Эхо юности моей

      — Эмира опять вернулась домой рано утром, — отхлебнув чай, произнесла Одалия.       Аладор, сидевший напротив и погружённый в книгу, оторвался от чтения и поднял глаза на жену:       — Вопиюще, дорогая, — и, увидев принявшее удовлетворённое его реакцией выражение лица женщины, продолжил, — я обязательно поговорю с ней сегодня.       — Спасибо, Аладор, — улыбнулась она мужу. — Сейчас просто непозволительно отвлекаться на всякие глупости, ей нужно сосредоточиться на учёбе.       Аладор кивнул в согласие и вернул взгляд на лежавшую перед ним книгу.

***

      — Эмира, не отвлекаю? — Мужчина приоткрыл дверь, предварительно постучав.       Его дочь, откинувшись, покачивалась на стуле в такт выходящей из ракушки музыки, смотря в потолок. Обратив внимание на отца, она, выключив звук, поставила стул на четыре ножки:       — Да, конечно, пап.       В отличии от двух других его детей, Эмира не пугалась, когда он заходил в её комнату.       — Я бы хотел поговорить с тобой. — Он присел на край не заправленной кровати. Если Одалия увидит, она будет в бешенстве. — По поводу твоих ночных прогулок.       Даже в этой ситуации на личике Эмиры не появилась и тень страха, от которого, её брат, вероятнее всего, уже давно бы умер. Она лишь, слегка наклонив голову, ожидала продолжение отцовского монолога.       — Ты же понимаешь, что тебе очень важно подготовиться к выпускным экзаменам?       — Конечно, — кивнула она.       — А ещё мы с мамой очень за тебя волнуемся.       — Разумеется, — голосом, полного искреннего понимания, ответила девушка.       Аладор на секунду замолчал и, вздохнув, продолжил:       — Поэтому сделай всё для того, чтобы твоя мама не переживала, — он остановился вновь, — и попроси свою сестру научить себя сбегать.       Вдруг Эмира удивлённо округлила глаза:       — Я...эм... — её рот принял форму неловкой улыбки, — хорошо, пап. Я обязательно с ней поговорю.       Аладор встал с кровати и направился к выходу и, положив руку на ручку двери, обернулся:       — И сделай всё для того, чтобы не переживал я, и помни о защите.       Ещё одна черта, которая объединяла их с отцом — из всех Блайтов, по ним единственным едва ли можно понять, что они сейчас чувствуют. Но Аладор знал свою дочь, и прекрасно понимал, что её накрыла волна смущения.       — Мы...я...мы просто гуляем, пап, — начала оправдываться она.       Аладор улыбнулся:       — Конечно, я так и думал, — решил облегчить участь своей дочери мужчина и не продолжать этот разговор. Его дочь не была глупой, она и так всё поняла. — Я лишь о том, что тебе всегда нужно брать с собой свой палисман. Ночью ходят разные люди, и не факт, что стражники окажутся рядом, чтобы спасти тебя. Хорошо?       — Хорошо, пап, — мужчина, наконец, провернул ручку двери и открыл её, — спасибо за разговор.       — Люблю тебя, принцесса, — ответил Аладор, зная, что Эмира, звучно цыкнув специально для него, всё равно улыбнётся, когда за ним закроется дверь.       У него не было намерения запрещать ей выходить из дома с самого начала. Он знал: Эмира подготовиться к экзаменам, сдаст их и не испортит свою жизнь, даже если позволит себе быть подростком. Знал, потому что где-то в шкафах пылится свиток с высшими баллами по каждому экзамену Одалии.

***

      — Одалия, быстрее, — произнёс Дариус.       — Тише, родители могут не спать, — прошептала Одалия.       — Не гарантирую, — еле слышно ответил Дариус.       Аладор лишь подал нечленораздельный мык, он не чувствовал возможности тратить силы на разговоры.       Это не был их первый раз.       — Если нас услышат, я клянусь...       — И тебе совсем не нравится бьющий через край адреналин? — улыбнулся ей Дариус.       Девушка хотела уже сострить в ответ, как вдруг Дариус отвлёкся от установленного с ней зрительного контакта и опустил глаза вниз:       — Любовь моя, я понимаю, что часы в полусогнутом состоянии над книгами имеют свои плоды, но постарайся стоять чуть ровнее, иначе мы с тобой...ай....       Наконец, сложная конструкция из их с Дариусом тел дала сбой, и Аладор, потеряв равновесие, чуть не упал, рискуя потащить парня за собой, прямо с покатой крыши веранды. Но, собрав все свои последние силы, всё же удержался.       — Палисманчик, умоляю, давай быстрее, — взмолился Дариус, протягивая руки вперёд, в ожидании, когда девушка позволит помочь себе опуститься на черепицу веранды.       Повторив акробатический трюк, который они проделывают на регулярной основе, партнёры оказались вне зоны защитного и блокирующего магию купола, созданного мамой Одалии для защиты дома на ночь. К сожалению, помимо потенциальных нападений, купол защищал ещё и её дочь от возможности с лёгкостью улизнуть из своей комнаты на свидание. Облегчённо вздохнув, Аладор, уселся на траву:       — Я всё ещё считаю, что на плечах у тебя должен стоять я, — и, увидев вопросительный взгляд Дариуса, в очередной раз пояснил, — я меньше тебя. Мне тяжело, из-за этого я не могу держать равновесие. Однажды мы упадём.       — Ох, я бы с удовольствием уступил тебе место, тем более, ты знаешь, как я люблю, когда ты сверху, — довольный своей очередной пошлой шуткой подмигнул ему Дариус, — но на этот кашемир нельзя даже дышать, не говоря уже о том, чтобы пачкать его подошвой.       Аладор не сдержался и закатил глаза. В отличии от вечно краснеющей и заикающейся Одалии, такими шутками его было не смутить. Встав с земли, он пошёл вверх по тропинке и, обернувшись, зашагал спиной вперёд:       — Раз тебе так это нравится, ловлю на слове, — и, довольный своим ответом, вновь обернулся. За спиной до него донёсся смех:       — Сначала купи нам хорошей вишневой крови.       — Ты нас так дёшево оцениваешь? — Обиженным голосом спросила девушка.       Дариус на секунду замолчал, видимо, обдумывая ответ:       — Ты права, мы себя не на помойке нашли, — и вновь сказал в спину Аладора, — ещё мы хотим поесть.       Аладор не оборачивался на идущих сзади ведьм, но был уверен, что прямо сейчас они, как всегда, идут, взявшись за руки.       — Ему вообще повезло, что мы обратили на него внимание, — поддакивает Дариусу Одалия.       Аладор улыбнулся, вновь не оборачиваясь зная, что они сделали то же самое.