Утомительно.

Шань чувствует, как закипает. — Блять, — у него нет сил на агрессию (на активную, он вечно пассивно-агрессивный): 43 коробки с алкоголем выжали из него все соки. Он может лишь обречённо выдохнуть: — Давай сегодня, по братски, ты не будешь меня трогать, — Он скидывает с плеч руку, уже считая 5 секунд перед её проявлениям снова, пять секунд проходит, рука проявляется, но не так, как он думал. Тянь резким движением его поворачивает, заставляя посмотреть на себя. — Малыш Мо? Что случилось? — «Боже, когда тебя это ебало?» остаётся в мыслях. — Ты выглядишь слишком плохо. Даже для себя, — «Что я должен на это ответить?» осталось там же. — Тебе кажется, я всегда такой, — устало отведенный взгляд и попытка снять с себя надоедливую руку. — Нет! Тебе нужно поесть! — Что он говорил про агрессию? Шань с позором забирает свои слова. — Отъебись от меня, мамочка хренова! — Он чувствует как закипает втрое сильнее, а ещё чувствует, что его хватают за шею и ведут с столовую. *** Хэ Тянь — худшее, что было в его жизни. По ощущениям, на уровне с Шэ Ли. Но тут он загнул. Тянь хотя бы не убивал при нём бомжа. И не прокалывал уши ебаной кнопкой… Ладно, всё не так уж плохо, но это не отменяет того факта, что Хэ работает наравне с 43 коробками алкашки. К сожалению, или счастью, не выпитых. Возможно, если бы Шань был меркантильной мразью, он бы смог так брать его деньги и, возможно, он бы смог помочь матери с долгами… Возможно. Но Гугл говорит, что меркантильность — это скупость в мелочах и что-то там с экономией. Если это так, то он меркантильная мразь. Что ж. Ладно. *** 6:33. Суббота. Шань открывает глаза, потирая их рукой. Нащупав будильник и быстро его выключив, он садится на кровать. По выходным он работает в кофейне бариста. Двенадцатичасовая смена с десяти до десяти его устраивает, но не устраивает, что эта кофейня находится в другом конце города, и ехать до неё нужно с двумя пересадками полчаса. Плюсов, конечно, больше, но все равно утомительно. Он рад тому, что его вообще взяли. Наконец встав в с кровати Мо громко выдыхает и направляется в ванну. Неодобрительно взглянув на себя Шань хлопает себя по щекам. По крохотной комнате раздаётся тихий шепот — Возможно, Тянь был прав, что выгляжу я хуево, — он хлопает себя сильнее. — Не думай об этом ублюдке. Вообще. Гуань начинает чистить себе зубы, задумываясь о том, что он перед сном почистил их раз пять. Чистить зубы хорошо. Чистить зубы важно и нужно, но не так. Шаню кажется, что он немного, чуть-чуть, но зависим. Нормальные люди зависят от алкоголя, от наркотиков, от сигарет, а его боженька в лобик поцеловал. Каждый раз, когда снится кошмар, когда больно или плохо он идёт драить себе пасть. И он чистит не один раз, не два. Шань перестаёт только потому что рука устала, а не зубы чистые. И он всегда всё делал агрессивно — ни для кого это не новость, но Мо начинает напрягаться, когда его дёсны, иногда, изредка, но кровоточат. Он пару секунд тупит, а после всё-таки хватается за зубную щётку. *** Спустя пол часа, которые были проведены в ванной за купанием, умыванием, расчёсыванием и прочей людской хуйней, он выходит на кухню, здоровается с мамой, у которой сегодня выходной, и встатет за плиту. — Мам, что приготовить? — Шань всегда любил кухню. На ней спокойно, на ней уютно, и ещё она выполнена в жёлтых цветах, а он обожает жёлтый. — Я не голодна, — она на секунду отрывается от чашки кофе. — У тебя сегодня тоже выходной? — Нет, — Он отходит от плиты и подходит к холодильнику. Вечером он стопроцентно захочет есть, так что нужно сделать салат. После двенадцати часов работы он будет похож на выжатый лимон. Достав огурец и пару помидоров, он подходит к столу. — Ты же знаешь, что не обязан работать? Шань, милый, ты — подросток, радуйся жизни, ходи на вечеринки, я не знаю, — Он чувствует, как начинает дрожать. — Обязан, — звучит грубо, — Как только мы решим проблемы с долгами отца, я правда буду делать всё как обычный подросток. — Он слышит, как мать громко выдыхает. Шань ставит тарелку с уже нарезанными овощами в холодильник. Он придёт и заправит его. *** Заходя в комнату, Мо снимает с себя футболку и натягивает другую — черную с принтом потрясной, по его скромному мнению, группы Slipknot (представьте его радость, когда он случайно нашёл её на секонде), — опять-таки черную рубашку, она нужна по форме кофейни, и сверху надевает безразмерную жёлтую толстовку. На низ идут обычные чёрные (да, опять) джинсы. Закинув в сумку всё, что может понадобится, Шань надевает её на плечо и выходит из дома. ***. 9:53. Он уже на работе. Девочки, которая будет с ним на смене ещё нет, а парень, который был на ночной уже уходит. Шань разделся и завязал на себе фартук, так что можно открыть кассу. Проходит минут десять и Мо краем глаз видит, что запыхавшаяся девочка врывается в зал, завязывая на спине бант от фартука. — Прости-Прости-Прости!!! — она так грустно на него смотрит, что он даже при желании не смог бы её не простить. — Давай я оплачу тебе кофе! — Боже, Сюин, нет, — Он вручает ей ручку, что бы она расписалась возле его обычного текста для открытия кассы. Она судорожно расписывается и продолжает:  — Шань! Ты постоянно меня ждёшь, когда я опаздываю, так что я должна тебе кофе! — Громко выдохнув он соглашается на эспрессо. *** Шань не из тех, кто будет срать вас за то, что вы произнесли «Экспрессо», а не «Эспрессо», или если вы хотите латте без молока (он просто сделает американо). Ему плевать. Любой каприз за ваши деньги — вот его девиз. Людей всего пять минут назад было катастрофически много, а сейчас, видимо, затишье перед бурей. Он падает на стул и тихо стонет: «Как же я заебался.». Пока Сюин вытирает кофемашину от разлитого молока. Руки ужасно болят: они по локоть в ожогах, но это позволяет чувствовать себя живым, и Шань рад хотя бы этому (он вообще старается радоваться мелочам, потому что по иному он бы свалился в дно апатии ещё сильнее). Мо слышит, что Сюин здоровается и открывает глаза, переводя взгляд на пришедшего… БЛЯТЬ. Что. Хэ-ебаный-Тянь. Забыл. На. Другом. Конце. Города. В. Его. Блядскую. Смену???