Морсентур

Город мертвых погрузился во мрак. Полная луна освещала безлюдные улицы и старые, давно загнившие надгробия. Заброшенный особняк древнего вампирского клана вновь ожил. Члены этой семьи основали город Мо́рсентур еще в шестнадцатом веке. С тех пор минуло два столетия. А люди, живущие здесь, ничего не подозревали о своих соседях. Они сами были себе властью. Морсентур значил не только город мертвых, ведь на его улицах стояли эшафоты, на деревьях болтались оборвавшиеся висельники, а воздух источал запах гниющей плоти. Жители выбрасывали отходы прямо из окон на головы прохожих, возле груды мусора носились огромные крысы и бездомные кошки, гоняющие грызунов по всему городу. Морсентур превратился в помойку, однако никто не мог отсюда сбежать. Их удерживали нити, будто бы они были куклами в этом логове и чьими-то любимыми игрушками. А жила здесь девушка, любовь к игрушкам которую не оставляла даже спустя двое веков. Бледнолицая, с красными, как кровь, глазами, в идеально выглаженном платье и без обуви. Её кожа обдавала холодом, и ночью, когда весь город спал, она выходила на охоту. Босые ноги ступали в лужи, в руках — куклы и носовой платок. В области грудины фарфоровой куклы в чёрном фраке и с такой же шляпой зияла дыра. Бледноликая девушка распугала грызунов и голодных кошек и шла только вперёд, не глядя под ноги и не понимая, по чему идет. На белых пятках алела кровь от раздавленных тушек разорванных крыс. Куклы были потрепаны — таких она создавала из тряпок, а любимые фарфоровые украшали ее мастерскую, — такие куклы родственников пугали всех пустыми взглядами и кровавыми платьями с фраками. Помеченная кукла в руках девушки почернела. Она достала иголку и воткнула ее в ткань, и в тот же миг раздался истошный женский крик. «На помощь!» — Женщина знала о проделках Вуду, но не могла смириться со смертью. Жертвой стал ее муж, лорд Габерс Арден, чьи попытки избавить город от его истинных жителей не увенчались успехом, однако его все равно признали героем. Жрицу не волновало, что они были влюбленной парой. Вытащив вторую куклу — жену убитого лорда — жрица воткнула иглу, и женщина умерла мгновенно. Жрица направилась в спальню убитых. Роскошь ее также не интересовала. Мягкая постель пропиталась кровью влюбленных, девушка впилась клыками в шею женщины и высосала последнюю кровь. После она обрезала с кукол веревки и бросила их на мертвые тела, затем встала на подоконник и спрыгнула. Она обратилась летучей мышью и улетела на кладбище Зувмело, забор которого был ржавым и горелым после поджога, когда какой-то сильно пьяный мужчина пытался обуздать свою ярость на могиле собственного брата. Трущобы Морсентура были заполнены трупами, и сегодняшней крови оказалось достаточно, чтобы пробудить троих умерших членов семьи. По волшебству три фарфоровые куклы исчезли с полок мастерской. Они оказались прямо на земле, и в следующую секунду жрица плеснула кровью на каждую из них. Все эти два века жрица обучалась магии, ведь она потеряла голос, не издавала даже простейших звуков и окончательно утратила надежду, проклиная господина, позволившего ей так ужасно существовать. Если бы жрицу увидел человек, он бы принял ее за ожившую куклу. Земля, словно ее намочили, стала мягче, и куклы с пустыми глазами исчезли под ней. Белые волосы девушки обдувал ветер. Из могил показались руки, каждая разной длины. Зачарованные магией куклы были способны проломить крышку гроба и снести могильную плиту. Они приняли человеческий облик, и воскрешенная женщина едва не споткнулась о яму, но сумела удержаться на месте. Миланте узнала причину их смерти и опустила взгляд, обвиняя в случившемся себя, даже несмотря на то, что она не имела к их гибели никакого отношения. Она уловила более свежий запах гари, взглянула на кожу черноволосого мужчины и увидела, как сгоревшая плоть в буквальном смысле слезала, обнажая под собой идеальную белизну. Лишь один мужчина с белыми волосами выбрался из могилы уже с белой кожей, и Миланте не могла понять, что произошло с ним в тот роковой день. Взглянув на родственников, Миланте провела рукой в воздухе и сняла астральный отпечаток, отчего кукольные прорези на их телах мгновенно затянулись, а во рту появилось двадцать восемь белых зубов и четыре клыка. Миланте указала пальцем на замок, и куклы двинулись за ней, не задавая вопросов. Добравшись туда, вампиры, заметив на столе графин с кровью, ринулись к нему, в то время как Миланте, запершись в мастерской, обнаружила призрака — того самого господина, который отнял у нее голос.