Девятая сказка

— Красивый у вас… звонок, я такие только в фильмах видела, — сказала Микаса, чтобы ненавязчиво начать разговор. — Книжки надо читать, — сердито отозвался Леви и, закончив с переносом вещей, отряхнул руки. Его грязно-серая рубаха доходила до середины бедер, словно он донашивал одежду за старшими братьями. — Это горгулья. Есть поверье, что такие вещицы оберегают дом от всякой потусторонней шпаны. Брехня, скажу я вам. Бесполезная цацка, но… пусть висит. Нагоняет жути, да? Аккерман рассеянно кивнула и осмотрелась, чтобы лишний раз не разглядывать Леви. Дарси тем временем изучал дом, оставляя на полу темные следы лап. Такими темпами его черная шерстка скоро станет дымчатой: здесь находился самый настоящий рассадник пыли. Она по-хозяйски осела на поверхностях и въелась в ткани. Микаса мысленно присвистнула: работы ей предстоит непочатый край. Грязный дом удивил ее, но не испугал. Он встретил Аккерман заурядной пылью, а не горой пустых бутылок или гнилых объедков в компании пирующих мух. Хозяин дома создавал впечатление человека с причудами, но назвать его пьяницей или наркоманом не повернется язык. Леви казался одиноким, замученным жизнью мужчиной с признаками депрессии. Он не оказывал гостеприимства, не улыбался, отвечал вяло и редко смотрел в глаза. Микаса подумала о собирательном образе отставного офицера. По молодости он ярко пылал службой, командовал отрядом, воевал за родную страну, а когда его списали в утиль, потух. Бессилие, ощущение собственной никчемности и потеря смысла в жизни сожрали вымышленного офицера. Мины, заложенные в душу обществом, другими людьми или самим собой, подорвали его. Убили. Медленно. Аккерман трижды моргнула, прогоняя странный морок. Внутренние сигналы тревоги заметно поутихли, но один беспокойный звоночек продолжал тихонько нудеть, как ворчливый дед. Важная деталь пряталась среди залежей пыли — Микаса не могла найти ее. — На первом этаже: гардеробная, кухня и гостиная, — сказал Леви и, устало выдыхая через нос, поднял указательный палец. Аккерман невольно посмотрела в потолок. — Две спальни и, так сказать, кабинет. По одной уборной на каждом этаже. Есть подвал. Он давно не используется: сырости много. Вон та дверь ведет к гаражу, но он больше походит на мастерскую. — Поняла. А вы недавно вернулись откуда-то? Поэтому вам нужна помощница по хозяйству? — поинтересовалась Микаса, стараясь осторожно намекнуть на плачевную атмосферу в доме. Она украдкой скосила взгляд, пытаясь считать реакцию, но лицо мужчины оставалось непроницаемым. Он прятал ладони в карманах подвернутых штанов и без интереса наблюдал за похождениями Дарси. — Один живу, — Леви коротко пожал плечами. — Одичал малость. Поправимо? — Да, поправимо… Простите за вопрос, но почему бы вам не вызывать клининг раз в неделю или две, например? — Не люблю, когда чужие шастают… Смело пользуйтесь всем, что найдете на кухне. Занимайте ящики, холодильник. Я редко готовлю. Предпочитаю заказывать еду, когда голоден. В холодильнике не нашлось даже куска сливочного масла. У человека без пристрастия к кулинарии всегда имеется запас примитивных продуктов, но кухня Леви не могла похвастаться ни солью, ни засохшим хлебом. Микаса молча разложила еду, мысленно поблагодарив Энни за помощь. Они берегли дружбу 15 лет: вместе переживали невзгоды, разделяли радость и поддерживали друг друга, когда дорога под ногами превращалась в зыбучие пески. Энни вышла замуж за спокойного и заботливого мужчину — Аккерман досталось настоящее чудовище, что многие годы искусно маскировалось под прекрасного принца. Микаса часто плевалась от сопливых сказок, где герои спасали принцесс, а злодеи получали по заслугам. Ей приходилось их слушать. История заканчивалась на пресловутом «долго и счастливо», а о дальнейшей судьбе персонажей умалчивала. Где гарантии, что принц не превратится в чудовище? — Мисс Аккерман, а вы никогда не задумывались почему условное чудовище становится таковым? — Простите, что? — Аккерман развернулась и столкнулась с внимательным взглядом Леви. — Я сказал, чтобы вы взяли ключи. Этот ключ от дома, этот от вашей спальни, вот брелок для красоты, а этот ключик… во дела! Это мой. Почему он здесь? — он нахмурился и принялся греметь скудной связкой, пытаясь побыстрее изъять лишний предмет. «Показалось? Наверное, из-за недосыпа», — подумала Микаса. Она до последнего делала вид, что любуется однотонными шторами в цвет крыши. — Давайте вместе, — Аккерман помогла снять ключик, и Леви сразу спрятал его в карман. Удивительно, что тот не провалился в очередную прореху. — Пальцы деревянные… — Зато очень теплые, — неуклюже поддержала Микаса и прикусила губу изнутри. — Ась? — Леви недоуменно поднял бровь и сравнил взглядом руку Аккерман со своей. — Понял. Я похож на того, кто утром из могилы вылез, да? Скверно вышло. — Нет, я совсем не это имела… — Это самое. Главное, не бойся меня, родная. Пока ты соблюдаешь правила, будет тишь да гладь. А это… — Леви с показной небрежностью оттянул ворот и отпустил, намекая на внешний вид, — поправимо. — Я могу зашить, если нужно, — Микаса взглядом указала на его плечо, где ткань слегка разошлась по шву. Тот по-детски сунул палец в дырку и пошкрябал кожу. — Дело хорошее. Залатай мою рубаху, будь добра. Правда, у меня тонких ниток нет, только пряжа. Красная, как твоя рубашка. — Здесь есть магазин поблизости? — В километре отсюда. Все это успеется, а сейчас тебе надобно отдохнуть. Меня тоже не тревожь. Леви вдруг распахнул глаза и медленно повернул голову в сторону. За ним внимательно следил Дарси. Судя по позе, он охотился. Его пушистый хвост неторопливо дергался из стороны в сторону, собирая пыль. Леви напрягся, тихо выдохнул, и рванул с места. Он помчался на второй этаж, громко топая босыми ногами. Дарси дал ему фору в несколько секунд и поскакал следом, как игривый котенок. — Допустим, — рассеянно подытожила Микаса. Она невольно улыбнулась, когда услышала уютный мужской смех. Леви не соврал: ему действительно нравились животные. Ей он ни разу не улыбнулся, зато с котом быстро нашел общий язык. Они вели себя, как старые друзья. Аккерман запретила себе искать во всем странности. Животные не тянутся к плохим людям, ведь так? Сумки смиренно ждали ее у спальни. — Спасибо, что помогли с вещами, Леви, — сказала Микаса и получила в ответ тишину. Пожав плечами, она открыла дверь личным ключом и застыла в проеме. Просторная спальня встретила ее свежестью и спокойными коричневыми тонами. Аккерман не разбиралась в стилях интерьера, но это не помешало ей радостно закружить по комнате. Она повалилась на кровать, достала телефон и зашла в мессенджер. gloomy girl: Здесь так круто! Свобода, минимализм и уют! Никаких тараканов и ободранных обоев. На общей территории грязновато, конечно, но это поправимо. Из окна виден лес! Хозяина зовут Леви. Странный тип, но безобидный. Играется с котом, прикинь? Я в порядке! Живая :) female: Скинь фотки, как будет время. Я рада за тебя, милая :)) Похер, что странный. Симпатичный? Армин передает тебе привет! Сказал, что Котя поставил затяжки на шторах, но Арми все равно скучает по этой мохнатой жопе. gloomy girl: Ну… если его привести в порядок, то ооочень симпатичный. Правда, ниже меня :) Прости за шторы. Спасибо, что приютили Котю. Кстати, теперь его зовут мистер Дарси. Его Леви так назвал. Я не против, классное имя для кота. Почти Капитан Джек Воробей :)) Ладно, Энни, я пойду помоюсь и лягу спать. Еще раз спасибо вам! female: Твой Леви зачитывается Джейн Остин? Вот это поворот :)) Сладких снов, детка. Все будет хорошо. Пиши, если что. Люблю. Микаса перекусила двумя лимонными вафлями, достала чистые вещи из чемодана и отправилась в ванную, чтобы смыть тревожный день. Нежась под душем, она вспоминала глаза Леви. Они показались ей черными, но на деле оказались светло-серыми. Разве такое возможно? Игра света и тени? Бред. Странностей хватало. Когда Леви называл ее родной, в его голосе проклевывалась нежность. Аккерман встречала женщин, любящих бросаться ласковыми словами по поводу и без, но она ни разу не сталкивалась с такими мужчинами. Сейчас это не имело значения. Главное, что Микаса чувствовала себя в безопасности внутри стен этого дома. Здесь ее не найдут. Ванная без зеркала — явление непривычное, но Аккерман не отличалась капризностью. Она привезла косметическое зеркало, так что для повседневных нужд его хватит с лихвой. Вернувшись в комнату, Микаса сунула руку в кошачью переноску и нащупала краешек черной изоленты на верхней стенке. Она отлепила куски и вытащила два тканевых мешочка, в каждом из которых лежали купюры. Запасы скудные, но на первое время должно хватить, если не баловать себя разными вкусняшками, вроде пиццы или консервированных ананасов. Аккерман по привычке достала мягкую подкладку, чтобы стряхнуть ее. Вместо мелких камешков, кошачьих волос и песка из складок посыпались монеты. Они принялись бомбить пол с оглушительным грохотом в повисшей тишине. Микаса попыталась поймать разбегающиеся в стороны монеты, а Дарси сразу начал играть с одной из них. Он бил по ней лапой, вынуждая крутиться, а потом прижал к полу и гордо выпятил грудь. — Ты кто? Кот или енот? Откуда натаскал? — удивленно спросила Аккерман. — У Энни, что ли? Не стыдно тебе? Дарси подтолкнул монету лапой к общей куче и вернулся на постель. Микаса проводила его подозрительным взглядом, слепо собирая деньги в горсть. Она подобрала Дарси около года назад. Он постоянно таскал разные вещи на лежанку или прятал их под кроватью. Не кот, а стихийное бедствие. Аккерман покачала головой и выключила свет. Она долго ворочалась: мысли скатывались в огромный клубок и не давали покоя. Что делать дальше? Куда идти? Как собрать себя по кусочкам и начать жить полной жизнью, без страха и тревоги? Микаса облокотилась о подоконник и стала наблюдать за темной листвой, что тихонько шумела и покачивалась от застрявшего в ней ветра. На деревянную гладь прыгнула грациозная черная тень. Аккерман потянулась к коту и поцеловала в макушку, наслаждаясь довольным мурчанием. — Мистер Дарси, значит? — спросила она с ноткой кокетства. Дарси прикрыл зеленые глаза, соглашаясь, и продолжил, не мигая, по-кошачьи любовно смотреть на хозяйку. — Шерстяной Казанова, — прокомментировала Микаса и взяла пачку сигарет, что лежала рядом. Кот перестал мурлыкать и начал нервно дергать хвостом. Аккерман заговорила шепотом, склонившись к усатой мордочке: — Что? Этот странный тип наверняка уже спит. Я боюсь выходить наружу. Сам знаешь, почему. Спрыгнув с подоконника, Дарси вальяжно устроился на подушке, чувствуя себя хозяином. Микаса чиркнула зажигалкой, и этот звук показался ей чересчур громким. Здесь, вдали от города, царил покой. Звуки леса казались ненавязчивыми и приятными: они гармонично вплетались в тишину, становясь ее частью. Никакого шума машин, криков молодежи, непонятной современной музыки, льющейся из колонок. Только непривычная и немного пугающая безмятежность. Почесав тылом стопы голень, Аккерман вернулась в постель, надеясь провалиться в долгий целебный сон. Кошмары ползли за такси, как дьявольские ищейки, следуя по запаху беглянки, а потом облепили дом. Когда Микаса уснула, они лениво поднялись по стене и проникли внутрь через приоткрытое окно, сразу обволакивая жертву в паучий кокон. «Открой рот, Микаса. Покажи. Так. Хорошая девочка». Аккерман глухо простонала сквозь сон и нахмурилась. Она попыталась отмахнуться от десятка игл, тянущихся к ней рук, едких смешков и смрада пота, но не могла перестать обнимать себя. Ладони намертво прилипли к ребрам. Над ней склонился мужчина в очках и белом колпаке. Его морщины через увеличительные стекла казались крупной сетью рытвин в желтой глине. Вдруг старческая кожа натянулась, очки исчезли, а вместо чепчика появились короткие светлые волосы. Микаса заметалась на постели, испугавшись до боли знакомого лица. «Давай поговорим начистоту, малышка. Ты вела себя очень-очень плохо. Ты заслуживаешь быть здесь». Кошмары утянули Аккерман глубже в прошлое: во времена разбитых коленок, личных дневников и ядовитой «касторки». Над ней возвышалась сухопарая женщина с тугим пучком волос и сердито смотрела на Микасу. «Не смей красть еду, мелкая дрянь. От тебя одни проблемы. Лучше бы ты…» Аккерман попыталась оправдаться, пряча за спиной заветренный ломтик сыра, но губы не желали размыкаться. Кто-то гаденько рассмеялся, а женщина, устав ждать, схватила Микасу за горло и начала душить. Очнувшись ото сна, Аккерман распахнула глаза и стала хватать воздух ртом, но невидимые пальцы продолжали смыкаться на горле. Кот зашипел и прыгнул хозяйке на грудь, и она смогла сделать полноценный вдох. Отдышавшись, Микаса схватила телефон и сфотографировалась со вспышкой. Шея чистая, никаких следов. Никто не душил ее наяву. «Ни следа…» Фрагмент пазла отыскался. Когда Аккерман вошла в дом, на пыльном полу не было следов человека.