Найду тебя по звёздам

      Ван Ибо пожалел о проявленной слабости буквально через несколько мгновений, как они с Сяо Чжанем попрощались. Он ещё не дошёл до оперативного зала, как ему захотелось отменить встречу. Потому что соглашался он явно под воздействием колдовства.       Но Ибо не привык забирать данное слово, поэтому подавив панику, спокойно вернулся на рабочее место. Ян Дун тут же вытянулся над перегородкой.       — Привет. Как всё прошло? — спросил он с такой загадочной улыбкой, что Ибо засомневался, правда ли тот спрашивал о документах, привезённых для босса.       — Нормально, как обычно. А что? — удивлённо вскинул он брови.       — Да нет, ничего, — мотнул головой Ян Дун и снова спрятался. Однако перед тем, как нырнуть в работу, поджал готовые расплыться в улыбку губы.       Дьявол! Неужели Ибо снова спалился? Каждый раз, как видел Сяо Чжаня, он не мог скрыть эмоции и пялился на него, как на небожителя в белых одеждах, а того влекло к Ван Ибо как алчущего искателя к редкой жемчужине. Наверное, уже все в офисе заметили, как неадекватно они друг на друга реагировали.        Почувствовав, как запылали щёки, Ван Ибо осторожно вытянул зеркальце, которое прятал в бумагах, чтобы всегда знать, как выглядит.       Его лицо почти не изменило цвета, стыдливо покраснели лишь уши и шея. А вот глаза блестели таким озорством, что отвлекали от всего прочего. Поэтому Ибо не сразу обратил внимание на шрамы. Однако их вид заставил его нахмуриться. Проклятые «звёзды» как будто стали бледнее и тоньше.       Руки задрожали, и Ван Ибо стремительно отложил зеркальце, чтобы не разбить. Сердце колотилось так, что всё перед глазами расплывалось. Чёртовы шрамы доставали его все эти годы, а стоило замаячить на горизонте образу из прошлого, как они тут же потеряли яркость. Словно Сяо Чжань появился для того, чтобы исцелить его.       Тело и душу.       Нет, наверное, ему просто показалось. Мотнув головой, Ван Ибо принялся за работу.       Все эти мысли он отложил до вечера, и дома снова погрузился в самоанализ. Своё лицо он рассмотрел в большом зеркале гораздо тщательнее, решив, что днём в офисе просто накрутил себя, всё придумал, зря понадеялся. И вот уже минут пять вертел головой из стороны в сторону, не понимая, как упустил этот момент. За несколько часов шрамы зажить не могли, определённо понадобились бы дни. Он пожалел, что не сделал фото хотя бы в начале месяца, чтобы сейчас сравнить прогресс. Он даже ущипнул себя, мало ли, вдруг задремал в мечтах о первой любви? Ему ведь уже не раз снилось, что он, такой же как раньше, красивый и уверенный в себе, соблазнял одного обаятельного вице-президента школьного совета.       Но если он не спал, то однозначно сошёл с ума, раз связал Сяо Чжаня и естественные, правда, немного заторможённые процессы заживления своего организма. Лечащий врач говорил, что всё индивидуально, и рано или поздно произойдёт. Ибо тогда про себя называл его шарлатаном, предполагая, что такими словами доктор просто прикрывал непонимание причин, почему шрамы не заживали. И вместо хорошей, по-настоящему действенной мази, советовал обратиться за помощью к психологу, вынося смелое, но абсурдное предположение, что Ибо наказывал себя сам и, как обречённый больной, не желал исцеления.       Ибо в тот вечер психовал сильнее обычного, а когда все незакреплённые вещи оказались безжалостно разбиты, уселся на пол посреди бардака и задумался. Ведь тогда, размазывая злые слёзы по щекам, он надавливал сильнее, чтобы причинить себе больше боли.       Сейчас Ибо снова вспомнил слова доктора. Сидя в коридоре, он слышал через неплотно закрытые двери, как тот говорил уже его родителям: «психологическая травма», «посттравматический синдром», «кармический долг» и прочую дичь. К психологу Ибо, конечно же, не пошёл. «Проблем нет. Справлюсь без мозгоправа», — заявил он твёрдо, отвергая помощь специалиста. Из гордости, само собой, но в большей степени от того, что не видел смысла обращаться к специалисту. Как он мог рассказать кому-то о том, что был влюблён в парня? Что упустил его по собственной вине? Даже не попытавшись добиться?       Ибо не признавался даже себе, что прошлое, в том числе тот позорный для совести эпизод, сильно тяготило его. Он давно хотел извиниться, поэтому когда сегодня сказал те слова, ему стало легче. Намного легче. А стоило услышать, что Сяо Чжань не винил его и давно простил… то сердце заторопилось отсчитать больше ударов, и в душе, кажется, что-то ожило. Что-то давно засохшее.       Может, этот треклятый доктор был не так уж не прав? И психологическая сторона вопроса играла значительную роль?       Ибо вздохнул и перестал рассматривать свою физиономию. Шрамы ведь всё равно останутся, белые или красные, какая разница. Да, может, будут менее заметны, но никуда не денутся. Ибо полагал, что даже если сведёт их, это не изменит его сути изгоя, и Сюэ Цзинъюй по-прежнему будет обзывать его уродом.       Ночью снова снился тот сон с заклинившими кольцами. Странные частицы протекали через тело Ибо насквозь, превращая его в сверкающий поток, обрывающийся в холодную пустоту космоса. Ибо видел разноцветные завихрения галактик и манящий свет звёзд слишком зыбко, словно с одной стороны огромного зеркала. Он не мог двинуться и чувствовал себя разорванным на уровне Вселенной. Сойти с ума от этого знания не давал лишь Сяо Чжань, оставшийся единственно чётким и осознанным в сверкающем хаосе. Сяо Чжань в этот раз проявлялся яснее, тянулся на помощь отчаяннее, а его надрывный голос звенел в ушах ещё некоторое время после того, как Ибо открыл глаза.       Наверное, это из-за вчерашних впечатлений, когда Сяо Чжань чуть не в обмороке рухнул ему в объятья и привалился к плечу, дрожа как от холода, хотя сам пылал под пиджаком. Такой худой и гибкий, что Ибо с трудом потом отлепил от него ладони, точно внутренний жар Сяо Чжаня намагничивал их. Удерживая его в руках, изо всех сил хотелось поверить, что, несмотря на годы в разлуке, у них всё ещё может быть. Что ж, время покажет…       Ибо потёр лицо ладонями и ощутил лишь шершавость кожи, но не боль. Он удивлённо заморгал, потому что настолько привык просыпаться от покалывания с травмированной стороны, что сейчас зашлёпал босыми ногами в ванную, чтобы удостовериться, что лицо выглядело лучше. Возможно, сейчас тональный крем мог бы замаскировать шрамы.       Рука уже потянулась к шкафчику, но Ибо остановил себя. Нет, ещё рано. Если к вечеру лицо воспалится, Сяо Чжань сбежит в ужасе. Можно было перенести свидание на другой день, но они не обменялись кодами вичата.       Что? Свидание? Чёрт побери, эта простая истина ускользнула от понимания Ибо, но сути не изменила. Свидание, о котором Ван Ибо мечтал с треклятой школы, состоится сегодня.       Ради этого стоило подготовиться. Но гардероб, который давно не обновлялся, ничем особенным не порадовал. Может, и к лучшему. Если Ибо придёт разряженным, это вызовет кучу ненужных вопросов. Примеряя то одну рубашку, то другую, он со смешком подумал, готовился ли Сяо Чжань так же тщательно? Волновался ли так же сильно, или уже провёл столько встреч, что они стали обыденностью? Это Ибо в последний раз ходил на свидание в школе, а Сяо Чжань, скорее всего, не терял времени даром в этой своей «загранице».       Подумав об этом, Ибо разозлился и надел первое попавшееся.       Работать ему пришлось, отражая усилившиеся нападки Сюэ Цзинъюя. Тот был не в духе со вчерашнего дня, а сегодня психовал буквально на ровном месте. Чего Ибо только не наслушался и о своих профессиональных навыках, и об умственных способностях, и о внешности, конечно же, но терпел, не раздувая конфликт. Спасался мыслью о том, что вечером его ждала награда за все мучения.       Как только рабочий день закончился, Ибо спустился вниз, обошёл площадку перед зданием, осмотрелся, но Сяо Чжаня не увидел. Наверное, его задержали пробки. Встретиться они договорились неподалёку от входа, однако уже спустя пять минут, Ибо пожалел, что не предложил более уединённое место — сейчас каждый знакомый окидывал его заинтересованным взглядом, а Ян Дун и вовсе подмигнул, пожелав хорошего вечера. Ибо скрипнул зубами. У него, что, на лбу написано, что он собрался на свидание?       Однако не все оказались такими доброжелательными. Определённо, звёзды сегодня неблагоприятно расположились для Ван Ибо, потому что следующим из раздвижных дверей с портфелем и папкой с документами показался… Сюэ Цзинъюй. В руке он держал брелок от машины, и спустя мгновение глянцевый «Мерседес» у обочины мигнул фарами.       Ван Ибо с досадой огляделся, ища укрытие. С него сегодня хватило, он готов был даже нырнуть в кусты, будь это способно уберечь его от издевательств говнистого наставника. Но путь к отступлению перекрыли цепкий взгляд и ехидная усмешка.       — Эй, ты! Чего здесь трёшься? — Цзинъюй быстрым шагом шёл прямо к нему. — Что-то замышляешь? Или… ждёшь подружку? — он мгновенно оживился, когда Ибо, похоже, невольно выдал себя, забегав глазами. — Да ладно? И какая же дура клюнула на такого, как ты? Или вы по интернету общались, и она ещё не видела, какой ты красавчик? А может, она слепая? Или такая же убогая?       — Отвали от меня! Рабочий день закончен, я не собираюсь слушать твой трёп! — резко ответил Ибо и собирался обойти Цзинъюя, но тот вцепился ему в плечо.       — Стой на месте! Пусть мы сейчас не в офисе, но я, как твой наставник, должен помочь младшему со всеми проблемами, включая любовные, — коварно усмехнулся он. — Так что я вместе с тобой подожду, уж очень любопытно посмотреть на твою кралю.       — Пошёл на хрен, Цзинъюй! Как ты достал меня сегодня! — Ибо вывернул руку так стремительно, что кожаная папка вылетела из подмышки Цзинъюя и тяжело шмякнулась на асфальт. Но тот не обратил на неё внимания, а в глазах внезапно промелькнул азарт:       — Нет, красоток обычно не прячут. С девчонками я тебя ещё не видел, зато от этого своего Ян Дуна ты не отлипаешь. Слушай, может, тебя мальчики привлекают, а?       Ван Ибо вздрогнул, словно ему залепили пощёчину. Хотя сейчас он предпочёл бы именно это, чем выставленную на свет правду. И надо было именно Сюэ Цзинъюю, этому мерзкому псу, догадаться!       — О, похоже, я попал в яблочко! — победно оскалился тот. — Оказывается, ты урод во всех смыслах! Завтра всем расскажу твой позорный секрет, грязный пидор, — брезгливо скривился он.       Ван Ибо затрясло от злости и беспомощности. То, чего он так боялся — огласки — таки его настигло, замкнулось кармическим кольцом. Он не представлял, как теперь отстоять свою честь. Ни в одну из отговорок Цзинъюй не поверит, да прозвучат они жалко, потому что Ибо на эмоциях не сможет соврать убедительно. Единственное, что ему оставалось…       — Заткнись!       Рука сжалась в крепкий кулак и взлетела вверх. Ибо стало всё равно, пусть завтра его отчитает начальник, пусть весь офис узнает о драке, но сейчас он врежет этому задаваке за всё хорошее. Отлупит так, что мало не покажется, чтобы тот больше не смел разевать свой поганый рот.       Что-то хищное, тёмное, жадное внутри возликовало. Ибо уже чувствовал, как хрустнет под кулаком хрящ, как треснут губы, и горячая, жидкая, точно вишнёвый сироп, кровь брызнет на костяшки.       Однако его кулаку не было суждено свершить возмездие. Он прочертил сокрушительную дугу, почти ломая ударом нос, когда ощутил противодействующую силу. Что-то тормозило, и в воинственном азарте Ибо не сразу различил, что чья-то кисть удержала запястье.       — Нет, Ибо, пожалуйста! Тебе не нужны такие проблемы!       Прикосновение обожгло и отрезвило, а мягкий, но твёрдый голос утихомирил закипевшую кровь. Когда красная дымка гнева сошла, Ибо отчётливо увидел Сяо Чжаня, оттаскивающего его от испуганного Цзинъюя. Ибо дёрнулся, но Сяо Чжань, несмотря на свою хрупкость, держал его крепко и вместе с тем бережно. Ибо хотел выругаться, закричать, упрекнуть Сяо Чжаня в том, что он спас Цзинъюя, а его выставил слабым и жалким, но лишь хватанул ртом воздух.       Потому что в глазах Сяо Чжаня пылал такой же огонь. Ярость, незамутнённая и беспощадная, была готова выплеснуться, сломать каменную маску бесстрастности, уничтожить всех и вся на своём пути. Она изменила оттенок глаз Сяо Чжаня с тёмного ореха на чёрный, и теперь они блестели, как спелые оливки. Ибо никогда прежде не видел бывшего вице-президента таким разгневанным, даже когда тот отчитывал нарушителей, поэтому просто кивнул.       Сяо Чжань внимательно посмотрел на него, а потом разжал руки и выступил вперёд, заслоняя собой.       — О, господин Сяо! Не ожидал снова вас увидеть, — скривил губы Цзинъюй. — Мы ведь всё вчера обсудили. Ваша работа завершена. Что-то забыли? Или кого-то? Пришли за любовничка заступиться? Уж не думал, что вы такой тоже…       Ван Ибо обмер от того, что делал Цзинъюй, от того, как смешивал сильное светлое чувство с грязью, как выставлял всё мерзким и противным, заставляя усомниться в правильности вещей. Конечно, он не мог не заметить особого притяжения между ним и «заграничным дизайнером», и сейчас Ибо вспыхнул. Плевать, что Цзинъюй говорил о нём, но впутывать Сяо Чжаня он не имел права!       — Слушай, ты, ублюдок! — снова подался он вперёд, но Сяо Чжань шагнул в сторону, удерживая его за спиной. Рука мягко легла на бедро.       — Ибо, не надо. Позволь мне, — снова сказал он твёрдо и повернулся к Цзинъюю. — Господин Сюэ, вы ещё с самой первой встречи произвели на меня неприятное впечатление. Я сдержался из уважения к Чжоу лаобану, хотя ваши манеры и воспитание в целом оставляли желать лучшего. Если здесь кто и урод, то вы, притом моральный. Не превращайтесь в большее ничтожество в моих глазах, перестаньте вести себя, как малолетний хулиган, вы взрослый мужчина, который должен сознавать ответственность и понимать риски. Так вот, уясните: ещё одно плохое слово в адрес Ван Ибо, и я вас уничтожу.       Он сказал это просто и буднично, но вместе с тем так жёстко и непреклонно, что у Ибо мурашки прошли вдоль спины, а у Сюэ Цзинъюя дёрнулась щека.       — Угрожаете? А я вас не боюсь. Я заявлю в полицию, что вы избили меня, — на испуганном лице проступило гордое выражение.       — Вижу, наш разговор не приносит плодов, — с показной усталостью произнёс Сяо Чжань. — Я не собираюсь бить вас, я буду воздействовать по-другому. Моё оружие — слово. У меня есть связи среди деловых людей Китая и зарубежья, а также в сфере СМИ. Хотите прославиться, как бесславный ублюдок, кем вы по своей сути и являетесь? Это повлечёт ожидаемое наказание. Вы закончите карьеру опозоренным, и ваш отец никогда не примет вас обратно.       — Что? Откуда вы знаете про…? — побледнел Сюэ Цзинъюй.       — Уж представьте себе, знаю. Вы так сильно хотели доказать, что чего-то стоите, что обокрали собственную семью, как последний подлец. То, как вы самоутверждаетесь за счёт других, указывает на то, что ваш отец сделал правильный выбор, отослав вас прочь и доверив вести бизнес более толковому сыну.       — Это посягательство на личную жизнь, вы не имеете права! — воскликнул Сюэ Цзинъюй, но Сяо Чжань легко его перебил:       — Я устрою это по щелчку пальцев, — он поднял руку и сложил фигуру. — А с кем я сплю — не ваше дело. Меня всегда до смерти бесили люди, которые пытались очернить человека сексуальной изнанкой. А теперь пошёл вон отсюда! — жёстко закончил Сяо Чжань и щёлкнул пальцами.       Сюэ Цзинъюй вздрогнул, отступил, но споткнулся о бордюр и чуть не улетел в куст, в котором некоторое время назад хотел спрятаться Ван Ибо. Метнулся за упавшей ранее папкой, схватил её и, оглядываясь, помчался к машине. У самых дверей Цзинъюй уронил брелок, выругался, а потом совладал с управлением и рванул прочь.       — Машину бы не помял, — задумчиво проговорил Сяо Чжань, провожая авто взглядом, а потом повернулся к Ван Ибо. На его щеках появились ямочки, а глаза быстро вернули прежний тёплый цвет. — Ты как?       — Нормально, — дёрнул плечом Ибо и отвернулся.       Почему-то стало чертовски неловко смотреть на Сяо Чжаня. Накатило ощущение никчёмности, ведь Ибо не сам отстоял себя.       Накатило и… отпустило.       Потому что Сяо Чжань не чужой человек. И заступился он за Ибо по зову сердца, защитил его, даже не задумываясь, что практически выдал свои чувства.       По крайней мере для Ибо они стали очевидны.       В груди сразу разгорелось пламя. Ибо всю жизнь прятал свою «неправильность», боялся, что его осудят, узнав об ориентации. Посторонних людей посвящать в подробности по-прежнему не стоило, но сейчас, рядом с Сяо Чжанем, не принимать себя казалось преступлением. Ибо больше не испытывал всепоглощающего страха и перед дорогим человеком этот секрет уже не казался позорным.       — Точно нормально? — поинтересовался Сяо Чжань, подступая. Кончики его пальцев легко скользнули по кисти Ибо, вызывая щекотку. И от раздражения не осталось и следа.       — Ага, только аппетит разыгрался. Поддерживаешь?       — Конечно, — Сяо Чжань кивнул. — Я сегодня толком и не ел.       — Ну вот, а обещал заботиться о себе.       — Самому о себе неинтересно, — сморщился тот, а потом улыбнулся так очаровательно, что внутренние органы у Ван Ибо превратились в мармелад. — Может, поможешь? — Сяо Чжань облизал губы, а потом, Ибо был готов откусить воротник толстовки, если это не так, игриво стрельнул глазами. Прямо на поражение.       Язык превратился в мягкий зефир. Офигеть, Сяо Чжань… флиртовал?       — Так что, не дашь мне помереть с голоду? Есть здесь поблизости, где вкусно кормят?       — Есть, — моментально отмер Ибо, но сразу заколебался: — Только не знаю, понравится ли тебе…       — Мне понравится любое место, какое ты порекомендуешь, — Сяо Чжань подступил и толкнул Ибо плечом. Тот подумал, что расслабиться этим вечером вряд ли получится.       Кафе оказалось небольшим и довольно простым: деревянные столы и стулья, красные фонарики под потолком, на стене — изображения дракона и бамбуковой рощи.       — Тут мило, — резюмировал Сяо Чжань, оглядевшись. — Где сядем? Может, у окна?       — Я там обычно и сижу, — улыбнулся Ибо, потому что Сяо Чжань угадал его излюбленное место. — Рад, что тебе понравилось. Здесь довольно уютно, я весь вечер могу просидеть за книгой или игрой. Потом смотрю на часы и жалею, что не умею поворачивать время вспять, — засмеялся он, усаживаясь.       — Да? — Сяо Чжань широко распахнул глаза и как будто всем телом подался к Ибо. — То есть ты как-то иначе ощущаешь течение времени?       — Хм. Да нет, наверное, как все.       Ибо пожал плечами и подумал, рассказать ли о своих снах или не выставлять себя сумасшедшим. Да и как он мог их объяснить с точки зрения обывателя? «Мне снится, что мои шрамы — временной разлом, а наша реальность — случайно задвоившийся лепесток Мультивселенной?» Здравствуйте, приехали.       Нет, не стоило пугать нормального человека непонятной метафизикой.       — Время неумолимо и быстротечно, его всегда не хватает. Особенно на то, что действительно любишь.       — Согласен, — Сяо Чжань поёрзал, точно волновался, сцепил пальцы над столом, но потом убрал их на колени. — У меня со временем тоже странные отношения. За попытки управлять им приходится платить высокую цену. Но какую бы власть над капризной материей ты не ощущал, это всего лишь иллюзия.       — Ого, тебе бы философские трактаты писать. «Исследование природы времени» или что-то в таком духе, — усмехнулся Ибо, рассчитывая, что Сяо Чжань поддержит шутку, но тот почему-то закусил губу, а в глазах отразилась странная тоска.       — Ещё пара лет такой жизни и точно напишу, — сказал он и опустил голову.       Ибо не понял, что сказал не так, но видеть Сяо Чжаня расстроенным ему было больно.       — Прости, если я как-то…       Он собирался погладить его пальцы, и почти коснулся их, когда Сяо Чжань, не заметив, что Ибо потянулся, отдёрнул руку и сцапал меню.       — Нет, ты тут ни при чём, просто я как обычно слишком много думаю. Итак… — он пробежал меню глазами, ещё раз, а после задумчиво почесал подбородок.       — Хочешь, помогу выбрать? — предложил Ибо, ощутив его замешательство.       — О, ты меня очень выручишь! — Сяо Чжань благодарно кивнул. — Глаза разбежались, тут столько всего, что хочется попробовать. Отвык я от местной кухни. Заграницей совсем другие специи и другая острота.       — Тебе нравилось там? Наверное, развлечений — море.       Ибо постарался спросить непринуждённо, хотя весь напрягся от болезненного укола в грудь. Они с Сяо Чжанем ещё со школы были разными. Годы прошли, а ничего не изменилось. Ему не дотянуться до него, как до слишком яркого и далёкого светила.       — Не знаю, если честно, — Сяо Чжань потеребил уголки лощёных страниц. — Я редко выезжал за пределы кампуса. Всё свободное время уходило на учёбу и общественную деятельность.       — Себе не изменяешь, — усмехнулся Ван Ибо.       Сяо Чжань сначала удивлённо заморгал, а потом понял и рассмеялся. Ибо с замиранием сердца залюбовался его сияющей улыбкой и морщинками возле глаз.       — Точно-точно, такая натура. Но я не хотел там оставаться. Слишком другие нравы, там я потерял бы себя окончательно. Да и как ни была бы хороша заграница, она не заменит дом и дорогих сердцу людей. А я, как ты правильно заметил, в своих симпатиях стабилен.       Сяо Чжань посерьёзнел и пристально посмотрел на Ван Ибо, словно невербальным языком хотел донести до него истину, которая потеряла бы очарование, будь произнесена вслух. И чтобы понять это, не требовалось учиться в престижном вузе.       Ибо опустил голову, когда лицо запылало так сильно, что захотелось коснуться горячих щёк. Щёк, о, чёрт! Он впервые за вечер в компании своей былой школьной любви вспомнил о шрамах. А забыл о них потому, что Сяо Чжань смотрел на него так, словно вовсе их не видел. И когда он так смотрел, Ибо возвращался во времени в то далёкое и беззаботное школьное прошлое, где чувствовал себе беспечным и свободным. Когда был полон надежд и стремлений, а влюблённость ещё не была обречена.       Если присмотреться к Сяо Чжаню, можно было увидеть и в его лице тень пережитого. А солнечная улыбка, хоть по-прежнему будила внутри необъяснимые чувства, заметно поблекла.       Стараясь выглядеть непринуждённо, Ибо распушил чёлку на лицо. Но Сяо Чжань всё равно заметил этот жест, его брови дёрнулись, точно от боли. Но он ничего не сказал.       — Попробуй вот это, тебе должно понравиться, — Ибо отвлёк его на меню.       — Хорошо, — охотно согласился Сяо Чжань.       Они сделали заказ. И в опустившейся на мгновение тишине, Ибо не почувствовал неловкости, а напротив расслабился. К этому ощущению умиротворения можно было привыкнуть. Поэтому Ибо отвернул от Сяо Чжаня горящее смущением лицо.       Вечер медленно опускался на город. Первые опавшие листья, гонимые ветром, мчались по асфальту, ещё зелёные кроны беззвучно шумели за окном. Скоро должны были зажечься фонари и тёплым светом разогнать сгущающиеся сумерки.       — Как прошёл твой день? Если не считать сегодняшнего инцидента, конечно, — спросил Сяо Чжань, и Ибо снова перевёл взгляд на него.       Только на него. Потому что когда он ловил фокус на Сяо Чжане, всё остальное теряло значимость. Ибо даже пропустил, когда на столе появилась еда.       Ему на мгновение показалось, что они встретились не как бывшие одноклассники, которые неловко общались в далёком прошлом, а как устоявшаяся пара, выбравшаяся погулять после трудового дня. Уж слишком уютной казалась обстановка, слишком просто и по-домашнему вёл себя Сяо Чжань. В следующий момент он подпёр кулаком щёку и зевнул так широко, что глаза затуманились слезами.       — Ой, прости, — тут же смутился он. — Мне вовсе не скучно… Я не хочу сказать…       Пока он лепетал ненужные оправдания, Ибо рассмеялся на его виноватый вид.       — Да перестань. Заебаться на работе — дело нехитрое. Мой день прошёл сносно.       И он рассказал. Стараясь особо не жаловаться на Цзинъюя, коллег и жизнь в целом. На удивление у него даже получилось. Сяо Чжань активно поддерживал беседу, словно его правда интересовали такие скучные вещи, как распорядок дня и круг общения Ван Ибо.       — В общем, меня спасали только Ян Дун и мысли о вечере…       — О, это твой сосед? Я успел с ним познакомиться. Интересный парень. — Уголки губ Сяо Чжаня дёрнулись вверх, имитируя улыбку.       — Ага. Благодаря ему я ещё не стух.       Ван Ибо нахмурился, потому что за этим дурацким вопросом Сяо Чжань пропустил его робкую попытку намекнуть, кто на самом деле спасал его день. Но повторять он не стал, это было бы глупо. Однако Сяо Чжань тему не отпустил:       — Ян Дун — твой лучший друг?       — Единственный друг, пожалуй, — честно ответил Ибо, не понимая, почему они вообще говорят об этом. — Связи со школьными приятелями оборвались.       — Понятно, — ответил Сяо Чжань довольно натянуто и усерднее заработал палочками.       Ибо показалось, что в помещении убавили света. Странный ветер качнул фонарики, за нарисованными бамбуковыми стволами сгустились тени, дракон воинственно выпустил когти. Даже воздух вокруг замерцал. От бриза мурашек стало зябко.       А потом Сяо Чжань вытер рот салфеткой и улыбнулся так же широко, как прежде. Тёмная аура исчезла, освещённая сиянием его улыбки.       Покончив с основными блюдами, они заказали к чаю десерт. Вместо того, чтобы попробовать свой, Сяо Чжань потянулся ложкой к тарелке Ибо, а потом слизал оставшийся крем с губ с таким дерзким видом, что тот подумал, не уснул ли он внезапно посреди свидания.       — Хочешь попробовать мой? — спросил Сяо Чжань, а Ибо, конечно же, подумал о самом бесстыдном варианте. Раскрасневшись, как свадебный наряд новобрачных, он порывисто потянулся к тарелке, зачерпнул ложкой сладкое, а потом проглотил так спешно, что чуть не подавился. От его кашля торт, казалось, брызнул крошками через уши.       — Тише, тише, куда так торопишься? — прохладные руки обхватили кисти, подтолкнули в них чашку чая. — Прости, дурацкая была идея.       — Нет, идея была огонь, — мотнул головой Ибо и вместо чашки схватил тонкие пальцы.       И словно оказался в огне. Внутри всё задрожало, как от землетрясения, а голова закружилась от простого соприкосновения рук. Ибо чуть сильнее сжал пальцы и почувствовал ответное давление — Сяо Чжань не собирался высвобождаться.       Будь они одни в кафе, возможно, так и просидели бы, не разнимая рук, но снующие мимо официанты смущали. Погладив напоследок тёплую сухую ладонь, Ибо ослабил хватку, и пальцы Сяо Чжаня неохотно утекли.       Они говорили о разном. О глобальных и обыденных вещах. Сяо Чжань ещё раз пытался навязать Ибо тему временных аномалий, но тот мало чем мог поддержать беседу, поэтому просто заворожённо слушал. Он готов был поклясться, что в его взгляде ни на мгновение не отразилась скука, и когда Сяо Чжань заметил это, Ибо захотелось коснуться его рдеющих щёк. Провести по тёплой атласной коже пальцами, приподнять за подбородок, заставить смотреть себе в глаза. Вечность желательно. Такой специалист по времени, как Сяо Чжань, наверняка, мог бы это устроить.       — Кстати, я как-то в школе учился кататься на скейте, — вдруг признался Сяо Чжань.       — Да ладно? — ахнул Ван Ибо. — Не замечал у тебя любви к этому.       — У меня не очень получалось, — махнул рукой тот. — Просто я недавно подумал, что не прочь попробовать снова, вспомнить, так сказать, молодость. Но мне нужен учитель.       — Хм, даже не знаю, кого посоветовать, я учился сам, по видеоурокам. Но могу поспрашивать…       — Ибо, — перебил его Сяо Чжань и приподнял бровь. — Если бы я хотел кого-то другого, то не заводил бы этот разговор вовсе.       Ибо моргнул. На осознание ему понадобилась секунда, после чего он отчаянно замотал головой:       — Нет, Сяо Чжань, тебе нужен лучший учитель! Тот, кто на самом деле может чему-то научить, а я… не катался с самой школы, — начав спорить горячо, Ибо подался вперёд, но в итоге медленно опустился обратно, точно спустившая воздух шина.       — Я не собираюсь на соревнования, — возразил Сяо Чжань. — Уверен твоих знаний будет достаточно, чтобы не дать мне раскроить себе череп.       — Твоему изящному лбу не пойдут рваные раны, — покачал головой Ибо.       — Вот именно, — сощурился Сяо Чжань. — Просто обещай.       Ибо вздохнул и посмотрел на опустевший стол. Себя он ощущал примерно таким же. Казалось, мгновение назад впечатления переполняли его, а на многочисленные увлечения едва хватало времени. И вот всё забрали…       — Я подумаю, — ответил он уклончиво, но Сяо Чжаню было достаточно и этого.       Они поговорили ещё, и кафе постепенно обезлюдело. Посмотрев на время, Ибо удивился: они проболтали почти до закрытия, а он и не заметил.       — Пора по домам. Но так не хочется. Может, ещё погуляем? — спросил Сяо Чжань с такой мягкой улыбкой, что Ибо не мог отказать.       — Сколько я тебе должен? — спросил он, когда Сяо Чжань отсканировал код на оплату.       — Ни сколько, я плачу.       — Нет, давай поровну. — Ибо нахмурился.       — Я, если честно, не запомнил сумму. Но если хочешь, давай в следующий раз угощаешь ты? Заодно и на скейте покатаемся.       — Сяо Чжань, — укоризненно протянул Ибо, но сердце забилось быстрее от того, что с ним на полном серьёзе хотели встретиться ещё раз.       — Ладно-ладно, я не давлю. Если только самую малость, — Сяо Чжань качнулся на носках, и его пальцы пощекотали запястье Ибо. По руке словно пустили ток.       — Пошли уже, — Ибо кивнул на выход.       Улица встретила прохладным ветром и густыми сумерками. Ибо проследил, чтобы Сяо Чжань застегнул плащ и обмотал шею шарфом.       Они прошли короткой аллеей и свернули в парк.       — Странно, что в такой поздний час кто-то ещё работает. Хочешь, поедим мороженого? — вдруг спросил Сяо Чжань, указывая на ларёк сладостей.       Янтарный свет лампочек, увивающих козырёк киоска, напоминал налетевших светлячков. Смотрелось невероятно красиво, а Сяо Чжань в этом тёплом нереальном свете выглядел волшебным существом. На дне глаз отражались огоньки, точно далёкие костры в мистическом лесу, и даже тьма, от которой у Ван Ибо всегда по спине ползли липкие мурашки, сейчас не пугала. Хотелось шагнуть в неё и потеряться навсегда.       Не дождавшись ответа, Сяо Чжань приподнял брови, призывая к ответу. Ибо заморгал и поспешил через бурелом собственных нерастраченных желаний прочь из зачарованного леса. Однако корни уже опутали лодыжки, гибкие стебли скрепили запястья и тянули прямо в объятья самого сильного лешего.       — Хочу, — глухо отозвался он.       Сяо Чжань улыбнулся, хотя в свете, кажущемся Ван Ибо колдовским, его улыбка выглядела донельзя коварной. Да какая собственно разница, Сяо Чжань уже заметил, как Ибо залипал на него весь вечер.       От мурашек уже не было спасу, казалось, они заняли всё пространство под кожей и лишь уплотнили площадь воздействия. Ибо терпеть не мог ни темноту, ни насекомых, и даже от их фантомных проявлений ему часто становилось некомфортно. Однако рядом с Сяо Чжанем он готов был мириться с самыми страшными своими страхами.       — Итак, у меня тост! — вдруг сказал Сяо Чжань, когда передал Ибо рожок мороженого с банановым вкусом. Себе он определил клубничное.       — Чего? — покосился на него Ибо, а Сяо Чжань рассмеялся, мило щурясь.       — Тост! Пусть вафельные, но стаканчики же, почему ими нельзя чокаться? — захлопал он ресницами. — Давай съедим это мороженое за нас! — и он потянулся рожком к Ибо.       — Сяо Чжань, ты вообще из этого мира?       — Нет, и я заберу тебя в сказочную страну, — снова очаровательно улыбнулся тот. Хотя сегодня он делал очаровательно абсолютно всё: склонял голову, смотрел, прижимался к плечу, рассуждал на философские темы. Да и слова эти он сказал завораживающие глубоким голосом, чуть наклонившись к уху, отчего лебединая шея показалась ещё длиннее и тоньше.       Ибо сглотнул. Сердце сходило с ума на этом долгожданном и определённо самом лучшем свидании. В восемнадцать лет он стеснялся предложить девушке поесть мороженого на улице, чтобы не показаться ребёнком, а сейчас, в двадцать два, был счастлив, что не повзрослел. Ибо развернул запястье, и вместо того, чтобы соприкоснуться стаканчиками, мазнул по сладкой массе.       — Ой, извини! — воскликнул почему-то Сяо Чжань и покраснел. А потом поднёс рожок к губам и слизал жёлтый завиток с розового.       Теперь загорелись уши у Ван Ибо. Когда их мороженое перемешалось, стало жарко. На ум пришли прочие вариации смешения от довольно невинных до абсолютно непристойных. Ибо не знал, как теперь усмирить чувства. В отношении Сяо Чжаня все попытки были заведомо провальными. Тонкая нить, по которой Ибо пытался пройти между двумя небоскрёбами, своим прошлым и будущим, со звоном порвалась, отправляя его в бездну горько-сладких чувств. Всё, что он хотел бы сделать с Сяо Чжанем и позволить ему сделать с собой, похоже, красноречиво отразилось в его затуманившихся глазах потому, что Сяо Чжань споткнулся, а потом растерянно заморгал.       — Что-то не так? — спросил он, то ли на самом деле не понимая, то ли великолепно отыгрывая святую невинность.       Ибо мотнул головой. В этот час в парке уже не осталось отдыхающих, а лампочки на киоске, за который они отступили, горели слишком ярко, отчего две тёмные фигуры, окутанные густыми сумерками, и вовсе казались неразличимы с аллеи. Ибо смотрел, как Сяо Чжань поедал мороженое, и не мог справиться со стуком сердца. Казалось, оно гремело на весь парк, как детский барабан-колотушка, и мерный стук сильнее увлекал Ибо в собственные мысли, наделяя смыслом дерзкий порыв. Ошибки глупой молодости по-прежнему лежали камнем на душе, но не попробовать эти губы — вот что было самым большим упущением. В конце концов, что Ван Ибо терять? Он ведь ещё в те годы мучился вопросом, оттолкнёт его Сяо Чжань или примет? Позволит ли поцеловать себя или врежет?       Собственно, больнее, чем это уже сделала собственная невнимательность, не будет. И Ван Ибо решил рискнуть. Не просто же так Вселенная посылала ему знаки, даже если Ибо принимал их за обычные случайности.       Он остановился, схватил Сяо Чжаня за рукав и потянул к себе. Детская игрушка загремела сильнее, Ибо успел поймать удивление в тёмных глазах, а потом нырнул к янтарному огоньку. Губы Сяо Чжаня лишь в первое мгновение показались холодными, точь-в-точь губы Ли Мэйфан, но разочарование, успевшее кольнуть горьким под ложечкой, растворилось в затопившем тепле. Прохлада на их соприкоснувшихся губах растаяла стремительно, точно от жара, поднявшегося из сердца.       А за сладкой клубникой вдруг раскрылся вкус самого Сяо Чжаня. Неописуемый, желанный, пробуждающий жадность до дрожи. Ибо, кажется, застонал в этот украденный поцелуй и, чувствуя податливость, раскрыл все карты на стол. Либо выиграет, либо проиграет, больше не страшно. Больше нечего терять.       Пальцы опустились на изящный затылок, но от избытка эмоции, Ибо дёрнул к себе Сяо Чжаня грубее, чем собирался. Кончики его пальцев оказались такими холодными, что Сяо Чжань охнул и ожидаемо раскрыл губы. Язык Ибо плавно и верно скользнул внутрь, принимая невольный вздох за приглашение. Сяо Чжань не оттолкнул, а напротив подался вперёд, вжимаясь жаркой грудью, отвечая с таким же отчаянием обречённого, какое билось под кожей Ван Ибо. Неистовая жадность казалась сплавила их губы и тела, переплела пальцы и судьбы.       Ибо почувствовал язык Сяо Чжаня, толкнувшийся навстречу скользкой спинкой, вызывая ощутимый рёв крови в висках. Сладкий поцелуй запечатал для Ибо дорогу назад.       Они с Сяо Чжанем набросились друг на друга с сумасшедшей ненасытностью, точно каждая секунда, когда они не пытались склеить свои рты, увеличивала разрыв между ними. Стоило кому-то одному разомкнуть губы, как второй догонял и снова увлекал в томный плен. Пальцы Сяо Чжаня добрались до шеи Ибо, притянули сильнее. От такой глубины подкосились ноги, но Сяо Чжань первым же отстранился с бешено колотящимся сердцем.       — Подожди немного… Пожалуйста, Ибо, минутку! Надо отдышаться, иначе сгорю… Просто сгорю! О, небеса! — воскликнул он, хватаясь за грудь. Покачнулся и тут же впился в плечи Ибо. — Я уже думал, ты никогда… Ох, как же кружится голова!       — Сяо Чжань, ты должен всерьёз задуматься о своём здоровье. Не дело падать в обмороки после поцелуев.       Пытаясь прийти в себя, Ибо чувствовал себя заливом, на который только что обрушился невероятной силы торнадо. Торнадо чувств, разметавший всё в щепки.       Или напротив, собравший его в нечто цельное, незыблемое.       — Ты поцелуешь меня ещё? — заморгал Сяо Чжань.       — Да, но… — Ибо внезапно отступил и огляделся, а после покраснел под цвет заката. Они ведь, потеряв всякий страх, целовались прямо на улице. Пусть на безлюдной, но улице!       — Что «но»? — насторожился Сяо Чжань, придвигаясь ближе. И столько в его глазах было волнения и надежды, что у Ибо перехватило дыхание. — Тебе не понравилось или… ты не хочешь продолжать?       — Нет-нет, ты о чём? Просто… Может, пойдём ко мне? Я тут недалеко живу. А то мы прямо на улице…. Это как-то неудобно.       Сяо Чжань растерянно заморгал, и Ибо успел проклясть себя. Мастер соблазна, твою мать! Уличный романтик! Кто его за язык вообще тянул?       Однако Сяо Чжань решительно согласился.       — Давай к тебе, а то до меня ехать через весь город.       Ибо кивнул, и в этот самый момент мороженое, о котором все забыли, шмякнулось ему на брюки. Ибо смачно выругался про себя, вспоминая Ли Мэйфан и кармическое возмездие. Но он ведь не виноват, что поцелуи с Сяо Чжанем оказались вне конкуренции.       — Вот засада! — засмеялся тот, быстрым движением облизывая собственное подтаявшее мороженое. — Похоже, первым делом я сниму с тебя штаны.       — Мечтай, — фыркнул Ван Ибо, всем существом надеясь именно на это.