёгкий кивок, приподнятая бровь.       Наступило время для вопросов. Их было много, некоторые - нестандартные, завуалированные, с явным желанием запутать кадетов. Один профессор сомневался в устойчивости алгоритма в долгосрочной перспективе. Ли запустила расширенную симуляцию на тысячу условных лет полёта. Данные подтвердили стабильность.

***

      Жюри удалилось на совещание. Время тянулось до странного медленно. Спок сидел с прямой спиной, руки сложены на коленях. Ли, казалось, была спокойна, но он заметил, как она незаметно постукивает пальцем по краю падда, что являлось редким для неё признаком нервного напряжения. Рэй, сидевший рядом, ловил их взгляды и изображал ободряющие гримасы.       Через полчаса жюри вышли на сцену. В руках одного из их членов был конверт. - Кадеты, - голос разнёсся по залу, - уровень работ в этом году был исключительно высок. Однако, один проект показал не только академическое превосходство, но и выдающийся междисциплинарный синтез, открывающий новые практические горизонты. - Он вскрыл конверт. Спок ощутил странное, почти физическое давление в височных долях. - Победителями объявляются кадеты Светлана Литовка и Спок.       Сначала, Спок ничего не почувствовал. Только констатацию факта: цель достигнута. Триумф логики и совместных усилий. Ли же, в связи с тем, что нечасто слышала своё полное имя, не сразу поняла, что их со Споком труд занял не просто призовое место, а первое.       Вулканец повернул голову к Ли. Она смотрела на него. И впервые за всё время их знакомства он увидел на её лице очень сильную эмоцию, которая выражалась не в сдержанной или саркастичной улыбке, а в совершенно искренней и такой лучезарной. Это была чистая радость. Её глаза широко распахнулись, в них вспыхнули искры восторга. Вся её реакция была похожа на восход солнца на ледяной планете - внезапный, ослепительный и тёплый. И Спок разделил это с ней. Волна чего-то светлого накрыла его с головой. Его брови приподнялись, уголки губ почти невидимо поползли наверх, а в глубине тёмных глаз вспыхнул ответный огонь.       Не думая, движимая искренним порывом, Ли резко протянула руку и коснулась его предплечья. Её пальцы сжали ткань его рукава в жесте разделённого успеха. - Мы сделали это, Спок, - сказала она, и её голос дрожал от попыток сдержать переполняющий её восторг. - Да, - ответил он. - Мы сделали. В этот момент, в эту самую секунду, всё было идеально. Логично. Закономерно. Два друга, празднующих заслуженную победу.       Их вызвали на сцену для вручения наградного сертификата. Они шли рядом, улыбки постепенно сходили с их лиц, уступая место привычной сдержанности, но в воздухе ещё висела эйфория.       Когда они спустились, их разделили любопытствующие по поводу проекта. Спок принимал поздравления от членов жюри, отвечал на короткие вопросы, кивал. Однако, на фоне внешних событий, в центре его сознания произошёл сдвиг. Триумф прошёл, а ощущение - осталось. Более того, оно стало обретать другую форму, когда вулканец смотрел на Ли, которая разговаривала с профессором из инженерного отдела. Смотрел на профиль, на взгляд, на жестикуляцию. Он вспомнил её улыбку. Вспомнил прикосновение к своему предплечью и тогда в его голове возникли мысли, которые складывались в неутешительное заключение: "Я проявляю повышенное внимание к Ли. Анализирую её мимику и жесты, вспоминаю физический контакт, чувствую позитивные отклики в её присутствии и слишком сильный позитивный отклик на совместный успех. Если принять взаимодействия за данные, а именно сегодняшние события, поход на ту нелепую вечеринку, шахматные партии, прочие совместные занятия для поддержания досуга, её личностные и интеллектуальные характеристики, то можно проанализировать причину. При анализе, обнаруживается, что присутствие Ли коррелирует с эмоциональными и физическими откликами, которые для вулканцев не характерны. Логическое обоснование отсутствует. Профессиональное уважение, дружба не являются достаточными обоснованиями, для покрытия всей интенсивности реакций. Вывод неутешительный, но только один - романтическая привязанность."       Спок замер посреди зала, будто наткнувшись на невидимую стену. Это было неожиданно. Слишком неожиданно. Он хотел себя уверить в том, что не боится. Что просто осознал ужасно важный факт. Он испытывает симпатию. К Ли. К землянке. К своей очень хорошей подруге и научной партнёрше. И вместе с осознанием пришла волна вопросов: Что это меняет? Как действовать? Делиться ли этим открытием? Каковы риски? Нарушает ли это их динамику? Противоречит ли это его природе? «Побочные эффекты отсутствуют. В текущий момент». - С иронией вспомнил Спок свои собственные слова, сказанные утром после вечеринки. Побочный эффект был. И он был колоссальным.       Парень посмотрел на неё снова. Теперь всё было иным. Каждая деталь - изгиб шеи, цвет глаз, тембр голоса - обрела новый, невероятный вес. Ли, закончив разговор, обернулась и поймала его взгляд. Её улыбка вернулась - мягкая, тёплая, чуть усталая после долгого напряжения. - Ты в порядке? - спросила она. - Выглядишь задумчивым даже для тебя. Спок встретил её взгляд. Внутри него роились новые данные, но внешне лишь лёгкая тень промелькнула в глазах. - Я просто анализирую результаты симпозиума, - сказал он, и это была правда. Просто не вся. - Ты была великолепна. - Мы были великолепны. - поправила она, и в её глазах снова мелькнула та самая радость, которая теперь обожгла его изнутри. Она снова коснулась его руки, на этот раз мимоходом, собирая вещи. - Пойдём? Рэй наверняка ждёт, чтобы устроить нам чествование. Он что-то говорил о праздничной сладкой вате. - Да, - ответил Спок, заставляя себя двигаться. - Пойдём.       Они вышли из зала. Спок шёл рядом, чувствуя, как каждое её движение теперь отзывается в нем слишком сильно. Вулканец только что пережил величайший для себя академический триумф. И несмотря на это, только что обнаруженные в себе чувства, делали победу на симпозиуме рядовым событием. Дорога стала одновременно ясной и сложной, но пока они шли рядом, его разум, даже столкнувшись с такой иррациональностью, не находил в этом ничего нелогичного.

***

      Всё изменилось позже. В Споке произошёл сдвиг. Снаружи всё оставалось прежним. Утренние встречи у раздевалки, совместные завтраки, занятия, библиотека. В вулканце, на первый взгляд, ничего не изменилось. Он был такой же дотошный, логичный, сдержанный, но для него оставаться таким было серьёзным испытанием, требующим большой внутренней работы.       Первые дни после симпозиума были самыми трудными. Каждый взгляд девушки, каждый её жест, каждая улыбка, а улыбалась она после победы чаще, вызывали внутренний трепет, который он тут же гасил. Её случайное прикосновение к его руке во время объяснения задачи заставляло его кожу гореть, а разум немедленно искать то, на что можно отвлечься. Он наблюдал за ней с новой, мучительной остротой. Видел, как она задумчиво крутит прядь волос, концентрируясь, слушал её акцент слишком внимательно и с каждым таким наблюдением росло убеждение, что говорить ей об этом нельзя. Причина молчания очевидна. Он испытывал страх. Юный вулканец боялся этой внезапно распустившейся в нём человеческой части. Той самой, которая заставила его сократить дистанцию на вечеринке, отозвалась на её прикосновение. Признаться = риск разрушить безупречную систему вулканского самообладания, которую он выстраивал годами, борясь с наследием матери. Сильнее страха была убеждённость в бесполезности такого признания. Он анализировал её поведение со скрупулёзностью учёного и пришёл к выводам: Ли ценила его интеллект, уважала, наслаждалась их интеллектуальным симбиозом и даже проявляла редкую для неё дружескую теплоту. Но её взгляд никогда не задерживался на нём дольше необходимого. Её прикосновения были всегда дружескими - такими, как похлопывание по плечу после удачной шахматной партии или тот самый, когда она осознала победу. В её голосе не было тех обертонов, которые, согласно его исследованиям человеческого общения, указывали на романтический интерес. Она была с ним открыта, но в рамках чётко очерченных границ дружбы и профессионального уважения. "Она не видит во мне объект романтической привязанности, - размышлял он про себя. - Предложить ей отклонение от этого пути было бы неэффективно". И вот здесь вступала в силу его логика самообмана, настолько безупречная, что он в ней совершенно не сомневался. - "Я не боюсь, нет. Страх - это эмоция. Иррациональная реакция на предполагаемую угрозу. У меня нет эмоций. У меня есть рациональные соображения и оценка рисков" - думал он. - "Рациональное соображение 1: Признание в романтических чувствах внесёт в наши отношения фактор неопределенности. Динамика, доказавшая свою исключительную эффективность в научной и социальной сферах, будет нарушена. Вероятность негативного исхода (неловкость, дистанцирование, полный разрыв коммуникации) значительно превышает вероятность позитивного (взаимность). Рациональное соображение 2: Чувства являются побочным продуктом интенсивного и успешного интеллектуального партнёрства, усиленного обстоятельствами интеграции в человеческую среду. Это не самостоятельная сущность, а симптом. Лечить симптом, рискуя здоровьем организма (дружбы), нелогично. Рациональное соображение 3: Ли, как существо логичное (для человека), не ожидает и, вероятно, не желает таких осложнений отношений. Навязывание ей этой дополнительной, ненужной переменной было бы проявлением неуважения к её собственному жизненному расчету и комфорту. Настоящая забота о благополучии партнера (друга) заключается в сохранении стабильности. Рациональное соображение 4: Проявление человеческой стороны стало бы капитуляцией перед той частью себя, которую я должен был держать в жёстких рамках. Позволить ей управлять - это признать поражение. Управлять должна логика, а не эмоциональные выбросы, какими бы интенсивными они ни были. В итоге, молчание - форма уважения к нашей дружбе, к её границам, к моим же принципам. Это защита её и моей будущих карьер во флоте, которым, очевидно, такая привязанность, даже при всей её статистической невозможности, будет мешать".       На практике, когда их плечи случайно соприкасались в библиотеке, он не отстранялся резко (это было бы эмоционально), а плавно менял позу, как будто для большего удобства. Когда её шутка вызывала у него внутреннюю улыбку, он отвечал не взглядом, а сухой, но точной репликой. Он стал чуть более формальным, как бы возвращая их отношения в те безопасные рамки, которые, как он считал, существовали до "открытия". Иногда, поздно ночью, когда Рэй уже спал, он позволял себе проанализировать это чувство. И каждый раз логика подтверждала: решение молчать - оптимально. Любая альтернатива вела к хаосу, к потере контроля, к угрозе для самого ценного, что у него было на этой планете - её дружбы и их совместного пути к звёздам. Он просто сделал логичный выбор. Самый разумный из всех возможных и даже если при этом где-то глубоко, под всеми слоями рациональных обоснований, таилась грусть - он относил её к несовершенству биологической системы.