Девятая сказка

Виски в стакане плясало мелкой рябью в дрожащих пальцах Микасы. Она сидела на уютной кухоньке Энни и молча пялилась в жидкий янтарь. — Пей давай, — строго сказала та и села рядом, а потом легонько подтолкнула дно стакана вверх. — Поможет успокоиться. — Мне нельзя оставаться здесь, Энни. Нельзя. Аккерман опрокинула в себя уже третью по счету порцию виски и прижала тыл ладони к губам, морщась. Чувство такое, что она глотала раскаленные в кузне металлические шарики. — Знаю, Мика… Ты говорила, что нашла жилье. Тебе точно хватит денег на первое время? Я могу одолжить немного, — предложила Энни и сжала руку Микасы, желая ее поддержать. — У меня и так одно дерьмо в жизни, не хочу еще и в долгах вязнуть, но… спасибо тебе. За все. Да, я нашла комнату с минимальной оплатой. Клоповник, наверно, но выбирать не приходится. Лессор адекватный вроде бы. Справлюсь! — Знаешь, я собрала тебе немного продуктов в дорогу, — Энни поднялась. — И такси вызову. Не отказывайся. Просто не смей. Аккерман поднялась следом за ней и крепко обняла в благодарности, не сдерживая слез. Плакать — ее базовая потребность последние несколько лет. — Все будет хорошо, Микаса. Вот увидишь. Сидя в такси, Микаса перечитывала вчерашнее письмо, что пришло ей на электронную почту. Ответ, от которого буквально зависела ее жизнь. Уважаемая мисс Аккерман. Сообщаю вам, что я полностью одобряю вашу кандидатуру и готов сдать вам просторную комнату в моем доме на срок от трех месяцев. Я не беру залога и арендной платы, однако вы должны строго придерживаться некоторых правил. Никаких гостей, это первое. На территории моего дома находимся только мы с вами и ваш кот. Животных я люблю. Людей — избирательно. Вы полностью занимаетесь уютом моего дома и поддерживаете чистоту, это второе. Мойте посуду сразу после приема пищи и не оставляйте грязные приборы на столе. Словом, у всего должно быть свое место. Также прошу вас прятать лук, чеснок и подобные вонючие продукты. У меня сильная аллергия на эти запахи. Если вы курите, то делайте это вне стен моего дома. Вы вольны посещать все комнаты, кроме моей. Не волнуйтесь, я не «Синяя Борода», хотя этот персонаж, признаться, весьма колоритный. Шучу. Однако входить в мою комнату без моего приглашения настоятельно не советую. В моем доме нет зеркал, так что вам придется приобрести свое, однако не забывайте его на общей территории и держите только в своей комнате. Я уродлив, и терпеть не могу смотреть на себя в зеркало. Последнее, вы обязаны прощаться со мной, когда уходите, и здороваться, когда возвращаетесь. Не обязательно стучаться ко мне, просто говорите это вслух. Это укрепит наши соседские отношения. В моем доме есть все удобства, кроме посудомоечной машины. Я их презираю. Я обязуюсь оберегать вас и защищать, если мы подружимся. Под крышей моего дома вы будете в полной безопасности. И, разумеется, я вас не трону. Если вы согласны соблюдать мои правила, то приезжайте завтра после шести вечера. Я буду вас ждать. С уважением, хозяин дома. Время близилось к семи. Такси везло Аккерман на окраину города. На смену многоквартирным строениям и бесчисленным магазинам пришли частные дома с огородами и заборами, выкрашенными свежей краской. Типичное и важное звено для воплощения «американской мечты». Несколько лет назад Микаса начала собирать эти идеалистические шармы и крепить их к браслету, а потом эти подвески потерялись, а сама цепь — лопнула. — Можно покурить? — тихо спросила она таксиста. Ей пришлось повторить вопрос громче, когда тот заглушил радио. Хриплый мужской голос перестал забивать уши сожалениями об утраченной молодости. — В окно. Аккерман достала красный «Мальборо» и нажала кнопку. Стекло плавно ушло вниз, теплый майский воздух забрался внутрь и уселся рядом. Микаса неторопливо курила, выдыхала наружу и вытягивала руку, чтобы стряхнуть «пепельного червяка», как обычно говорила Энни. Дым въедался в пустóты ее души. Таксист втихаря прибавил громкость, поймал менее тоскливую волну и принялся барабанить пальцами по рулю, вовсе не попадая в такт. — Минут через десять будем на месте, — сказал он, перехватывая взгляд Микасы в зеркале. Та сухо кивнула и бросила недокуренную сигарету на щербатый асфальт. Письмо арендодателя не выходило у нее из головы. Вот кто так пишет сейчас, когда сдает комнату? Будь у Аккерман больше свободных денег, она бы никогда не откликнулась на то объявление. Безымянное, странное, словно сошедшее со страниц классической книги. Такси подъехало к последнему дому и сразу развернулось. Дальше — глухой лес. Микаса бегло осмотрела свое временное жилье снаружи. Дом на два этажа, белый с графитовой крышей, аккуратный, с наглухо зашторенными окнами и небольшой пристройкой рядом, напоминающей гараж, только ее двери казались неестественными, словно их нарисовали. Сегмент: выше среднего. Чем больше деталей Аккерман узнавала, тем сильнее рос градус подозрений. — Можете подождать пять минут? — спросила она таксиста, когда тот выгрузил ее вещи возле калитки. Тот неопределенно пожал плечами. Взяв переноску с котом в руки, Микаса выдохнула и направилась к парадной двери. На ней скалилась морда металлической горгульи с кольцом в пасти. Аккерман потопталась на пороге, слепо пригладила волосы и, схватившись за кольцо, постучала. — Обождите, — сказал кто-то по ту сторону. Голос мужской, спокойный, приятный слуху. Обладателю такого тембра хочется доверять и кивать ему на каждое слово, даже если он предлагает оформить кредит на старомодный и никому не нужный бабушкин сервиз. Таксист уехал, не выждав и нескольких минут. Аккерман мысленно окрестила его предателем, проводила взглядом и повернулась к двери в тот момент, когда та начала отворяться. — Мисс Аккерман. Я ждал вас. Входите. Я уродлив, и терпеть не могу смотреться на себя в зеркало… Микаса ожидала увидеть неуклюжего тролля в человеческом воплощении, дряхлого старца и даже изуродованного болезнью калеку на инвалидной коляске, которому нужна помощница по хозяйству, но уж никак не его. Ее встретил невысокий блеклый мужчина с потухшим взглядом и взъерошенными волосами. Его растянутая одежда, босые ноги и пятна на скуле, похожие на сажу, уж никак не вязались с озвученным правилом о чистоте и уюте. Аккерман предположила, что ее новый сосед как-то связан с творчеством. Может, писатель или художник. Рассеянный, угрюмый и себе на уме. Словом, странный. Вопреки словам в письме, этот мужчина не был уродом, но и красавцем его тоже не назвать. И тех и других невольно хотелось разглядывать, любоваться или ужасаться, цепляться за детали или стыдливо отводить взгляд, но не в этом случае. Хозяин дома показался Микасе пресным человеком, со смазанными чертами лица, разве что его глаза напоминали крупные угли, что вложили в глазницы. Угли на пепельном лице, а сверху — вороньи перья. Чутье невесомо подергало Аккерман за рукав, предлагая убраться отсюда как можно скорее. Может, этот человек психически болен? Может, у него целый подвал барышень, которые тоже оказались в трудной ситуации и добровольно сунули руку в капкан? Мужчина внезапно фыркнул и покачал головой, вырывая Микасу из котла, полного параноидального бульона. — Вы передумали, — сказал он спокойным голосом и, не дожидаясь ответа, начал закрывать дверь. — Нет-нет, простите, я слишком устала с дороги. Я согласна на все ваши условия. У меня нет выбора. — Вот и славно. Уверен, мы с вами быстро поладим, а если нет — мне придется вас выгнать, имейте в виду. Входите, негоже на пороге так долго топтаться. — Спасибо, — пробубнила Аккерман и попыталась войти в дом, чтобы снять рюкзак и поставить переноску с котом на пол. Снаружи еще ждал небольшой чемодан и несколько сумок с вещами — все, что она успела наспех собрать. — Нет, — мужчина преградил ей путь собой, не позволяя пересечь порог. Пахну́ло пылью. — Сперва надобно войти коту. Разве вы не знаете? — Что, простите? — Коту, — терпеливо повторил тот и метнул взгляд на решетку переноски. Микаса мелко тряхнула головой в недоумении, но препираться не стала. Ей хотелось побыстрее укрыться за стенами и привести себя в порядок. Она присела на корточки, осторожно опустила переноску перед порогом и открыла дверцу. — Вылезай, Котя, это наш новый дом, — ласково сказала Аккерман, однако кот даже и не думал покидать убежище. Артачился, как всегда. — Давай, вылезай. Она устало подняла взгляд и едва не вскрикнула от испуга. Хозяин дома тоже сидел на корточках, обвив руками голени и склонив голову. Широко распахнутые стеклянные глаза, не мигая, смотрели в нутро переноски. Микаса только сейчас заметила, что ногти на его ногах неухоженные и длинные, словно он не стриг их пару недель. — Вы… в порядке? — спросила она, запнувшись. — Как-как его зовут? — Кот… Котя, — сглотнув, ответила Аккерман, которая мысленно уже находилась в шаге от побега из дома этого жуткого человека. — Безымянный, значит. Непорядок, — проворчал тот и недовольно посмотрел на Микасу, вновь сузив глаза. — У каждого кота должно быть имя, бестолковая женщина, иначе какой тогда это кот? Он обижен на вас, мисс Аккерман. Да, Дарси? Мужчина вытянул руку ладонью вниз и скрючил пальцы с такими же неухоженными ногтями. Переноска одобрительно замурчала. Из нее с ленцой вылез абсолютно черный кот и принюхался к полу. Храбро задрав хвост, он уверенно направился к хозяину дома и принялся ласкаться об его грязные пальцы. — Мистер Дарси? Ну, добро-добро. Микаса смотрела на эту идиллию с примесью брезгливости, тихого ужаса и смятения. Происходящее казалось ей сюром в самом чистом его виде. Разум настоятельно советовал взять кота в охапку и бежать куда глаза глядят, однако дом манил к себе, безмолвно зазывая переступить порог. — Вы можете войти, мисс Аккерман. Сбитая с толку Аккерман поднялась и молча приняла приглашение. Ей нужна горячая ванна, зеленый чай и крепкий сон. Она решила переночевать здесь на свой страх и риск, а уже завтра основательно подумать над дальнейшим сценарием. Денег осталось крайне мало, так что тратиться на вечернее такси и возвращаться обратно к Энни — затея здравая, но и нелепая тоже. Микаса не могла себе этого позволить. У миссис Арлерт ее будут искать в первую очередь. — Можно просто Микаса, — сказала Аккерман и, сняв рюкзак, положила его вместе с переноской на пол. Она повернулась и почувствовала, как нутро покрылось ледяной коркой от очередной волны жути. Мужчина невозмутимо растирал в пальцах (в мертвецких гнилых пальцах, — услужливо подсказало воображение) кончик смоляной пряди. — Волосы у вас секутся. Не беда. Исправим… Ждите здесь, подсоблю с вещами, — он босиком направился к сумкам, что сиротливо ждали на улице. — А вас как зовут? — глухо спросила Микаса, выглядывая наружу. Нужно будет как следует помыть голову, и кота заодно, а еще как-то деликатно намекнуть на чужую неопрятность. Она заметила, что рубаха у ее нового соседа сзади в мелких дырках, какие появляются, когда вещь совсем уж изнашивается. Может, ей лакомилась моль или крысы. Этот человек походил на бродягу, но едва ли бродяги живут в таких домах. Несмотря на все странности, здесь веяло достатком. — Гм, как зовут? — хозяин дома задумался, почесал голову, а потом обернулся. — Пожалуй, Леви… просто Леви. — Здравствуйте, Леви, — сказала Аккерман, удерживая в памяти последнее правило из письма. — Добро пожаловать домой, родная.