Лисье сердце

Несмотря на то, что отношения братьев стали более тёплыми, чувства старшего лиса всё ещё терзали его, теперь он стал просыпаться от кошмаров, теперь он стал слышать голоса, ему казалось, что он сходит с ума. С каждым днём чаша боли наполнялась, убивая его морально. Ран стал замечать, что с братом что-то случилось, и пытался выяснить что, но старший молчал как рыба, ни говоря ни слова, боясь что если скажет, младший окажется в зоне риска. Теперь уже Ен строит холодную стену, не хочет, чтобы тот, кто дорог ему, пострадал. Понимает, что и так слишком отдалился, но пусть лучше будет страдать он, чем дорогой сердцу лис. — Ён, что с тобой? Мы же поклялись, что больше никаких секретов. — Я не знаю, Ран. — Снова это отговорка. — Я правда не знаю, ясно! Не знаю! –Ладно… Ран ушёл, а мужчина тяжело вздохнул, потирая переносицу, осознавая, что сделал, из мыслей его вывел только хлопок двери. — Ран! Ран, черт возьми. Но его и след простыл, куда сбежал этот лис, ну куда? Ещё и Чжиа так не вовремя позвонила. — Да? — У нас сегодня ужин с друзьями, не опаздывай, если конечно не забыл. Хотелось закричать, выкинуть телефон, чувства и так были на пределе. Эти друзья, эти некчемные посиделки, фальшивые улыбки и лица, этот ужин, который устраивает Чжиа, всё настолько достало, всё накаляется до предела. Их бесконечные ссоры с ней, недопонимания с братом, и это Чёртова сущность лиса «раз и навсегда» Чувства комом сваливаются на него, комом валится всё. — Я помню, когда приду, тогда и приду, пока. Лис навострил нюх, пытаясь отыскать брата по запаху, и о чудо, это случилось. Шлейф такого знакомого запаха вёл в другую часть парка, где было мало людей, и где был пруд, где плавали лебеди. Ран сидел на берегу, смотря на тёплый вечерний закат. Настолько в себя погрузился, что не почувствовал, как пришел брат. — Ран-а, ты знаешь как напугал меня. — Что ты тут делаешь? — Что значит, что делаю? За тобой пришёл, пойдём домой. — Не хочу. — Я знаю что сорвался на тебя, прости. Я и правда не понимаю что происходит… — Давай побудем тут Ен, я не хочу домой… Там Чжиа. — Ребёнок Лис обнял его, укладывая его голову к себе на плечо, улыбаясь, чувствуя спокойствие и лёгкость, но всё равно это не перекрывало те чувства. Может, это то, о чем говорил шаман, что придёт время и он сам узнает цену сделки? Может, это оно, это наказание или это начало наказания. — Сегодня ужин, пойдём, к тому же тебе нужно хорошо кушать — Я не пойду никуда, мне и тут хорошо. Не хочу быть там, твоя женщина меня жутко раздражает — У вас что-то произошло? — С чего ты взял? Нет, она просто решила подмешать мне большую дозировку снотворного и какой-то ещё мути, откуда она взяла это, не знаю, что она ещё предпримет, чтоб избавится от меня, ты для неё всё, а я как балласт, твоё прошлое — Что? — Она пыталась меня отравить Ен Ен закусил губу, чувствуя как брат сильнее к нему прижался, и берёт его руки в свои, ощущая холод, и принимаясь их греть. Улавливая на лице брата неловкость, а потом и вовсе укладывается на землю, и тянет полукровку к себе. Улыбается, запуская пальцы в волосы Рана, ощущает их мягкость, перебирая. — Что ты делаешь. Так неловко хен. — А что я делаю? Ничего такого. — Послушай Ран, мне нужно будет уйти на некоторое время, нет, я не бросаю тебя, даже думать об этом не смей… Просто так нужно, не ищи меня и не терроризируй Бабулю, вернусь, когда придёт время. — Что? Ен, о чем ты? Куда уходишь, Ен?! — Так нужно… Лис поцеловал его в лоб, улыбаясь ему, проводя носом по щеке, словно пытаясь оставить свой запах на нём. — Береги себя Ен ушёл, оставляя Рана в растерянности, и тот рванул за ним, хватая его за руку, тяжело дыша, смотря на старшего. Не хотел отпускать, без него он не вернётся. — Не уходи. — Это ненадолго лисёнок, так нужно, просто дождись меня, хорошо? Ран вздыхает, но руку не отпускает, не зная чем ведомый, он касается в лёгком поцелуе губ старшего лиса, ожидая, что его оттолкнут или ударят за такую наглость. Но Ён, наоборот, притянул его ближе, отвечая на поцелуй. — Я дождусь тебя, Ён. — Не переживай, малыш, только кушай хорошо и отдыхай больше, ладно? Ран коротко кивнул, всё ещё на миг обнимая брата, чувствую спокойствие. — Мне пора, Ран — Хорошо И Ён ушёл, растворяясь в темноте, а он остался на том же месте, касаясь рукой своих губ, на которых остался всё ещё вкус поцелуя, мягкого и нежного.

***

Лис подошёл к шаману, поклонившись ему и как-то вздрагивая от тяжёлого взгляда мужчины. — Тебе предстоит наказание, всё будет зависеть от того, что будет происходить, наказание продлится в течении месяца, и ты понимаешь, что это неправильно? — Что именно? — Твои чувства к брату. — Это вас не касается, я сделаю всё, чтобы быть с Раном, потому что слишком сильно его люблю — Хорошо, тогда идём. И Ён вложил свою руку шаману и они исчезли в покое ночи. Там, где они оказались, было не менее холодно и темно. — Твоё первое наказание, ледяная пещера, но это будет только началом для тебя и твоей душевной боли. — Я готов. — Тогда отлично. Шаман щелкнул пальцами и руки лиса сковали тяжёлые и холодные цепи, заставив его слегка поежиться, но молча стиснуть зубы и терпеть, зная, что от этого зависит жизнь его лисёнка. Он не сдастся, не имеет права. Хоть уже холод начинал пробирать до костей, всё равно, он заслужил. Теперь хотя бы это стало понемногу вытеснять боль, одно ушло, другое пришло. А шаман тем временем только увеличивал амплитуду температуры, сильнее издеваясь над лисом, когда в друг неожиданно полетели ножи. Подождите, их тут быть не должно. Позже он проснулся в какой-то деревне, времен эпохи Чосон, осматривая себя, и вокруг, где это он? — Твои силы на исходе, а это твое следующее наказание, думаю ты заслуживаешь, куда больше, Судьи так благосклонны как и твой брат, за всё что ты сделал. — Нет, погодите! Старик исчез, и в друг неожиданная боль и привкус крови во рту. Он сплевывает его. Оборачивается и видит людей, у одного из мужчин была деревянная палка, которой он ударил по спине Ёна. –Гребаное отродье, когда же ты подохнешь! –Вот вот! Не ребёнок, а сплошная проблема! Урожай в этом году ещё хуже, это он виноват! Ен продолжал отхаркивать кровь, а удары наносились с новой силой, и кто-то даже наступил ему на руку, ломая запястье. Не уже ли так жил Ран, пока его мать не отвела в лес голодных, надеясь что её ребёнок там погибнет. Неужели люди настолько жестоки? –Да что же ты за ребёнок такой… За что мне всё это наказание. Женщина подняла подол ханбока, и плюнула в его сторону, уходя и проклиная лиса. Лис вытер лицо, пытаясь осознать ужас и реальность. Возможно по этому Ран так и не любит людей, они причиняли ему достаточно боли и винили в том, в чем он никогда не был виноват. Здесь его силы не работали, ведь это было его наказание. Так продолжалось из раза в раз, только каждый раз всё изворотливие была боль. И где-то миражом перед ним пронёсся маленький Ран, который убегал от какого-то мужчины, который гнался за ним и грозился его убить и пустить его на корм рыбам. Свои неудачи, свою злость и ненависть, вымещали на ребёнке, который просто пытался выжить и верить ещё своим детским сердцем, что мама его любит и защитит. Но она была такой же, как все они. –Когда же ты сдохнешь Сказала женщина, уходя в домик, и закрывая дверь, сказав ему, что ночь он проведёт в сарае. Он видел всё как фильме, только за место актёра был сам Ён, и боль была самая настоящая. Его лисёнок, маленький лис, который просто запутался в жизни, а он тот кто не подсказал как правильно, толкнул в пропасть. Каждый удар, каждая плевок, был на нём, каждый порез, каждое действие отражалось на нём самом. А потом вдруг он ясно увидел картину, которую предпочёл бы не видеть никогда. Лис видел миражом то, что произошло недавно с ним. Но только вот сейчас он видел маленького мальчика, около пяти лет, и видел как его мать стояла в стороне, когда её сына жестока избивали, лис чувствует как его собственная рука ломается. Сломали руку. Ему сломали руку. Закричав от боли, хотел развеять мираж, хотел протянуть руку, и защитить дитя от нелюдей, и их наказать, но это было невозможно. — Нет… Нет. Нет. — Смотри… Лис не мог помочь, не мог сделать что-то, укрыть, защитить, прижать к себе, не мог… В это было слишком сложно поверить, хотя о том, что мать Рана ненавидела его и мечтала избавится от чада еще в утробе, всё равно, что сказать «не знаю», когда на самом деле знаешь ответ. И так картинки сменялись, а боль только сильнее увеличивалась, не физическая, а душевная. Лис понял — это клетка. Клетка из твоих эмоций, чувств, воспоминаний, которые она вытягивает наружу, заставляя убиваться душевной болью, покуда та есть. Ему стало настолько плохо, что мужчина царапал себе горло, силясь избавится от боли. — Ен! Братик, приди, помоги мне! Брат, где же ты? Ён, спаси меня, мне страшно… Зола, выгоревший хребет Пэк-Ту, и маленький мальчик с умирающим щенком на руках, и крики людей. А он так отчаянно зовёт старшего брата, в надежде, что тот услышит, придёт и защитит, но только вот этого не случилось. Ен коснулся его, но его рука прошла сквозь ребёнка. Его крики о помощи, его мольбы. Рвали на клочья и так истерзанную душу. Маленький мальчик бежал от преследующих его людей, закрываясь как мог, от летящих в его сторону камней. Из-за дыма, практически не видя ничего, но идя за ним, видит, как маленький лис спрятался в заброшенной пещере, поджимая ноги к подбородку и тихо плача. Ён падает на колени, он и представить себе не мог, что было, когда ушёл из-за Чжиа, что пережил этот маленький лис, люди уже и до пещеры добрались. — Оставь его, он сам подохнет, боги покарают его. Этот невинный ребёнок, невинное существо было виновато в чём-то? Да как они смеют, что они себе позволяют? — Мой лисёнок… Ты заслуживал другого брата, более любящего, чем я… — У твоего брата тоже были свои причины вырезать целую деревню, я не скажу что те люди невиновны, но и он не подарок. — Его действия — это ответ на моё предательство, я слишком много причинил ему боли, есть ли то, что это оправдает? Вряд ли. Чем дальше он проходил, тем сильнее становился круг боли, неужели столько всего вынес его брат? А он только подливал масло в огонь, уничтожая своим безразличием и холодностью хоть что-то светлое в душе полукровки. — Ты покинул гору и бросил меня… — Знаю, тебя просто недолюбили. В тот вечер Ран пообещал ему отомстить, но боль в его глазах отдала иначе. Настолько, что хотелось пустить себе пулю в висок. На теле стали появляться кровавые полосы, эти мечи резали плоть, причиняя неимоверную боль. — Это твоё наказание Ен, твоя боль и его собственная, твой брат действительно тебя любил и любит, потому что именно вы связаны нитью судьбы… — Что? Что ты сказал шаман? — Посмотри на свою руку, красная нить что связывает судьбы людей, которую нельзя разорвать ничем, ваши судьбы связаны, а не с Чжиа, пытаясь подменить чувства к брату, обойти сущность лиса раз и навсегда, делать больно ему… Теперь ты понимаешь сущность и ценность того, что сейчас есть — Я понял. Ён упал, дышать было ещё труднее, поскольку кинжалы резали его, заставляя испытывать боль, напоминая ему, что он пока жив и сможет справится с натиском всего, что увидел, почувствовал. А дальше была только тьма и голоса, которые проклинали и не давали сосредоточиться, которые жаждали смерти. Это чертова клетка убивает. Как Ран тут выдержал, из раза в раз. — Надеюсь, ты усвоил урок подлый лис, и запомнишь раз и навсегда,что причиняя боль кому-то, ты подписываешь себе смертный приговор. Шаман щелкнул пальцами, и всё вокруг погрузилось в кромешную тьму. Теперь он понял, теперь он усвоил урок. Теперь всё будет иначе.