Эхо юности моей

      Дариус скользнул рукой вниз, протискиваясь между плотно прилегающей тканью нижнего белья и кожей Одалии. Женщина, поставив руку на стол, на который облокачивался и Дариус, для лучшего равновесия, шумно выдохнула. Глава Ковена усмехнулся: время идёт, а привычки не меняются. Его когда-то вторая одна третья не отличалась любовью к стонам, когда дело касалось её удовольствия. Она до последнего не издавала многозначных звуков, которые можно было интерпретировать как угодно: быстрее, медленнее, сильнее, чаще, реже, так же. Вместо этого она говорила, чего хочет. Не говорила, а приказывала, требовала то удовольствие, которое по праву принадлежало ей. И это право слышалось в каждом произнесённом слове.       — Ниже, — сказала Одалия, даже не смотря на лицо мужчины. Ей было не зачем, она прекрасно понимала, что тот сделает, как ему было велено.       — Как пожелаете, миледи, — ответил мужчина, расплывшись в улыбке.       Когда дело касалось плотских утех, у них с Одалией была абсолютная идиллия, сопровождаемая приказами то одного, то другого. Вопреки всем ожиданиям, их в равной степени развитые склонности к доминации не спорили меж собой, а, напротив, прекрасно сочетались: кому, как не такому же человеку, понимать, что, если тебе говорят "ниже" — нужно опуститься ниже, и не заниматься никому не нужной импровизацией.       Наверное, если бы не Аладор, их общение во время секса оканчивались приказами и комплиментами Дариуса. Так же, как и его жена, не особо разговорчивый в процессе Аладор, как в воздухе нуждался в непрекращающемся даже в такой момент словесном потоке Дариуса. Мужчина сжимал в руках волосы Аладора, борясь с желанием толкнуться вперёд: Блайт почти сразу начинал кашлять и совершенно не терпел, когда его торопили.       — Ох, Титан, — вскинув голову, воскликнул Дариус, на что тут же получил шлепком по плечу от Одалии.       Он повернулся к женщине, которая, насупив брови, сначала покрутила пальцем у своего виска, а затем указала на общую с залом стенку.       — Прости, mi pecado, — перешёл он на шёпот, и ухмыльнулся, — но я думаю, даже если нас и услышат, они поймут. Ваши детки уже достаточно взрослые, чтобы войти в положение.       Стоявший на коленях Аладор тут же отпрянул, из-за чего Дариус тут же обратил на него внимание. Инженер возмущённо уставился на него: ему явно не понравилось, что его бывший вплёл в происходящее его детей. Дариус, молчаливо извиняясь, положил руку на грудь, и чуть наклонился вперёд. Аладор, закатив глаза и еле слышно выдохнув, провёл верху вниз по члену Дариуса, на что тот, убедившись, что его простили, вновь закинул голову.       Одалия еле ощутимо похлопала по его руке, привлекая к себе внимание:       — Не отвлекайся, — она даже не двинулась в попытках вернуть пропавшую фрикцию, ожидая, когда мужчина займётся тем, что она от него ожидает.       — Конечно, как я посмел, — Дариус вновь задвигал пальцами, касаясь её клитора, и, положив руку на заднюю сторону шеи, притянул женщину к себе.       Она поддалась, приподняв голову и открывая доступ к шее. Дариус, укусив нежную кожу, тут же опустил занятую делом руку ниже, в попытках войти в Одалию.       — Нет, — не опуская голову, произнесла женщина, — верни как было.       Дариусу не нужно было повторять дважды. Вновь вернув руку в исходное положение, он продолжил движение пальцами. На бедре Одалии появилась рука её мужа, который, не отрываясь от Дариуса, начал поглаживать формы стоявшей рядом женщины.       — Г-глубже, — прошептал Дариус, наклонив голову, встретившись глазами с Аладором.       Тот уже хотел исполнить просьбу, как Одалия вдруг положила руку на голову мужчины и, небрежно схватив его волосы, остановила его от движения вперёд.       — Дорогой, я думаю, тебя недостаточно хорошо попросили, — произнесла она, выпустив волосы из хватки, чтобы провести рукой по голове усевшегося назад Аладора, смотрящего попеременно до на Одалию, то на Дариуса.       Дариус выдохнул и, не тратя лишнего времени, еле слышно сказал:       — Прошу, пожалуйста, можешь взять глубже, — признаться честно, время от времени ему не хватало не отпускавшей даже во время секса хватки Одалии. Мало кто осмеливался с ним вести себя подобным образом, даже его самые смелые партнёры.       Попадавший, как и все, под его ауру самоуверенности и доминации Аладор уже принял ответ за удовлетворительный, когда Одалия, вновь сжав мужа за волосы, сказала:       — Молю, Аладор, возьми мой член глубже.       Аладор, устремив свой взгляд на Дариуса, улыбнулся, явно оставшись довольным предложением жены.       Дариус просто не мог отказать этим Блайтам. Всегда не мог.       — Молю, Аладор, возьми мой член глубже, — слово в слово повторил он за Одалией, как она любит, не добавляя ничего от себя, на что женщина, удовлетворённая услышанным, отпустила волосы Аладора, позволяя тому, наконец, податься вперёд.       Через слишком короткое, на свой стыд, время Дариус почувствовал, как приближается к оргазму. Стараясь на забывать об Одалии, он продолжал двигать пальцами, чувствуя, как она, всё ещё не переходя на стоны, отвечала покачиваниями бёдер.       Наконец, почувствовав, будто каждая мышца его тела сократилась, Дариус ощутил, как его накрыл долгожданный оргазм. Лишь очнувшись от эмоций, он, разжав глаза, заметил, что его рот был накрыт рукой Одалии. Убрав руку от его лица, женщина вновь качнула бёдрами вперёд:       — Продолжай.       — Молю, продолжай — подал снизу голос Аладор, на что оба его партнёра от неожиданности округлили глаза.       — Как много я пропустил со своего последнего визита в резиденцию Блайтов, — не двигая рукой, проговорил Дариус, ухмыльнувшись.       — Да, он отрастил клыки, — ухмыльнулась ему в ответ Одалия и, посмотрев прямо в глаза Дариусу, сказала, — позволь мне, пожалуйста, кончить, Дариус.       Конечно, она не произнесла фразу дословно и переиначила её на что-то своё. Но Дариусу было достаточно и этого, однако он обратился к первоначальному источнику:       — Как думаешь, она заслужила? — Мужчина, встав на ноги, кивнул. — Ох, ты всё же такой сердобольный. Может, тебе уступить моё место?       — Нет, хочу, чтобы это сделал ты, — Одалия, наконец, сдалась от длительных бесед и начала двигать бёдрами сама, что не особо решало проблему и мало создавало необходимого для удовольствия давления.       — Давай ты, — Аладор, чмокнув Дариуса в губы, посмотрел на раскрасневшееся лицо жены и положил руку на её талию, — у нас с ней ещё вся ночь впереди.       Дариус, послушавшись, наконец продолжил начатое. Наконец, Одалия накрыла свой же рот рукой и, зажмурив глаза и вцепившись в плечо Аладора свободной рукой, еле слышно и впервые за вечер простонала.       Глава ковена сразу вынырнул из-под ткани нижнего белья и натянул назад свои штаны. Уже успевший отдышаться Аладор, притянул его к себе и поцеловал, сжав края накидки в кулаки.       — Эй, эй, — Дариус отстранил его от себя, разглаживая ткань, — это моя лучшая накидка. Мне выдали её совсем недавно.       Аладор, ухмыльнувшись, закатил глаза. Он часто реагировал так, когда Дариус хотя бы частично напоминал, что состоит при дворце Императора. Из-за этого в голове мужчины порой закрадывались мысли: может, рассказать им? Рассказать о его сомнениях насчёт дня единства. Рассказать им о том, что ему уже удалось узнать. Рассказать о Райане и их команде сопротивления.       Но это было слишком рискованно. Дариус даже не знал, чего боялся больше: что Блайты расскажут обо всём Белосу и раскроют его, или, напротив, примкнут к сопротивлению и, стоя с ним плечом к плечу, погибнут.       Он посмотрел на застегивающую ширинку Одалию. Она наверняка имеет доступ в секретные склады дворца, куда отводили их с Аладором роботов. Когда Дариус увидел, в каком количестве Белос закупает их машины для убийств, следом после ужаса, в его голове промелькнула мысль: она всё же сделала то, к чему стремилась. Нашла себе бизнес-партнёра и построила Империю.       Следом Дариус перевёл взгляд на Аладора. Он тоже получил всё, чего хотел: сейчас он, поправив одежду, проводит Дариуса и, выйдя из гаража, направится в полный детей дом.       А он, в свою очередь, направится во дворец. В полном одиночестве будет рассекать воздух, предоставленный лишь самому себе. После очередного неплохого секса, не обязанный ни перед кем отчитываться, вернётся в своё пустое жилище, где никто не будет шуметь и расставлять вещи, как вздумается. Всё, как он и представлял в школе. Всё, о чём он мечтал.       Дариус, оставив мысли о Белосе при себе, попрощался с Блайтами и позволил проводить себя.       Возможно, если он всё же переживёт День Единства, он в очередной раз вернётся сюда, чтобы вновь ощутить греющее сердце эхо его юности. Определённо вернётся.