Разруха

— Брошенный здесь без друзей, без каких-либо надежд на спасение. Ты просто валяешься передо мной не в состоянии подняться. Боже, вы все такие жалкие, когда ползаете на коленях. Но еще более жалкие, когда стараетесь убежать. — Хастур присел. — Мне не стоило доверять людям. — будто признав свою ошибку, ответил он. Ответил столь уверено и незамедлительно, потому что он считал себя абсолютно правым в этом. Но слишком тихо сказал, то ли от грусти, то ли от отчаяния. — Заплачь. — прозвучало как просьба или приказ. Он ожидал увидеть слезы, плаксивое лицо и услышать гнусную речь раскаяния. Чтобы сердце какого-нибудь человека разорвалось на кусочки, но собственное лишь покрылось слоем металла. Железа, чтобы полностью остеречь себя от доверия к кому-либо. Данная жертва всего подтверждение насколько мелочный и отвратный человеческий род. — Мне не хочется плакать, Хастур. — ответил он, отчего ввел своего собеседника в мимолетный ступор. — Просто... — он издал тяжелый вздох, в который вложил всю свою усталость и вымотанность. После посмотрел пустыми глазами без света или яркого огня, припустив веки наполовину, на Хастура. Лицо его выражало всю бессчувственность и безразличие, какую-то нить ненависти ко всему живому, может и странную радость. Радость, что скоро все это закончится, и ему не придется встречаться с предательством и пустыми обещаниями. — Сделай это, — с губ легко слетели последние слова, когда он полностью закрыл глаза. — быстро. — Ты хочешь смерти? — заинтересовался Хастур, удивленный, что человек не цепляется из последних сил за жизнь. Просто, присев на колени, не молится и не жалуется, а желает себе смерти, как освобождение от тюрьмы — Ты меня заинтересовал. Человеческая природа удивляет, и это, ваши несносные характеры, единственная вещь, которая действительно привлекает меня, как бога. Но при этом и раздражает. — он подошел к нему и приподнял за горло рукой. Из уст Илая вырвался смех от какой-то безысходности. Ноги парня касались земли и он мог спокойно дышать, но божеству явно хотелось наиграться вдоволь. — Да. — тихо проговорил он, посмотрев прямо на пару глаз из бездны. Хастур усилил хватку и приподнял руку, парень начал задыхаться. Только противный прохладный ветер выл, прервавший тишину. — Нет... это слишком скучно. — огорченно пробормотало Божество, расправив пальцы. Илай упал на землю, оперевшись руками о грязь и траву, пока из него вырывался хриплый кашель. Взглянув на скорченного перед своими щупальцами парня, у Хастура всплыла одна мысль. Эта мысль довольно порадовала его, если рассуждать по изменившимся тону голоса — я думаю, ты бы был не против моего предложения, Илай. Парень оглянулся, его порванная и измазанная кровью маска почти сползла с лица. Илай откинул ее в сторону, чтобы посмотреть, прищурившись, на охотника перед собой. — Предложение? — бесприкословно зная, что это "предложение" отвратительно и не имеет никаких добрым намерений, Илай все еще не собирался отказываться. — Я согласен. — он сжал кулаки, взирая на пол. Пускай его брови хмурились и он до сих пор сомневался, изменить выбор не намеревался. — Плевать мне, что это за предложение. К этому времени, он почувствовал уходящую боль. Держась за свой локоть, он попытался встать на ноги. Голова предательски пульсировала, не давая установить равновесие и сфокусировать четкий взгляд на Хастуре. Сейчас Илай мог подойти к подонну, находившемуся в двух метрах от них двоих и попытаться сбежать через люк. — Я согласен. — повторил Илай вновь, не сходя с места и не отрывая взгляда от Хастура. — Ох?... — с удивлением произнес Бог. — Ха-ха-ха, ты так быстро решил. Ты либо сильно обижен на своих друзей, либо в тебе таится дух настоящего предателя. — Бог засмеялся, но выражение лица того не изменилось. Оно оставалось таким же решительным и ужесточенным, что показывало всю серьезность намерений. — Предрассудки... — тихо пробормотал себе под нос Илай, даже не волнуясь, слышит ли его кто-нибудь. — Ты мне нравишься. — Бог приподнял руку вверх, отчего навеял ветер. Порывы воздуха усиливались с каждой секундой, заставив одежды развиваться все интенсивнее. С головы Хастура слетел капюшон, показав парню обличие Бога. — Твоя душа... Она приобрела вкус сломанных костей. Вкус... ненависти? — озадачился он. — А я ведь не был до конца уверен, что тебе подвластно данное сочетание. — Бог проговорил каждый слог с наслаждением. —Не-на-висть. — Его уста легко приподнялись, на лице появилась слабая улыбка. Брови едва сжалились, пока пряди белоснежных волос качались из стороны в сторону. — Ненависть — прошептал он во второй раз без запинки, — Ты в явном отчаянии. Твои чувства столь презрительны, столько ненависти к дорогим людям, столько злобы. Бог парил в паре сантиметров над землей, но буквально за считанные секунды прильнул к парню. Волосы и одежду, словно пух, разносило в разные стороны. Парень вздрогнул и сейчас бы, оступившись на шаг назад, упал, но остался в полулежачем состоянии. Длинные когти Бога оказались за спиной того, пока он сам навис сверху. Они смотрели друг на друга, однако, парень смутился, заливаясь розовым румянцом. Удивленный вздох сорвался с губ парня. Божество лишь с пристрастием, будто не могло оторвать свой взгляд от этих глаз ночного неба, положило ладонь на щеку парня. — Ненависть... — пролепетал Бог в иной раз. — Твоя ненависть. — он специально акцентировал внимание на слове "Твоя". Не просто чье-то раздражение или ярость, а глубокое человеческое чувство. Чувство, таящее в себе силу разрушения и уничтожения. Прекрасно... Просто изумительно! Спустя секунды, как показалось Илаю, Хастур телепортировался назад на несколько метров. Бог спокойно стоял уже к пророку спиной с надетым капюшоном. Парень попытался высмотреть, что делает охотник. Впервые пророк увидел окно с кнопкой "сдаться", на которую Хастур устремил указательный палец. Они в миг перенеслись в пустующий коридор поместья. Свет луны, проходящий через длинные окна с позолоченной рамой, позволял видеть очертания объектов. — Илай, так вот... Предложение. Ха-ха-ха, я всего лишь хотел, чтобы ты завтра пошел в режим два на восемь. — После охотник скрестил руки за спиной и направился вдоль коридора. Пророк знал, что это лишь часть от всего плана Хастура. — Как скажешь, Хастур. — отозвался Илай и пошел в противоположную сторону.

***

Завтрашний день, восход солнца. Илай приоткрыл дверь в комнату со столом, за которым обычно начинались матчи. Около двадцати жителей поместья подбадривали друг друга и желали удачи в игре. Пророку было противно от них всех, отчего он еле-слышно цокнул. — Ох, Илай, — воскликнула маленькая девочка в белом платье, стоявшая прямо перед ним. — с утречком тебя! — она сжала игрушку у груди и улыбнулась. — Ты пришел раньше, чем обычно. Ох! — вновь удивилась она, широко раскрыв глаза. — А где же твоя повязка? Илай дотронулся виска и понял, что маска действительно пропала еще со вчера. Ничего не ответив непонимающей Мэмори, Илай двинулся к свободному месту у стола. Окружающие затихали, и их милые улыбки медленно сползали с лица. Все видели красивые голубые глаза пророка, только это не являлось причиной молчания. — Извини, — заявился Лаки Гай и присел за единственный свободный стул, к которому приближался Илай. Неловко посмеявшись, Везунчик поправил очки и оправдался. — Я просто занял это место еще до твоего прихода, мне надо было уйти по делам ненадолго. Возмущение Илая трудно было проигнорировать. Отчего-то, он почувствовал досаду и оскорбление, будто неприязнь и неуважение, на секунду выбивающих из колеи. Илай промолчал и собирался через силу уступить, намереваясь сыграть в следующий раз. Лаки самодовольно нажал кнопку "готово", являясь девятым из всех десяти участников. Шедший обратный отсчет стремительно близился к ноль ноль, но кто-то из охотников все также терпеливо чего-то выжидал. Мгновенно в кровь Илая поступила огромная порция адреналина и сердце быстро забилось. Предательство. Кто-то случайно зажег все никак не загорающуюся спичку, способную сжечь все остальное. Пошатнувшееся кредо сподвигло Илая врезать по лицу Лаки Гая, отчего Везунчик слетел со стула. Быстро присев, Илай молниеносно ткнул со всей силой на кнопку и тут же со всеми игроками отправился на матч. Никто даже не успел среагировать, а некоторые ничего в край не поняли, отвлёкшись на какие-то другие проблемы. Лишь резкие ахи эхом разнеслись по комнате, пока Лаки Гай тер нос. — Какой ужас! Ты в порядке? — подбежала докторша и присела на одно колено рядом с упавшим парнем. Она протянула ему слетевшие очки в руки, которые Лаки Гай упорно искал. На одной линзе появилось несколько трещин, но Счастливчик не обратил внимания. Он привстал помощью Эмили. С его носа потекла кровь и капли запачкали серую футболку. Находившиеся выжившие в комнате неприятно удивились, а у избитого нарастала невыносимая агрессия к пророку. "Что я..." — непрерывно дыша, облокатившись на стену здания, молвил Илай. — "Я... ударил его". Он выставил ладони перед собой, что покраснели от удара. Мысли улетучивались из головы, только прокручивалось назойливое воспоминание о случившемся пару минут назад. "Ха... ха...". Взметнув голову к серому небу, пророк слегка сполз вниз. Из его грудной клетки вырывались непрекращающиеся смешки, переходящие в сильный смех. Испугавшиеся вороны закаркали в полете. Через минуту Илай прекратил смеяться, оставаясь с исчезающей одышкой. Пророк полностью затихнул и собрался идти к Хастуру, как кто-то ухватил парня за запястье. — И зачем ты ударил его? — из неоткуда прозвучал знакомый девчачий голос. Илай, хмурясь, лениво повернул голову к стоящей позади Эмме. Она была не в духе и не улыбалась, будто Луффи из Ван Пис, как обычно. Садовница усилила хватку, не отрывая взгляда от пророка. — Ненормальная, отвали от меня. — кинул Илай и попытался выбраться, но сперва не удалось. Во второй раз тоже, и тут он понял, что Эмма не так уж слаба, как кажется. — Я — ненормальная? — уточнила она, повернув Илая к себе лицом за воротник. Он слегка испугался ее, но она приблизилась к пророку насколько это было возможно. — Да я тебе руки сломаю, а после запру в подвале и там ты останешься до конца своих дней без воды или еды, чтобы помер от истощения. Я здесь уже давно и явно больше тебя нахожусь, думаешь, я не знаю способы оставить человека в игре до тех пор, пока тот не сдохнет? А то, что ты с Хастуром обсуждал, думаешь, никому не известно? На поседних словах Илаю стало не по себе. Да, эта девушка знает многовато и имеет больший авторитет. Она расскажет все, ей безусловно поверят, даже если считают садовницу чокнутой, поверят. Как заноза в заднице, от которой неплохо бы избавиться. Эмма резким махом вытащила из кармана садовые ножницы и подставила их к горлу Илая. Пророк сглотнул. "Поехавшая". — мелкнуло в голове. Раздавшийся звук вырастающего щупальца, заставил садовницу оглянуться с недоумением. Оно тут же потянулось к ней и с размаху прошлось по хребту девушки. Усиливающийся страх заставил Эмму бросить парня и кинуться в погоню. Однако Илай приостановил ее движение, также схватив за запястье. Попавшая в западню Эмма едва вздохнула с долей ужаса, как получила второй хит от щупалец. Упав на землю, девушка схватилась за голову. — Ха... — усмехнулся Илай, стоя рядом. Он смотрел на садовницу с каким-то подозрительно приятным ощущением. Она напугана, она поплатится за свои угрозы, она проиграла. Эмма всеми силами старалась встать через боль. Приближающийся Лорд был тому причиной. Хастур явился вблизь и окинул взглядом окружение. Садовница в последние минуты до тех пор пока ее не посадили на шарики, достала из кармана прибор и послала сообщение о помощи. Пророк следственно набрал сообщение "Я иду", чтобы другие бросили девушку. Пока охотник завязывал воздушные шарики на Эмме, Илай подобрал упавшие ножницы. Они втроем пошли в подвал церкви. По случайности, Хастур просто отпустил садовницу рядом с креслом. Все еще держась за голову, Эмма не способная встать, надеялась спастись. — Почему ты не посадил ее? — спросил Илай. — А? — Хастур, думающий покинуть подвал, оглянулся — Разве кто-то из вас, предположительно, не хотел выкинуть другого? — Ты это о чем сейчас? — без единой мысли понимания ответил выживший. — Ну, — охотник в очередной закинул руку за шею с хрустом — дело в том, что территория ведения игры строго ограничана по размерам. — после он указал на канализацию в полу. — и если подвал еще подчиняется всей системе, то в канализации уже правила не действуют. Проще говоря, можно выкинуть выжившего в канализацию, он там останется навсегда. Даже после окончания матча. Потому что, будто "вышел из игры" вообще. — вновь собравшись уйти, Хастуру пришлось выслушать очередной вопрос Илая. — Откуда ты это знаешь? — Ну, бывал однажды случай с выжившим. — приостановился охотник. — У него способность была таранить стены. Он однажды протаранил пол и упал в канализацию. Так и не появился. Умер, скорее всего уже. Понимающе кивнув, Илай подставил руку под подбородок и едва посмотрел на Эмму. Девушка почувствовала на себе хищный взгляд и пыталась приблизиться к выходу. Она старательно перебирала ноги, надвигаясь к первой ступенки лестницы. От боли она жмурила глаза из-за чего спотыкалась. Пот скатился со лба садовницы, когда эхом разнесся стук металла о метал. Навеявшая тревога и страх заставили ее сердце биться также, как и с охотником рядом. Упало что-то звонкое на бетонный пол, после чего послышались приближающиеся шаги. — Нет! — завопила садовница. — Нет! Не надо! Я никому больше ничего не скажу! — она пыталась ускорить темп и ползти быстрее, но ее было слишком легко догнать. — Стой! Остановись! — Остановиться? — глупо переспросил Илай, приподняв девушку за горло. Теперь пророк уставился прямиком в эти когда-то угрожающие, обещающие убить его слезливые глаза. В них было столько жалости, столько страха, чта становилось противно. Илай встал во весь рост, нагнулся и потащил девушку за воротник белой рубашки. Она задергала ногами, а руками пыталась приоткрыть горло. Из ее уст вырывались какие-то звуки, как "помогите" и "стой", но четко расслышать не удавалось. — Я не собираюсь убивать тебя. — Произнес пророк, остановившись. — Вовсе не собираюсь — Поматал головой тот, подарив какую-то невиданную надежду. — Я всего лишь выкину тебя в канализацию. Девушка вскрикнула, перед тем как провалилась в отверстие в полу. Ее ногти вцепились в трещины, стараясь остаться снаружи. Часть тела девушки болталась уже внутри канализации. — Надоедливая... — выронил Илай с нотой ненависти. Это бессмысленное сопротивление Эммы и тяга к жизни, когда все решено и ясно, невероятно раздражающие. Вздохнув, пророк присел на корточки и пялился, не скрывая презрения. Он лениво протянул ладонь и толкнул выжившую по плечу два раза. Рука сорвалась. Крик становился все тише и тише.