Эхо юности моей

      — Ты бы повременил с фотографиями, — не отрываясь от пути произнёс Дариус, заметив боковым зрением направляющего на ночное небо свиток Хантера. — Я бы сказал, что Император всё ещё в бешенстве, но это было бы вопиющем приуменьшением. Тебя всё ещё могут искать, юный...       Он осёкся. Ему понадобится время, чтобы отучиться называть его "юным стражником". Хантер кинул на него быстрый взгляд, выражающий непонятную эмоцию смущения от ситуации и боли от происходящего в жизни мальчика одновременно, а затем опустил слиток вниз:       — Ты прав, — не поднимая от экрана глаза согласился он.       С тех пор, как Хантер сбежал из ковена, мальчик с особым трепетом внимал каждому сказанному Дариусом слову. Мужчина остался единственным значимым взрослым в жизни мальчика. С одной стороны, это означало больше внимания в поисках ролевой модели к его персоне. Это Дариусу нравилось.       — А почему инженер "Блайт Индастри" постоянно называет тебя в комментариях "деткой"? — Спросил Хантер, прокручивая фотографии аккаунта Дариуса.       С другой стороны, это же порождало огромное количество неудобных и даже наивных для возраста Хантера вопросов в его сторону. И как он относится к этой части роли отцовской фигуры, Дариус пока не определился.       Роль отцовской фигуры ему совсем не давалась. Дариус сблизился с Хантером всего несколько недель назад, и за этот короткий период его уже более сотни раз посещало ощущение, что абсолютно провальный родитель. Аладор сказал, что это нормально, и так себя чувствует каждый родитель. Одалия отмахнулась, заявив, что она замечательный родитель, а после принялась расспрашивать Дариуса о возможностях устроить Эмити в императорский ковен без её личного разрешения и, желательно, присутствия.       Блайты.       Что он должен ответить Хантеру? Может, совсем недавно он и был лидером ковена и правой рукой Императора, но под переливающейся на солнце маской скрывался обычный впечатлительный подросток. Более того, Дариус был почти уверен, что во многих вопросах Хантер отставал от своих сверстников, поскольку посвятил всю свою жизнь служению ковену. Как должен поступить ответственный родитель: сказать как есть? Дариус окинул взглядом Хантера и зацепился глазами за накрашенные таким же цветом как у него ногти. Нет, впечатлительному, повторяющему за тобой подростку говорить такое нельзя. Получается, ему остаётся только...       — Ты же не собираешься мне врать? — Вырвал его из своих мыслей голос Хантера. Дариус мог буквально слышать, как тот грозно сдвинул брови.       О Титан.       — Почему же в твоей голове зародилась мысль, что я собираюсь тебе соврать? — Увиливая от прямого ответа, произнёс Дариус.       — Ты слишком долго молчал. — Всё так же серьёзно и даже слегка давяще ответил мальчик. Возможно, можно убрать ведьму из Императорского Ковена, но не Императорский Ковен из ведьмы. — Ты же не собираешься мне врать? Не думаю, что переживу ещё одну ложь.       — Неужто ты подумал, что примитивные манипуляции сработают на мне, дитя?       На этих словах напористость Хантера испарилась, и на лице отразилась явная неуверенность в том, работают ли такие манипуляции.       Это очень хорошо, что он начал сомневаться. Просто замечательно.       Потому что они работают, и от слов мальчика сердце Дариуса неприятно ёкнуло.       Плохо то, что от его растерянности оно ёкнуло ещё раз, заставив мужчину, шумно выдохнув, ответить:       — Скажем так, это эхо юности моей.

***

      — Наконец-то, — театрально закатила глаза опёршаяся на стену Одалия, — каждый раз ждать тебя — это нечто.       — Не всем повезло родиться такой красавицей, дорогуша, — ответил Дариус, спускаясь по лестнице своего дома, — некоторым приходится потрудиться, чтобы выглядеть должным образом.       Он всегда отвечал на её агрессию подобным образом. Возможно, именно на этом и держались их отношения. В ответ она традиционно хмыкнула и отвернулась, скрывая моментально залившееся краской лицо.       — Она сама подошла несколько минут назад, — всё так же традиционно сдал зелёноволосую сидевший на ступеньках и читавший какой-то очередной конспект Аладор. В отличии от них двоих, он приходил вовремя. По крайне мере, в те разы, когда не отвлекался на очередного насекомого.       Вставая с уже насиженного места из-за приличного опоздания обоих партнёров, Аладор оказался лицом к лицу с Дариусом и, не отрываясь от конспекта, подставил щёку для поцелуя, прекрасно зная, что он будет.       — Всё так же предаешься греху ботаничества? — Отпрянув, спросил Дариус, кинув взгляд на набор понятных одному Аладору закорючек, — зачем тебе всё это? Твои мерзопакости и так великолепны.       — Да, но если объединить их с силой...       —...науки, то они станут в разы сильнее, — вместе закончили фразу Одалия и Дариус.       — Ты нам говорил это уже столько раз, что даже Дариус запомнил, — зашагав вперёд, произнесла Одалия. — Пошевелитесь, концерт начнётся через несколько минут, а мы даже не купили ещё яблочной крови.       Аладор кинул взгляд на Дариуса, и они, встретившись глазами, улыбнулись другу другу. У Одалии был очень специфичный метод демонстрации любви, и они оба это знали.       — И я тоже в души тебе не чаю, — протянул Дариус вслед уходящей девушке, — а куда же ты без поцелуя? Неужели тебе больше не нужна моя любовь, моё тепло?       Дариус показательно схватился за сердце:       — Пообещай мне, что при разводе оставишь мне собаку.       — Если я выйду за вас замуж, я попрошу бармена добавить яд в яблочную кровь и выпью её, — ответила девушка, но, всё же остановилась и, будто делая одолжение, подставила губы под мимолётный поцелуй.