Утомительно.

Главные слова в его жизни — это «Утомительно», «Блять» и «Как же я устал.» *** Работать по 10 часов в день, учиться потом ещё шесть — утомительно. Шань знает это, потому что так проходит его день и это очень утомительно, но все проходит (нет), когда ты понимаешь, что твоя мать работает 12 часов, чтобы вы могли оплатить переебаные счета. Понять в 13 лет, что нельзя просто тратить все деньги, что нужна финансовая подушка, что нужно минимум пять процентов из всей зарплаты откладывать на лекарства, десять на еду, ещё хотя бы пять на транспорт, 55 на счета, десятка, как раз, на подушку и 15 можно оставить на хотелки и для тринадцатилетного ребенка это безумно утомительно. И он в рот ебал всё, что связанно с математикой, потому что этих расчетов ему уже хватает для жизни. Ему на хуй не упала тригонометрия и всё-всё это дерьмо. Но учителя так не считают, и он может их понять: им за это платят. Жить с осознанием этого тоже утомительно. *** Шань негромко стонет: «Как же я заебался». Боли в спине стали чем-то обыденным, но от этого не стали менее раздражающими; таскать ебаные коробки, в ебаный алкогольный крайне утомительно, но платят хорошо, а ещё ему 16 и его никто не берёт на работу. Забрав деньги, он идёт в школу. Шань встал сегодня в шесть, чтобы в шесть тридцать быть тут, два часа протаскать коробки и в девять быть уже в школе. Хочется закатить глаза: Хэ-ебаный-Тянь не оставит его в покое. Ну вот приспичило набить ему ебло, этому Цзянь И. *** Третий урок. Его никто не трогал. И, о святось, он, блять, очень счастлив. Губы даже непривычно растягиваются в подобие улыбки (это был ебаный оскал). На первый урок он пришел прямо во время звонка, а на перемене успешно смылся, как только завидел этих троих; так же прошли и второй урок с переменной. И да, можно посчитать его трусом, но ему плевать, что вы там считаете. Быстро переведя взгляд на часы, Шань с грустью подмечает, что урок скоро закончится, так что он собирает рюкзак. Только звенит звонок и он вылетает из кабинета. Поздно. Блять. Хэ-ебаный-Тянь уже стоит, опираясь об стену. Сукин сын. — Ооо, Рыжий, — Он примерзко растягивает губы в улыбке и Гуань мечтает ему врезать (но только так, что бы потом самому не отхватить). — Пошли, пообедаем вместе? Его рука так же примерзко ложится на шеневские плечи. Мо ненавидит прикосновения. Даже матери. — Нет, — Секунда размышлений и он выдает: — У меня нет с собой денег. — Это враньё, но Дьяволу Во Плоти не обязательно это знать, сейчас Мо уверен, что не заслужил поесть. Он и так ел вчера вечером, так что сейчас можно забить. — Я заплачу! — Он пытается что-то добавить, но: — Нет. Я не хочу быть в должниках, — Опыт быть должным ему не понравился. Спасибо, дорогой Шэ Ли. Брови сами по себе ползут, чтобы нахмуриться, воспоминания о Змее всегда всё портят. — Ты не будешь мне должен, — улыбка не сползает с его блядского лица. — Разве что поцелуй. — Она тянется ещё шире.